Чтение онлайн

К лету 1945 года своеобразная обстановка сложилась в вузах тех районов зоны, которые были оккупированы американскими войсками и позднее переданы в СВАГ. В начале июля 1945 года все школы и вузы не работали. Часть зданий школ была превращена в госпитали и пересыльные пункты, в годы войны они ни разу не ремонтировались. Более 3/4 учителей Саксонии-Анхальт были нацистами, многие ушли с американцами. Лейпцигский университет сильно пострадал от воздушных налетов. Из 189 профессоров, работавших в университете в 1944–1945 гг., многие уехали в другие районы. 35 крупных специалистов в области естественных наук были вывезены американцами, оставшиеся являлись членами нацистской партии и поэтому не могли работать в университете. И тем не менее университет был торжественно открыт в соответствии с приказом СВАГ 5 февраля 1946 года. Через несколько месяцев в нем работало 65 профессоров, из них 39 ординарных. При первом наборе студенты из рабочих и крестьян составляли лишь пять процентов, что беспокоило советские оккупационные власти.

В последующие годы шла острая борьба между разными партиями за места преподавателей и студентов в университете. Осенью 1947 года на 550 свободных мест было подано 5 976 заявлений от абитуриентов. Если при наборе в феврале 1946 года было 15,5 процентов членов СЕПГ, то уже в сентябре 194 7 года их стало около 50 процентов.

Занятия в университете города Галле начались в феврале 1946 года, но до этого была проведена основательная чистка профессорско-преподавательского состава: из 165 профессоров остались только 40. В течение последующих двух лет этот пробел был восполнен, и в 1948 году состав профессоров был доведен до уровня 1945 года. В университете работали 148 профессоров, из них 64 ординарных, кроме того — 11 доцентов и 42 преподавателя.

В одном из документов СВАГ говорится, что профессора Галльского университета к советским военным властям относятся лояльно, но «они неспособны воспитывать студентов в демократическом духе». В том же документе говорится, что профессора — члены СЕПГ и беспартийные (Штубе, Кукук, Гейслер, Винтер, Ланге, Линтцель и др.) «растут» медленно. Отмечается далее, что в 1948 году в профессуру пришли новые кадры и упоминаются имена Агриколы, Маркова, Беккера и Кофлера. И далее делается следующий вывод: «Опираясь на эти силы, министерство просвещения оказалось в состоянии без особого труда добиться на выборах в июле 1948 года изменения состава сената, деканов и подобрать нового ректора из числа наиболее прогрессивных деятелей университета. Этим лицом оказался профессор Винтер, историк, являющийся активным сотрудником Общества по изучению культуры Советского Союза, беспартийный. Этим мероприятием был положен конец так называемому «университетскому кризису», возникшему весной 1948 года в связи с тем, что «реакционно настроенная» профессура во главе с бывшим ректором Эйсфельдом отказалась признать «временное положение об университете», разработанное министерством просвещения.

Далее отмечалось, что за два года произошли сдвиги и в демократизации студенческого состава — около 40 процентов из них стали членами СЕПГ. По социальному происхождению в зимнем семестре 1947–1948 гг. они были: из рабочих — 27,1 процентов, из крестьян — 4,5, из служащих и чиновников — 3 9,8 и свободных профессий — 28,6 процентов.

В особо трудном положении оказался Берлинский университет, хозяином которого стремились стать все четыре союзных коменданта. Но советский комендант генерал Котиков хотел сохранить свою власть путем передачи университета в ведение центрального немецкого Управления народного образования. Однако с расколом Берлина весной 1948 года произошел и раскол университета — в западных секторах был создан «Свободный университет», которому американский комендант полковник Ф. Хаули выделил специальное здание в своем оккупационном секторе. К ноябрю того же года в нем функционировали философский, юридический, экономический и медицинский факультеты. На них работали 50 профессоров и учились около двух тысяч студентов. Перед профессорами американские власти поставили задачу «вскрывать научные ошибки исторического материализма».

Прием студентов в университеты советской зоны производили специальные комиссии во главе с ректорами. Всего было принято 8 550 человек, преимущественно из интеллигенции и служащих, а также демобилизованных солдат. Для желающих поступить в вузы из среды молодых рабочих, малоимущих крестьян и мелких служащих, не получивших при фашизме среднего образования, в 1946 году были созданы специальные подготовительные курсы, что-то вроде наших рабфаков. Обучение на них было бесплатным. СВАГ и немецкие власти считали эту меру важной составной частью демократизации высшего образования, но часть старой профессуры встретила эти курсы недоброжелательно. До 1949 года на них обучалось около четырех тысяч человек.

Руководители Отдела народного образования СВАГ с гордостью констатировали рост рабочей и крестьянской прослойки в студенческой среде. Если в первом приеме их было 11,5 процентов, то в 194 8 году уже стала половина всех принятых. Более 30 процентов из них были членами СЕПГ.

В сентябре 1947 года состоялся 2-й съезд СЕПГ. Поскольку СЕПГ уже тогда считала себя фактически правящей партией в зоне, и СВАГ, по существу, признавала это, то нетрудно понять, какое это имело значение для советской политики во всех сферах жизни в зоне, в том числе и в вопросах высшего образования.

СЕПГ, как инициатор и наиболее активный проводник демократической школьной реформы, справедливо отмечала, что уничтожение привилегии на обучение в высшей школе не является ее единственным главным пунктом. Еще важнее — обеспечить лучшую постановку обучения, преподнесение большего количества знаний и практических навыков миллионам детей и подростков для поднятия их общего культурного уровня.

Особое внимание СВАГ уделяла преподавательскому составу педагогических факультетов и факультетов общественных наук. «Не связанные со старыми традициями немецких вузов, руководимые наиболее передовыми специалистами, эти факультеты стали тем ядром, вокруг которого группировалась прогрессивная профессура высших учебных заведений» — в таком мажорном тоне оценивал ситуацию в вузах Отдел народного образования СВАГ.

Разумеется, вокруг этих мер развернулась острая борьба. Противники подобных нововведений считали, что они компрометируют традиционно высокий академический уровень немецких вузов. Эта часть профессуры выступала также за эффективную автономию вузов, пыталась, по утверждению работников СВАГ, изолировать вузы от решения практических задач, стоявших перед зоной.

Органы СВАГ вместе с вузовскими организациями СЕПГ решительно внедряли, особенно с начала 1948 года, идейное воспитание преподавательского состава путем организации марксистских семинаров, ознакомления профессоров с опытом работы советских вузов. Важную роль в подготовке новых кадров для вузов с 1947 года в соответствии с приказом СВАГ № 55 от 5 марта 1947 г. стал играть институт аспирантуры.

С 194 8 года существенно активизировалась пропаганда опыта советских педагогов и вклада русских ученых в развитие университетского образования и в науку в целом. Так, отмечается в одном из документов Отдела образования, в нацистской Германии таблица Менделеева называлась таблицей Майера. В настоящее время в вузовских учебниках упоминается об учении Мечникова, Менделеева, Мичурина, об открытиях Попова, Яблокова, Ладыгина и других русских ученых. Широко изучаются произведения советских писателей. К 1949 году в зоне издано 2.500 тысяч учебников по русскому языку.

К середине 1949 года в школах и вузах зоны русский язык из иностранных языков стал основным. Изучать другие языки желающих становилось все меньше, отмечал Отдел образования СВАГ. Но качество преподавания русского языка было низким. Свободно им владели только 294 учителя из 2.320 преподавателей в зоне. Они были преимущественно выходцами из Прибалтики, Чехословакии и Польши и поэтому в политическом отношении не внушали доверия.

Несмотря на ряд демократических мер, принятых СВАГ по улучшению материального положения студентов и профессоров университетов, создание органов самоуправления в вузах, зимой 1947–1948 гг. в них сложилась напряженная обстановка. Усиливалось недовольство профессоров «классовым» подходом к приему студентов, а сами студенты протестовали против навязывания им социалистической идеологии, только одного иностранного языка и т. д.

Для обсуждения причин неблагополучия в вузах зоны политсоветник В.С. Семенов вместе с руководством Управления информации собрали обширное совещание в марте 1948 года. Участники совещания пришли к выводу, что виновниками такого положения были «реакционные силы, которые пытались изолировать университеты от политической жизни в зоне», стремились монополизировать влияние на молодежь. Буржуазные профессора, особенно члены ЛДП, выступали против предоставления преимуществ для детей рабочих и крестьян, против преподавания общественно-политических дисциплин в одностороннем духе. Они проповедовали учение живущего в западных зонах «реакционного философа-экзистенционалиста Карла Ясперса, выступающего за аполитичность университетов, за их независимость от общества и государства».