Чтение онлайн

Я всю жизнь изучаю язык тела — малейшие движения, тонкие сигналы, которые говорят в десятки раз больше, чем любые слова. И сейчас язык тела Одри кричит: она боится.

Но чего она боится? Моих фанатов? Моих чувств? Или своих собственных?

— Ты не готова к настоящим отношениям? — осторожно спрашиваю я, стараясь понять, о чём речь.

Она пожимает плечами.

— Я ошиблась? То, что было между нами... почти поцелуй. Это не казалось притворством.

И то, что она признаёт это — не отступает, не отрицает — только заставляет меня хотеть её ещё сильнее. И это паршиво, потому что она как раз говорит, что, несмотря на всё это, она не хочет нам давать шанс.

Но и отрицать я не стану. Я чувствую то же самое.

— Это тоже не казалось фальшивым для меня, — говорю я, усаживаясь на диван. — И что нам теперь делать?

Она садится рядом.

— Мы справляемся с премьерой. Играем свои роли. Затыкаем Клэр. Спасаем твой фильм.

Я киваю, усмехаясь её честному резюме. Наклоняюсь вперёд, локти на коленях.

— А потом?

Она снова пожимает плечами.

— Всё возвращается на круги своя. Ты — в свою жизнь. Я — в свою.

— А белки? Ты больше не приедешь их проведать?

Она тяжело вздыхает.

— Я не говорю, что мы больше никогда не увидимся. Просто... мы не можем. Я не хочу...

Я кладу руку ей на колено.

— Эй. Всё в порядке, — мягко говорю я. — Я понимаю.

Она поднимает глаза.

— Правда понимаешь?

— Я никогда не буду настаивать на том, чего ты не хочешь, Одри. Это не моя цель.

Она обхватывает себя руками, и мне даже кажется, что на её лице мелькает тень... разочарования?

— Это хорошо. Здорово, — говорит она. — Я это ценю.

— Ты уверена, что по-прежнему хочешь поехать со мной в Калифорнию?

Она кивает.

— Конечно. Я же дала обещание. И всё, что... — Она делает неопределённый жест рукой, и я замечаю, как дрожат её пальцы. — Все эти прикосновения. Всё это — нормально. — Она поднимает подбородок. — И поцелуи тоже, если понадобится. Я могу... мы можем... как потребуется.

— Не думаю, что это обязательно, — говорю я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало разочарование. — Но, возможно, это поможет.

— Значит, включим в план, — отвечает она, и голос её становится всё более деловым.

Если бы я мог заглянуть в её голову, то, наверное, увидел бы армию строителей, возводящих кирпичную стену — толстую, неприступную, с единственной целью: отгородить меня от Одри.

И тут до меня доходит: даже если она согласна, я не хочу целовать её просто ради притворства. Потому что теперь, когда я действительно хочу её поцеловать, всё, что не по-настоящему, кажется дешёвым. И даже жестоким. Нет ничего хуже, чем получить крошечную толику того, чего ты по-настоящему хочешь, зная, что больше тебе не светит.

— Только если это будет абсолютно необходимо, — говорю я, уже зная, что сделаю всё, чтобы этого не понадобилось.

Потому что, если коротко, я слишком сильно к ней привязался.

Между нами повисает долгая, неловкая тишина. Настолько неловкая, что я почти уверен: вот-вот Одри сорвётся и сбежит. У нас ужин на кухне, фильм готов к просмотру. Но что-то подсказывает — она не останется. Не если я срочно не вырулю разговор обратно в зону дружеского общения.

Часть меня хочет просто отпустить её. Устроить себе вечер самобичевания, зализывать раны. Я не признался ей прямо в своих чувствах, но намекнул достаточно ясно.

Но другая часть — возможно, глупая — хочет, чтобы она осталась. Этот дом — большой, пустой и одинокий. А мне нравится её компания. Просто нужно сменить угол зрения. Как-то выбить её обратно в категорию «друг».

Придётся сыграть роль. К счастью, у меня есть опыт.

Я встряхиваю плечами, легко задеваю её колено своим и заставляю себя улыбнуться дружелюбно и беззаботно.

— Эй, — говорю я, мягко сжав её плечи, а потом убирая руки. — Всё в порядке. Я в порядке. Благодарен тебе, что согласилась, и рад, что мы делаем это как друзья.

Я смотрю ей в глаза.

— Просто друзья.

— Думаю, это лучший вариант, — тихо говорит она. — Я рада, что ты понял.

Я пожимаю плечом.

— На самом деле, ты, наверное, права. Наши жизни слишком разные. Мы, скорее всего, избавим себя от кучи проблем, если определим всё сейчас.

Она кивает, но при этом всё ещё хмурится.

— Да. Конечно.

Я поворачиваюсь к кухне.

— Я же обещал тебе ужин. Останешься? Я подумал, что мы можем поесть и посмотреть кино.

На её лице мелькает сомнение, взгляд скользит к входной двери, а потом снова возвращается ко мне.

— Как друзья, Одри. Обещаю. Никаких скрытых мотивов. Мне просто приятно с тобой, и я бы хотел, чтобы ты осталась.

И я произношу это настолько убедительно, что почти сам в это верю.

Почти.

Но этого недостаточно. Я должен поверить в это сам. Найти способ быть довольным тем, что Одри — просто подруга.

Она кивает.

— Хорошо. Мне бы этого хотелось. Мне нравится, как звучит «друзья».

Я веду её на кухню, готов — пусть и не в восторге — принять новые правила игры. Сначала всё немного напряжённо, но потом мы оба расслабляемся и снова входим в ту лёгкую, живую динамику, какая была у нас у бассейна. Разговор идёт легко, между нами летит энергия, и Одри часто улыбается — искренне и беззаботно.

Мы едим, сидя за островом на кухне, наши колени почти соприкасаются под столешницей, и каждый раз, когда Одри встаёт — за салфеткой, налить воды, взять ещё хлеба — она обязательно касается моего плеча. Я даже не уверен, осознаёт ли она это. Но одно я знаю точно — это подтверждает моё предыдущее предположение. Она, возможно, боится. Возможно, борется с тем, что между нами.

Но оно есть.

Она тоже это чувствует.

И это наполняет меня очень сильным и очень опасным чувством.

Надеждой.

Одри

Я даже не понимаю, что со мной случилось.

Ещё секунду назад я была в нескольких сантиметрах от того, чтобы поцеловать Флинта Хоторна, от того, чтобы позволить сердцу поддаться всему, что между нами происходило. А в следующую — меня накрыла почти слепящая паника.

Перед глазами сразу возникло будущее, в котором нас с Флинтом преследуют фотографы, выныривающие из-за каждого угла. Поклонники, которые будут с ним разговаривать, касаться его, писать фанфики о нём. Потом я начала думать, что эти фанаты подумают обо мне. Будут ли они меня осуждать? Критиковать мою причёску? Мой гардероб? Мой выбор карьеры? Станут ли рыться в моих старых фотографиях из школьного альбома и задаваться вопросом, как такой, как Флинт Хоторн, вообще может встречаться с такой полной занудой?