Чтение онлайн

Когда наряды были признаны безупречными, группа выдвинулась к таверне.

Как и во многие магические заведения — особенно в места массового скопления народа — в «Золоченую наседку» нельзя было телепортироваться напрямую. Из таверны также невозможно было переместиться наружу. Это помогало бороться с воровством и насилием: никто не мог ограбить кассу и исчезнуть раньше, чем хватятся денег, и никто не мог съездить кому-нибудь по физиономии в драке и тут же дать дёру, избегая правосудия. В большинстве случаев это работало: драки переместились на улицу, а если кто-то что-то и крал, ему оставалось надеяться лишь на то, что ноги донесут его до выхода быстрее погони.

В отличие от таверн, которые Тео видела в мире людей, «Золоченая наседка» не ютилась в городе между двумя зданиями, будто пытаясь проскользнуть мимо и застряв посередине. И не стояла в маленьком городке перевалочным пунктом для усталых путников, с коновязями снаружи и пьянчугами, отсыпающимися в сене рядом с лошадьми. «Золоченая наседка» располагалась в самой чаще соснового бора прямо среди деревьев — казалось, она сама там выросла, а бревна, из которых она была сложена, были такими же толстыми и высокими, как и окружающие сосны. Крыша была покрыта сосновым лапником, который выглядел скорее декоративным элементом, но, вероятнее всего, был заговорен магией, чтобы не пропускать непогоду. Размерами здание напоминало гигантский амбар с раздвижными дверями, распахнутыми навстречу ночному воздуху, откуда вырывался неразборчивый поток звуков: смех и громкие голоса.

И действительно, на столбе у входа восседала золотая статуя курицы. Как и многие статуи до неё, эта наседка не соответствовала размерам своего живого прототипа. При соблюдении всех анатомических пропорций, статуя доставала бы Тео до пояса, стой она на земле. Тео не знала, было ли это игрой её воображения, или художник действительно наделил это пернатое порождение зла самодовольством, которое посрамило бы любого петуха. И кто вообще заказал такой шедевр? Это случилось до или после того, как таверну назвали? Тео невольно задалась вопросом: что было первым — курица или имя? Впрочем, неважно. Группа прошла мимо статуи прямо внутрь.

Берик, Ториан и Лоуэн направились прямиком к бару, перевешиваясь через красную махагоновую стойку, чтобы привлечь внимание подавальщицы. Тео, Алби, Каз и Финеас ждали неподалеку, стараясь не мешать посетителям на табуретах и не привлекать к себе лишнего внимания. То ли Арлис действительно принял наставления Берика близко к сердцу, то ли просто был в своем репертуаре, но он усадил свою ворчливую персону за столик в дальнем углу и делал вид, что со спутниками не знаком.

Тео воспользовалась моментом, чтобы незаметно осмотреться. Она видела таверны раньше, но никогда не бывала внутри. Эта казалась совершенно заурядной. Как она и предположила снаружи, внутри всё напоминало амбар. В дальнем конце виднелся помост из досок, изображавший сцену и слегка приподнятый на камнях. Перед ним было оставлено обширное пространство для танцев. Сейчас на сцене никто не играл, так что феи, гномы, пикси, эльфы и прочие магические существа просто слонялись без дела. Второй ярус опоясывал зал, позволяя тем, кто наверху, наблюдать не только за сценой, но и за всем первым этажом. Кабинки и столики жались к стенам; посетители склонялись над ними в полумраке, точно мокрицы под бревнами.

Вскоре Берик уже вовсю улыбался и кивал в ответ на слова подавальщицы, а спустя мгновение троица фей вернулась с выпивкой и новостью: группа выступит когда-нибудь в течение ночи — как только подавальщица позволит или вспомнит об их существовании. Заполучив напитки, компания направилась к пустому столику у самого края танцпола рядом со сценой. Место было удачное: мимо проходило множество народу, так что Тео могла улавливать обрывки разговоров или просто наблюдать за подозрительными личностями. Берик, Ториан и Лоуэн по очереди наведывались к бару, чтобы проверить, не пора ли им наконец на сцену.

Тео не знала, чего она ждала от момента, когда они наконец начнут играть. Но никакого официального представления или фанфар не последовало. Подавальщица просто постучала костяшками пальцев по их столу и буркнула, что можно начинать. Каз и Финеас остались охранять столик, пока группа поднималась на помост. Берик наколдовал Тео арфу, но вместо того чтобы усадить её в центр, как обычно, её задвинули в самый край в надежде, что так она еще лучше сольется с фоном. Алби встал рядом с ней, держа треугольник наготове.

Они открыли выступление песней, которая обычно заставляла танцоров пускаться в пляс. Но здесь, в «Золоченой наседке», этого не произошло. Точно так же, как сцена была лишь на шаг выше пола, аудитория была лишь на шаг выше апатии.

Если бы её музыка вызвала такую реакцию на любом другом приеме, Тео была бы в унынии. Но сейчас это было даже на руку. Она могла играть свои партии и одновременно осматривать таверну в поисках улик или хоть какой-то зацепки.

Но песня сменялась песней, а она не находила ровным счетом ничего. Вероятно, потому, что до сих пор не знала, что именно ищет. Всей зацепкой была сама таверна. Что в этом заурядном месте могло ей помочь? Их выступление тянулось, и наконец, спустя час, Берик повернулся к группе и пожал плечами.

— Видишь что-нибудь? — шепнул он Тео. Она покачала головой. Ториан и Лоуэн тоже. Прекрасно.

Берик вздохнул. — Ладно. Хватит с нас музыки, давайте разделимся. Походите вокруг, посидите у бара, посмотрите, не удастся ли что-нибудь разузнать.

Идей получше у неё не было, как и понимания, с чего начать, поэтому она кивнула. Берик заставил инструменты исчезнуть и, прихватив выпивку, увел Ториан и Лоуэна в темный угол таверны под предлогом дружеской болтовни.

Тео, Каз, Финеас и Алби, держась на небольшом расстоянии друг от друга, направились к стойке за следующим раундом. Не потому, что их мучила жажда, а потому, что четверо посетителей, бесцельно бродящих по питейному заведению без кружек в руках, привлекли бы к себе больше внимания, чем нужно.

Тео пристроилась у бара, заняв свободный стул в ожидании, пока подавальщица освободится. Час уже близился к полуночи. Последний день её срока был на пороге, а она ни на йоту не приблизилась к разгадке. Соседи — эльф с одной стороны и гном с другой — казались такими же хмурыми, как и она сама. Они уже заказали по второй, поскольку почти добрались до дна кружек, в которых топили свои печали.

Подавальщица вернулась к эльфу с новой порцией и выжидающе на него посмотрела.

— Ах да, — буркнул эльф. Он залез в карман и выудил горсть монет, которые с грохотом высыпал на стойку. — Хоть что-то из этого годится?

Подавальщица вздохнула, но принялась перебирать их указательным пальцем, подгребая одни к себе и отодвигая другие обратно. Тео завороженно наблюдала за этим процессом. Перед эльфом лежала россыпь монет всех мастей и размеров. Одни — металлические, другие — деревянные, третьи — из морских ракушек. Совсем недавно она видела нечто очень похожее.

— Готово, — сказала подавальщица, сгребая свою кучку со стойки. — Рассчитались.

Затем она повернулась к Тео:

— Что тебе налить?

Но Тео не слушала. Она вздрогнула, когда женщина повторила вопрос громче. Тео подняла глаза и опешила, взглянув на столб за спиной подавальщицы. Там висела небольшая картина, которую мог заметить только тот, кто сидел на месте Тео или работал за стойкой.

Тео ахнула, узнав героиню портрета: тролль. Она встречала в своей жизни не так много троллей, но была абсолютно уверена, что видела эту женщину раньше. Только в прошлый раз она сидела не одна. Здесь же Скелла была изображена в одиночестве.