Чтение онлайн

Я качаю головой и прикрываю лицо руками.

— Что вообще происходит, Тэйтум? Что я здесь делаю?

— Всё, что я знаю — Флинт сказал: никаких ограничений по бюджету. Так что что бы ни происходило, это будет потрясающе.

Через десять минут мы уже приземлились в Ла-Гуардии и идём по взлётной полосе к вертолёту. С него — прямиком в центр Нью-Йорка. Мы садимся на крышу здания, название которого я бы уже не вспомнила, а потом спускаемся на лифте на уровень улицы, где Оливия берёт инициативу на себя и ведёт нас в магазин, который, как мне кажется, — Bloomingdale's.

И вот тут начинается настоящая круговерть.

Я не умею ходить по магазинам, но сёстры Флинта — точно умеют. Начинаем с повседневных вещей, которые я смогу носить, когда мы не на красной дорожке. Джинсы. Брюки с высокой талией, которые каким-то чудом делают талию тоньше, а попу — лучше, чем я когда-либо видела. И футболки, которые ощущаются как обычные, но пошиты из тонкой, качественной ткани и сидят великолепно. Они выбирают практичные вещи, которые я действительно смогу носить даже вне роли подставной девушки Флинта.

Сначала я пытаюсь ограничить расходы, но Оливия отмахивается, сжимая кредитку Флинта в руке с заметным восторгом.

Три часа спустя у меня гудят ноги, я совершенно вымотана, а пакетов у нас пятерых больше, чем мы в состоянии унести.

Оливия только что купила мне десять пар обуви — звучит безумно и излишне, но я уже смирилась с тем, что спорить бессмысленно. И будем честны — ботильоны Frye, которые я примерила последними, возможно, самые удобные туфли, что я когда-либо надевала. И при этом они выглядят потрясающе. Оказывается, обувь может быть одновременно красивой и удобной.

Нужно просто быть готовой заплатить за это.

Оливия сейчас договаривается с продавцом, как доставить всю обувь и остальные пару десятков пакетов обратно в аэропорт. Я даже не знала, что можно так сделать, но карта AMEX без лимита, похоже, открывает любые двери в этом городе.

— Отлично. Большое спасибо, — наконец говорит Оливия, а затем оборачивается к нам. — Загружаем, девочки, — говорит она, указывая на клерка — хрупкого мужчину по имени Эдуардо с густыми бровями и вечной, как мне показалось, хмуростью. Он открывает дверь за прилавком и придерживает её ногой, пока мы передаём ему сумку за сумкой. Вся ситуация кажется подозрительно доверительной. Оливия экономно обращается с чеками, не давая мне увидеть итог из каждого магазина, но я подсчитываю в уме как могу, и сумма... ну скажем так, я бы не чувствовала себя спокойно, потеряв всё это у Эдуардо.

— Он же не сбежит с ними? — шепчу я Тэйтум.

— Конечно, нет. Такое здесь постоянно, — уверяет она. Мы немного поговорили в самолёте о её детстве — она дочь знаменитого шеф-повара — так что у меня есть все основания ей верить. Но всё это до сих пор кажется совершенно чужим.

— Так, — говорит Оливия, потирая ладони, когда мы отдали Эдуардо всё, что успели купить. — Пора к самому интересному.

— Вечерние платья? — с придыханием спрашивает Кейт.

Оливия широко улыбается и кивает.

— Oscar de la Renta, мы идём!

— Оскар де ла кто? — переспрашиваю я, пока они тащат меня к выходу.

— Оскар де ла мечта, — говорит Лайла и берёт меня под руку. — Есть какие-то предпочтения по цвету?

— Это ужасно, если я скажу, что у меня вообще нет мыслей насчёт вечерних нарядов? — Мы сворачиваем налево и идём по Мэдисон-авеню вслед за Оливией.

— Даже по фасону? Без рукавов? С пайетками? С оборками? — дразнит Лайла.

— Без оборок и без пайеток, — отзывается Оливия, бросая взгляд через плечо. — Одри нужно что-то элегантное. Что-то утончённое.

— Одри нужно что-то удобное и такое, в чём можно ходить, — говорю я. — Всё, чтобы не навернуться перед камерами.

— У тебя будет Флинт, — говорит Кейт. — Он не даст тебе упасть.

Меня накрывает волна тревоги. Он и правда будет рядом. Наверняка с рукой на талии или на спине. И меня пугает, насколько сильно я этого жду.

Может, дело в сегодняшнем возбуждении. Или в том, как дружелюбно и по-семейному ведут себя его сёстры. Или в том, что в каждом моменте чувствуется присутствие Флинта — он столько сделал, чтобы я почувствовала себя особенной. Но впервые моя постоянная тревога от того, что будет дальше, превращается во что-то менее пугающее. Ближе к предвкушению. Такому хорошему, приятному предвкушению, от которого в животе порхают бабочки и сердце стучит где-то в горле.

— Ладно, — говорит Оливия, останавливаясь у дверей бутика Oscar de la Renta. — Нас ждёт Реми. Она подобрала для тебя несколько платьев, которые будут сочетаться с образом Флинта для красной дорожки.

— Боже мой, как волнительно! — восклицает Лайла у меня за спиной. — Тэйтум, ты когда-нибудь носила платье от кутюр? Это действительно так прекрасно, как я себе представляю?

— Это настоящее волшебство, — говорит Тэйтум, и я хмурюсь. Я даже не представляю, что значит носить платье от кутюр.

Тэйтум накрывает мою руку своей и сжимает.

— Это значит, что ты надеваешь единственное в своём роде платье, а не что-то с распродажи.

— То есть оно одно-единственное? А если оно мне не подойдёт?

— Оно подойдёт, — говорит Лайла. — Его подгонят под тебя. Всё, что нужно. Разве не в этом часть волшебства? — Она смотрит на Тэйтум — ту, кто стал для нас источником знаний обо всём, хоть как-то связанном с миром знаменитостей.

— Не переживай за посадку, — подтверждает Тэйтум.

— Всё! Вперёд! — говорит Оливия.

Я влюбляюсь в первое же платье, которое надеваю.

Оно небесно-голубого цвета — почти такого же оттенка, как мои глаза, — с облегающим лифом и мягким расклёшенным низом, начинающимся с середины бедра. Поверх всего платья идёт полупрозрачная кружевная сетка, расшитая крошечными цветами (честно говоря, я понятия не имею, как описывать платья), и эта сетка поднимается выше — закрывает грудь и плечи, создавая ощущение, будто цветы растут по моей коже.

Это самое красивое, что я когда-либо надевала. Я прижимаю руки к животу, будто этот жест поможет успокоить бурю внутри.

— Думаю, подгонка не потребуется, — говорит Реми, подходя сзади и слегка подтягивая ткань на плечах. — Сидит идеально.

— Ты выглядишь потрясающе, — говорит Оливия, и остальные согласно кивают.

— О, — отзывается Тэйтум, поднимая мою сумку с лавки позади трёхстворчатого зеркала, у подиума, на который меня водрузила Реми. — У тебя звонит телефон. — Она достаёт его из внешнего кармана и улыбается. — Брать будешь? Это Флинт.