Чтение онлайн

Партия призывала учиться у Советского Союза не только экономическому преобразованию страны, но и созданию новой культуры, по сталинской формуле «национальной по форме и социалистической по содержанию». Немецкие последователи Сталина не задумывались над тем, что разрывать форму и содержание культуры никак нельзя.

Партийные идеологи призывали бывших немецких солдат, видевших в годы войны в России деревянные избы, крытые соломой, чтобы они не рассматривали их как доказательство отсталости русского народа. «Но многие из них, — говорил на упомянутом конгрессе СЕПГ в 1948 году секретарь ЦК СЕПГ А. Аккерман, — не поняли сущности того нового социально-экономического строя, новых политических отношений, которые вызвали в среде народов Советского Союза такие огромные созидательные силы».

Президент немецкого Общества по изучению культуры Советского Союза проф. Ю. Кучинский, посетивший во главе делегации писателей и деятелей культуры Москву весной 1948 года, и встречавшийся с советскими коллегами, впоследствии говорил с удовлетворением, что в Москве «нам не предлагали культурного «плана Маршалла», не изъявляли желания перевоспитать нас, не строили улыбки Авгура, беседуя с нами о Германии».

Вероятнее всего, так оно и было. Действительно, зачем, скажем, А. Фадееву, Т. Хренникову или президенту АН СССР С. Вавилову «перевоспитывать» их немецких коллег, если для этого в Управлении информации СВАГ существовал целый отдел культуры во главе с уже тогда известным в СССР литературоведом подполковником А. Дымшицем, который довольно успешно приобщал немецких деятелей культуры к марксистскому пониманию функции и методов этого сложного общественного явления.

Хороший урок нашим немецким друзьям как понимать роль культуры и бороться за ее марксистское понимание, за два месяца до прибытия в Москву делегации проф. Кучинского, преподал товарищ Жданов, выступивший в январе того же года и тоже на организованной ЦК ВКП(б) встрече с деятелями советской культуры. Мы до сих пор не можем избавиться от чувства стыда за такие «уроки» партийного идеолога нашим деятелям культуры.

ЦК ВКП(б) принял в эти годы серию постановлений, призванных решительно обуздать некоторых наших деятелей культуры, творчество которых не соответствовало принципам культурной политики партии. В августе 1946 года ЦК ВКП(б) принял постановление «О журналах «Звезда» и «Ленинград». Был опубликован доклад Жданова с резкой, подчас грубой критикой названных журналов. Тогда же было принято партийное постановление «О репертуаре драматических театров и мерах по его улучшению», в котором продолжалась кампания борьбы с инакомыслящими театральными деятелями. В сентябре того же года ЦК в своем постановлении «О кинофильме «Большая жизнь» расправился и с теми кинорежиссерами, которые «клевещут на советскую действительность». После некоторого перерыва, продолжавшегося весь 1947 год, когда прошла только одна философская дискуссия, в феврале 1948 года принятием партийного постановления «Об опере «Великая дружба» В. Мурадели» была развернута новая волна разоблачений ряда виднейших советских композиторов, которые представляли зловредное для партии «формалистическое направление».

Если в предыдущие годы СЕПГ не считала нужным прямо и откровенно формулировать на какой идеологической базе следует развивать немецкую культуру (говорилось только об абстрактно-демократической), то в резолюции 1-й партконференции, состоявшейся в январе 1949 года, было уже сказано без обиняков: «Вся работа партии в области культуры должна основываться на базе марксизма-ленинизма», а в науке и искусстве разоблачать шовинизм, декаденство, формализм и натурализм, как это уже сделала братская ВКП(б). Эта партконференция впервые за послевоенные годы дала прямые указания, что и как должны выполнять учреждения образования, науки и культуры в связи с двухлетним планом экономического и политического развития зоны. Например, высшие народные школы должны были перестроить всю деятельность так, чтобы общественные, естественнонаучные и технические темы занимали минимум 80 процентов в общем плане обучения. Необъемлемой частью учебной программы должно быть изучение двухлетнего плана экономического и социального развития страны. Было высказано пожелание, чтобы больше детей трудящихся училось в средних школах и вузах. Для поддержки работы Академии наук партия решила установить государственные премии. Новая интеллигенция должна была сотрудничать с прогрессивными кругами старой интеллигенции.

СЕПГ требовала, чтобы художники и писатели развивали реалистическое искусство, прививали рабочим и крестьянству трудовой энтузиазм и оптимизм, чтобы художники и писатели изображали не только борцов против фашизма в годы фашистской диктатуры и войны, но и не менее героических борцов у доменной печи или в шахте. Человек должен стоять в центре их творчества. Даны были указания и театрам влиять на формирование нового демократического сознания. Театры должны были регулярно давать свои спектакли и на предприятиях.

В марте 1949 года Немецкая экономическая комиссия приняла постановление о защите и развитии немецкой науки и культуры, дальнейшем улучшении положения интеллигенции и повышении ее роли в производственной и общественной жизни [272] .

«Прогрессивным» композиторам было указано, чтобы отныне они уделяли больше внимания произведениям на народные темы, оказывали помощь народным хорам и музыкальным ансамблям. Музеи должны давать посетителю ясную картину общественных отношений различных исторических эпох. Дано задание улучшить культурно-массовую работу в деревне.

Партия требовала, чтобы работники науки в своей деятельности постоянно опирались на марксистско-ленинское учение. «Без великого учения Маркса нельзя теперь разрешить никакую научную проблему» — так говорил О. Гротеволь. Никто из теоретиков марксизма до него не делал подобного всеобъемлющего вывода о роли марксизма.

* * *

Направляя культурный процесс в зоне, руководители СВАГ уделяли большое внимание школьному и высшему образованию. Этой работой непосредственно занимался Отдел народного образования под руководством профессора П.В. Золотухина, созданный постановлением СНК СССР 6 июня 1945 года. С прибытием в Берлин 6 июля 1945 года профессора Золотухина П.В. в состав Отдела входило 52 сотрудника, сектор высшей школы и науки состоял из 8 человек. После нескольких реорганизаций в середине 1948 года в Отделе осталось 38 человек [273] .

В 1945–1946 годах Отдел находился в ведении политсоветника. Позднее его курировал один из заместителей Главноначальствующего СВАГ. В Москве не было органа, который мог бы заниматься проблемами образования в Германии. Руководство Отдела жаловалось, что Министерство просвещения РСФСР отказывалось иметь дело с Отделом, и поэтому Золотухин вынужден был часто обращаться прямо в ЦК партии.

В начальный период оккупации в СВАГ земель и провинций аналогичные учреждения не предусматривались. Лишь в начале 194 6 года СНК СССР принял решение о создании при земельных управлениях СВА сектора по народному образованию (по 7 человек) и в комендатуре Берлина — отдела народного образования (11 человек). Но в середине 1947 года вместо секторов в зонах были образованы отделы.

Одновременно с формированием собственного аппарата Отделу пришлось срочно заниматься созданием и подбором кадров для немецкого Управления и других органов народного образования. Нужно бью практически начинать с нуля.

По указанию СВАГ руководители народного образования свою первейшую задачу видели в том, чтобы провести основательную чистку учительского состава, так как свыше 85 процентов учителей были в прошлом членами нацистской партии.

ЛДП, ХДС и СДП выступали за свое более широкое участие в руководстве народным образованием, ссылаясь на то, что они располагали для этого квалифицированными кадрами. Но на стороне КПГ/СЕПГ была реальная власть и мощная поддержка СВАГ, и исход борьбы был предопределен: к 1948 году 54 процента личного состава Управления были членами СЕПГ (17). Это означало, что из 1101 руководящего работника народного образования зоны 600 человек — являлись членами СЕПГ, 3 — СДП, 31 — ХДС, 54 — ЛДП и 413 — беспартийных. По социальному положению 403 человека были выходцами из рабочих и крестьян, 392 — из служащих и чиновников и 306 — из лиц свободных профессий. Высшее образование из них имели только 128 человек.

Так совместными усилиями органов СВАГ и немецкого Управления началась работа по осуществлению реформы, которая была призвана в корне реорганизовать всю систему народного образования в зоне. Из приведенных данных видно, что квалификация кадров для проведения такой реформы была далека от необходимой.

Как отмечалось в докладе Контрольного совета Совету министров иностранных дел, Советская военная администрация в области народного образования осуществила следующие меры: была введена единая демократическая государственная 12-летняя общеобразовательная школа. Преподавание велось по единым учебным планам и программам, было полностью осуществлено всеобщее обязательное и бесплатное обучение в восьмилетней образовательной школе. Проведена школьная реформа, определившая принципы демократизации школ. Отстранено от работы большое количество учителей-нацистов и подготовлены новые кадры молодых учителей.

Что касается высших учебных заведений, особенно университетов, то в догитлеровской Германии они всегда пользовались поддержкой властей и уважением общественности. В них учились и работали многие знаменитые профессора, составившие славу науки Германии.

После войны все вузы оказались в состоянии полного развала. Здания и оборудование были уничтожены, большинство профессоров бежало на Запад. Преподаватели, сотрудники и студенты (их было 30 процентов от уровня января 1945 года) находились в состоянии растерянности. Некоторые из оставшихся профессоров прежде состояли в нацистской партии и поэтому вскоре были уволены. Несмотря на это, СВАГ придавала большое политическое значение скорейшему открытию университетов и других вузов.