Чтение онлайн

– Я возьму на себя вольность рассказать эпилог истории. Вот он, сеньор барон де Раузан, этот кабальеро соблазнитель, я обманутый муж, а она графиня из Минска, умершая немного позднее. Тогда это письмо могло сойти за хитрость, но сегодня это бесценное сообщение, как с небес. Сеньор барон, позвольте мне его оставить.

– Сеньор, оно ваше, и я к вашим услугам, если не отказываете мне в дружбе.

Посол протянул руку барону.

По завершении в доме Лаис вечеринки, Пакито значительным и наставительным тоном сказал замужней сеньоре:

– Действительно, не все плавает на поверхности и следует потрудиться, чтобы добраться до сути. Что скажете о бароне де Раузан, недовольная сеньора?

– Скажу, что это опасный человек.

– Неотразимый! Произносите это слово так, чтобы оно обжигало вам губы. Не хватает только поединка на шпагах. Вам он нужен, господа заговорщики?

– А вы его боитесь? Не стоит, письмо покойной графини из Минска заинтересовало заговорщиков, как вы их назвали, и перешло к врагу. А я охладела. Остальные всего лишь любители и помощники.

– Следует покориться, милая. Вы же видели, как покорились юноша-материалист, Лаис и русский.

– Мы покоримся, когда покорится мужественный барон. Говорят, он сильный охотник на самок. Пусть не перед Богом, но нам нужно увидеть его плененным.

– Барон женат.

– Так он говорит и настаивает на этом, что больше похоже на неправду.

– Какой смысл лгать?

– Пакито, женатый человек никого не ставит под удар и не вызывает подозрений, что он холостой. Таким образом, у него больше свободы.

– Такой человек, как он…

– Замолчите! Такие хуже всех.

– Барон не влюблен.

– Знаю, но это не значит, что в него не влюблены. Он ненамеренно с легкостью покоряет, а его аскетизм хуже огня.

– Эти небылицы выдумали те, кто питают к нему недобрые чувства.

– Нет, в этом есть точный расчет, Пакито. Он заманил Лаис в расставленные сети, и поймал в них еще сотню.

– Беспощадная! – сказал Пакито и отошел от сеньоры. Пора ложиться спать.

X V I

Эва вышла больной из дома Лаис, и к большому огорчению, оставила там камею с профилем ее матери, украшенную бриллиантами. Она представляло собой ценность, и была ей дорога, как фамильное украшение. Она сразу же написала Лаис, чтобы та поискала ее в особняке, но усилия оказались тщетными.

Эва была безутешна, а Лаис расстроена. Ей отчаянно хотелось послать ее подруге, но она ее не нашла. Вскоре новость о потерянной драгоценности распространилась повсюду, и Пакито поспешил донести эту новость до ушей барона:

– Когда теряется ценное украшение и сразу не находится, значит, не найдется никогда. Кто нашел, недолго будет это скрывать, а затем увезет или отошлет в чужую страну, чтобы продать. Из оправы можно снять бриллианты, а остальное выбросить.

– Вероятно, это и случилось.

– А если не произошло, то произойдет. В таких случаях не нужно поднимать шум, иначе потеряешь след. Охотники, которые кричат, спугнут зайца.

– Самое ужасное, что сеньорита де сан Лус безутешна. Это фамильная драгоценность.

– Вы видели сеньориту?

– Да, барон. Она так печальна, бледна, уставилась в одно место и часто восклицает: «Какой вечер! Какой вечер! За мной тоже по пятам ходит смерть!»

– А ее отец?

– Он в поместье, но ему сообщили по телеграфу. Осмелюсь сказать, ваш визит порадовал бы ее.

– Ошибаетесь, Пакито. Сеньорите де Сан Лус нужен полный покой. У нее чувствительное сердце и хрупкий дух.

– Однако, то, что она сделала для Лаис опровергает последнее.

– Нет, в ее поступке была истинно нравственная ценность, а не ее подобие. Я знал одну девушку, которая вышла замуж, и призналась, что влюбилась в своего мужа в порыве, а не по любви. Говорят, при виде чудовищ или неприкаянных душ набрасываешься на них не из-за храбрости, а из-за страха.

– Вы преуменьшаете значение столь благородного поступка?

– Нет, разъясняю лишь собственные наблюдения. Вспомните, когда произошло большое несчастье, весь мир искренне плакал, но никто ничего не сделал, чтобы помочь. Почему? Потому что потрясены. Мало, кто берет себя в руки и дает отпор. Генрих IV атаковал в разгар сражения, движимый порывом, а ведь сам признавался, что был трусом. У сеньориты де Сан Лус золотое сердце и ангельская доброта, но ее душа неустойчива. Скорее ее убьет гром, чем молния.

– Лаис – героиня.

– Вы говорите правильно, Пакито.

– Лаис – львица.

– Да, она гордая и храбрая, как львица. Возможно, в ней есть что-то тигриное. Как же успокоить сеньориту Эву?

– Не знаю. Кто ее доктор?

– Доктор Ремусат.

– Прекрасно.

– Но доктор мало чем поможет ей.

– Почему?

– Потому что он доктор для тела, а не для души.

– А есть доктора для лечения души?

– Да, друзья, возлюбленные, родственники, иногда родители.

Барон потянул за шнур колокольчика и сказал Пакито:

– Сейчас я покину вас, но поскорее сообщите мне новости о здоровье вашей подруги. Я боюсь за ее жизнь.

– Да, сеньор, я скоро вернусь.

Пакито вышел, явился Ман.

– Ман, – сказал барон, – принесите мне «Справочник», где есть список ювелиров города. Навестите их от моего имени и намекните о камее сеньориты де Сан Лус, о которой говорят газеты, удвойте ее стоимость, скажите также, что ее нашли в Тускуло. Притворитесь откровенным и внушите им доверие. У этих людей должны быть определенные клиенты.

Ман молча вышел.

Прошел час, другой. Барон стал беспокоиться, он чувствовал себя бессильным. Наконец послышался шум на лестнице и предстал Ман вместе с лысым и пухлым человечком, в очках и серебряной оправе. Он был завернут в старый и засаленный плащ из голубого сукна. Ман привел его и удалился.

– Вы ювелир? – спросил барон.

– К вашим услугам, сеньор барон.

– Вы знаете меня?

– Кто же не знает знаменитого барона де Раузан? Я знаю, чего вы хотите.

– И как?