Чтение онлайн

— Готово. — Я бросаю телефон в кресло, решив больше его не трогать. Саймон увидит пост и сам разберётся с реакцией. Пока моя часть выполнена.

— Что теперь? — спрашивает Одри.

— Теперь — детали.

Она кивает и возвращается со мной на диван. Я начинаю с расписания, используя схему, которую принесла Джони. Сейчас план такой: мы летим в Лос-Анджелес вместе и появляемся в аэропорту, держась за руки. Саймон предупредит пару папарацци о нашем прибытии, чтобы пресса отметила, что я прилетел не один. С утра начнётся пресс-тур — серия интервью, вечером — премьера, а на следующее утро — обсуждение с участием всего актёрского состава в UCLA, куда будет допущена пресса.

— Во время пресс-тура ты тоже будешь рядом, — говорю. — Чтобы журналисты тебя видели, но на камеру ты попадать не будешь. Я не буду напрямую говорить о наших отношениях, но мы дадим понять своим поведением, что мы вместе.

— Ага. Только... что именно это значит? Как мы это покажем? — Она теребит край платья, складывая его гармошкой, а потом разглаживая.

Я жду, чувствуя, что она хочет что-то сказать, но слова так и не приходят.

— Эй, — говорю я, касаясь её колена. Пальцы задерживаются достаточно, чтобы я успел ощутить, насколько мягкая у неё кожа. — Не обязательно всё должно быть так. Если тебе что-то некомфортно, это сразу исключается. Ты можешь сказать, что вообще передумала, и я приму это — без вопросов.

Она тихо смеётся.

— Ты сегодня потратил на меня миллиард долларов. Я уже не отступлюсь.

— Ну, не совсем миллиард. Но ладно. Тогда скажи, как тебе будет удобно.

Она долго молчит, а потом встаёт и протягивает мне руку.

Я вкладываю пальцы в её ладонь, и она тянет меня на ноги. Мы оказываемся прямо друг напротив друга, между нами не больше тридцати сантиметров.

— Покажешь? — спрашивает она тихо. — Если я просто начну представлять, как это будет, то моя фантазия уведёт меня куда-нибудь не туда, в какую-нибудь неловкость. А если ты покажешь, я буду точно знать, чего ожидать.

— Показать, как мы будем касаться друг друга?

Она кивает, серьёзная. Если бы это была любая другая женщина, я бы мог подумать, что она просто ловит момент. Но Одри не играет. Ей действительно нужно это понять. А может, не просто нужно — необходимо.

Я беру её руки в свои, переплетаю пальцы.

— Мы можем держаться вот так, — говорю я, понижая голос. — И когда мы рядом, будем стоять близко, будто нас постоянно тянет друг к другу какой-то магнит.

Это ощущение совсем несложно представить, потому что я и вправду каждый раз это чувствую, когда Одри рядом. Но вслух я этого не говорю. Что-то подсказывает: такая правда только напугает её и заставит бежать.

— Хорошо, а ещё? — спрашивает она.

Я поднимаю её руку и кладу на свою грудь, прямо над сердцем.

— Ты можешь положить сюда ладонь во время разговора. Или, например, на плечо.

Она двигает руку вверх, потом дальше — к шее, и пальцы запутываются в моих волосах.

— А так? — шепчет она.

Я сглатываю, ощущая ком в горле.

— Да... так подойдёт.

Я кладу свободную руку ей на талию, скольжу к пояснице и притягиваю к себе. Она отпускает мою руку и обхватывает меня за плечи, сцепив пальцы у меня за шеей.

Мы стоим так близко, что тела почти соприкасаются. Я на грани.

Она — всё, что я вижу. Всё, что чувствую. Всё, чем дышу.

Я хочу её.

Это чувство яркое, обжигающее, как бушующий пожар. Но сразу же оседает где-то глубоко в груди, наполняя меня пугающей уверенностью.

Я хочу её. Но больше того — мне правильно её хотеть. Держать её так в объятиях.

Это ощущается как нечто настоящее. Как будто мы предназначены быть вместе.

Одри поднимает на меня глаза. Я не разбираюсь в макияже, но что бы она ни нанесла, это заставляет её глаза казаться вдвое больше. Вдвое голубее.

— Мне придётся тебя поцеловать? — спрашивает она. — Это будет частью спектакля?

Если такое возможно, сердце начинает стучать ещё сильнее.

— Ты не против?

Она прикусывает губу, взгляд падает вниз, на щеках появляется лёгкий румянец.

— Я не умею целовать кинозвёзд, Флинт.

Я сильнее прижимаю её к себе, и она уступает, её тело расслабляется в моих руках.

— Не думай обо мне так. Просто представь, что я парень, который любит ухаживать за двором, копаться в саду и проводить время с братьями и сёстрами. Дядя, который обожает племянников. Сын, который каждую неделю звонит маме.

Она смотрит на мои губы, но я не двигаюсь. В её взгляде — вопрос. У меня его нет. Я готов. Готов поцеловать её по-настоящему. Но если это случится, то только потому, что она этого захочет. Потому что выберет это сама.

Она подаётся вперёд, голова чуть наклоняется, и я тоже тянусь к ней. Наши носы едва касаются друг друга… Но вдруг она резко вдыхает, отстраняется, руки соскальзывают, и она отходит, поворачивается и начинает шагать по комнате, прижав ладонь к животу.

Она резко разворачивается, в глазах — пламя.

— Что мы делаем, Флинт? Что это было?

Она качает головой, будто пытается разобраться в происходящем, но потом из неё начинают вырываться слова.

— Мы репетировали. Ты показывал мне, как всё будет, когда мы будем притворяться парой. — Она упирает руки в бока. — А потом мы чуть не... и мы не можем. Это не...

Она снова опирается руками в бока. Я чувствую, что бы она ни пыталась сказать, мне нужно подождать. Дать ей дойти до конца.

— Ты говоришь мне думать о тебе как о простом парне, но это же не обычная ситуация. Мы едем в Голливуд, чтобы я красовалась на красной дорожке как твоя фальшивая девушка. В этом нет ничего обычного.

Я упираюсь ладонями в спинку дивана. Она права. Но почти-поцелуй не был притворством. По крайней мере, не для меня.

— Я знаю, что ты не просто кинозвезда. Знаю, — говорит она. — Но я должна думать о тебе так. Это единственный способ защититься.

Плечи её опускаются, она обхватывает себя руками, будто сдерживая что-то внутри. Я едва сдерживаюсь, чтобы не подойти и не заключить её в настоящее объятие. Но её слова останавливают меня.

Она хочет защититься? От меня? От чувств ко мне?

— У тебя пятьдесят шесть миллионов подписчиков в Инстаграме, Флинт, — продолжает она. — Куда бы ты ни пошёл — тебя узнают.

— Это правда, — медленно говорю я. — Но, Одри, это не всё, кем я являюсь.

Я морщусь, потому что даже мне эти слова кажутся фальшивыми. Я не люблю это, но это всё равно часть правды — нравится мне это или нет.

— Это не всё, чем я являюсь, — поправляюсь я, но и эта версия кажется недостаточной.

— Я понимаю, — тихо говорит она. — И верю тебе. Но это не меняет реальность. Люди, папарацци, внимание. Я вчера смотрела видео. Интервью с тобой. Эти толпы, как все орут, как пытаются привлечь твоё внимание. Я не понимаю, как ты это выдерживаешь. Я справлюсь с премьерой. Потому что буду знать, чего ждать. Знать, на что иду. Но потом мне, наверное, неделя потребуется, чтобы отойти. Ты сам увидишь. Я не... не приспособлена к такому.