Чтение онлайн

В глазах у него пляшут смешинки, а я вытираю каплю пота со лба, сжимая губы. Да, возможно, здесь действительно чуть теплее, чем должно быть. Что странно, ведь я сегодня здесь одна. Сегодня у нас только завтрак для семейного сбора на ферме, и всё.

Свадьба — только завтра вечером, а вся подготовка уже закончена, так что я осталась, чтобы доделать маленькую партию безглютеновой выпечки для сестёр невесты, у которых непереносимость. Моя кондитерша работала допоздна вчера и сделала все обычные десерты, а я взялась за это.

Печи выключены, ничего не готовится — тут не должно быть так жарко.

Я делаю шаг вперёд, скрестив руки на груди. Между нами всего пара сантиметров. Мы стоим почти вплотную, и если бы я была чуть повыше, наши руки бы соприкоснулись. Но на моей высоте я как раз на уровне его груди.

— Ты что-то уж очень интересуешься температурой, Леннокс. Прямо заставляешь задуматься — не ты ли случайно включил отопление.

— Обвиняешь меня в саботаже?

Я остро ощущаю его тепло, аромат чистого поварского кителя вперемешку с чем-то древесным, тёплым и... очень ленноксовским. Это сбивает с толку. Я ведь не приезжала в Стоунбрук с надеждой или даже мыслью о каком-то романе с Ленноксом Хоторном. Хотела ли я, чтобы мы смогли мирно сосуществовать как коллеги? Конечно. Но это не значит, что я хочу флиртовать — спорить? — с ним до чего-то большего.

Всё это ощущается, как запах яблочного пирога из духовки, когда у тебя аллергия на яблоки. Пахнет обалденно, но если укусишь — покроешься сыпью.

Хотя... я не уверена, что Леннокс вызовет у меня сыпь. Но факт в том, что я только что перевернула всю свою жизнь: уволилась, переехала через всю страну. По логике, к отношениям я сейчас точно не готова.

И всё же — он пахнет так, что мне приходится сдерживаться, чтобы не вдохнуть в себя весь этот аромат Леннокса.

— Это ты заговорил о саботаже, — говорю я, и голос у меня получается подозрительно хриплый.

Почему я дышу, как будто только что пробежала марафон?!

Если бы Бри была здесь, и я попыталась бы сказать ей, что это не флирт — она бы расхохоталась прямо мне в лицо.

— Я ничего не саботировал, — отвечает он, голос низкий. — Но вчера я видел, как кто-то из твоих поваров трогал термостат. Проверь, не помешает.

Я ставлю руки на бёдра.

— О. Ну спасибо, конечно. Обязательно проверю.

Леннокс протягивает руку и тянет за выбившийся локон — тянет вниз, а потом отпускает, и тот пружинит обратно.

— На твоём месте, я бы не начинал выпечку, пока не проверишь, — говорит он. — Потому что масло действительно слишком мягкое.

— Ты сам слишком мягкий, — бурчу я и шлёпаю его по животу, оставляя на кителе след из миндальной муки.

Вот только... ой. Ой. У него совсем не мягкий живот.

Проходит ровно три секунды, прежде чем я осознаю, что моя рука до сих пор лежит у него на прессе. И скользит по этим рельефам, будто они здесь для моего удовольствия.

— Нашла что-то интересное? — спрашивает Леннокс с ухмылкой.

Я отдёргиваю руку, будто обожглась.

— Ха! — выдыхаю слишком резко. — Мечтай. — Прочищаю горло и стараюсь не поднимать руки к раскрасневшимся щекам — это только привлечёт к ним ещё больше внимания. — Я просто... стряхивала муку.

Судя по весёлому блеску в его глазах, он отлично понял, что я вру. Но отступать я не собираюсь. Он поднимает бровь.

— Только это, да?

Ну и пусть. Пусть считает, что я вру. Это лучше, чем признаться, что я только что гладила пресс Леннокса Хоторна.

Он продолжает смотреть на меня с самодовольной ухмылкой, и я, не выдержав, толкаю его обеими руками.

— Угх. Уходи. Забери свои мускулы и дай мне спокойно работать.

Он смеётся и лениво удаляется, но в дверях оборачивается.

— Я это запомню, Эллиотт.

Я жду, пока он точно уйдёт, и только потом подхожу к маслу, нажимая на него подушечкой большого пальца.

Чёрт. Он прав.

Слишком мягкое масло делает тесто плоским и липким. Ни воздушности, ни слоистости. Работать с ним нельзя.

Я несу масло обратно в холодильник и по дороге заглядываю к термостату. Семьдесят шесть. Слишком жарко. Я мысленно добавляю это в список для обсуждения с командой, бросаю идею с выпечкой и поднимаюсь наверх — выгулять Тоби.

Вернусь позже, когда на кухне, и масло, будет прохладнее.

Едва я прохожу пару шагов, как крики из кухни Леннокса заставляют меня повернуть в другую сторону. Я на цыпочках подкрадываюсь к углу коридора и выглядываю — два его повара ругаются на повышенных тонах, а между ними на столе стоит огромный контейнер с нарезанным луком. Леннокс стоит в стороне, прижав лоб к ладони.

— Я тебя слышу, — говорит он, опуская руку. Голос у него ровный, как будто он изо всех сил сдерживается. — Мы можем это обсудить. Но сейчас не время выяснять…

Я отскакиваю обратно в коридор, внезапно почувствовав себя виноватой за подслушивание и совершенно не желая, чтобы Леннокс меня заметил.

Я не могу знать, что именно происходит на его кухне, но это уже не первый случай, когда я вижу, как кто-то из его команды вступает в подобные стычки. И я уже заметила кое-какие моменты в организации его пространства, которые только мешают. Поток и движение на профессиональной кухне — это или всё, или ничего. А у него тут точно можно что-то улучшить.

Я снова выглядываю из-за угла и быстро осматриваю кухню взглядом. Если остров в центре действительно модульный, его можно было бы повернуть на девяносто градусов — и этим расширить проходы для поваров, которые двигаются от заготовки к грилю. Это также освободило бы немного пространства для тех, кто у плиты, а, судя по меню Леннокса, именно они у него самые загруженные. Да, путь от кладовой до рабочей зоны стал бы немного длиннее, но выгода того стоит.

Хотя… это не моё дело. Я не имею права учить Леннокса, как управлять его кухней. У каждого шефа — свои методы, и мои взгляды остаются всего лишь мнением. Пока он сам не попросит о помощи, я бы не решилась давать советы. По крайней мере, при наших с ним отношениях сейчас.

Я возвращаюсь в сторону лестницы, ведущей в мою квартиру, и поднимаюсь наверх. Мне правда жаль Леннокса. У него сложная задача — он поднимает всё с нуля.

Когда я стала шефом в ресторане отца, Le Vin, команда уже была опытная, всё шло по отлаженной системе. Они меня ненавидели — я выглядела как «дочка босса для картинки». Но я пахала как проклятая, училась. Развивалась. Становилась лучше.

Возможно, я и не заслуживала ту должность, которую мне преждевременно всучил отец, но я старалась выжать максимум из этой возможности. Со временем команда, пусть и нехотя, но приняла меня. Многие из них были куда сильнее меня как повара и остаются такими. Но они научились доверять моему стратегическому подходу, а я поняла, что умею помогать другим поварам работать эффективнее.