Чтение онлайн

— Я раньше делала то же самое, — говорит она, будто напрочь забыла нашу перепалку. — Просматривала жалобы в конце смены.

— Скорее, благодарности, — парирую я слишком поспешно.

Она кивает, но потом чуть склоняет голову набок и долго смотрит на меня.

— Леннокс, если тебе когда-нибудь захочется поговорить о работе, я всегда готова выслушать.

Я приподнимаю бровь. Мы постоянно говорим о работе, так что она явно намекает на что-то конкретное.

И, судя по всему, одной приподнятой брови ей хватает, чтобы продолжить.

— Я не говорю, что тебе нужна помощь, — быстро добавляет она, нервно теребя руки, — но я пять лет управляла кухней в два раза больше твоей. И кое-что знаю об эффективности. Возможно… возможно, я заметила пару мелочей, которые могли бы тебе помочь.

Я вспоминаю, как она стояла у задней двери кухни, внимательно разглядывая всё, что я делал.

— Так вот чем ты там занималась? — спрашиваю я. — Шпионила?

— Нет! Конечно нет, — резко отвечает она. — Просто проходила мимо. — Она качает головой. — Это были всего лишь пара мимолётных наблюдений. Ничего особенного. Скорее в духе «если тебе интересно». Я уверена, у тебя и так всё отлично работает.

Во мне загорается уязвлённая гордость. Начинает зудеть под кожей, вызывая раздражение. Значит, каждый раз, проходя через мою кухню, она выискивает слабые места? Подумывает, как бы вмешаться и всё наладить?

И всё же… только что я сам размышлял, как улучшить процессы. Трудно не заинтересоваться её «наблюдениями».

Но это же Тэйтум Эллиотт. Тэйтум чёртова Эллиотт. Я могу отпускать шуточки и спорить с ней о брюссельской капусте — но это всё поверхностное.

А кухня? Моя работа? Моя жизнь? Это совсем другой уровень. И я не уверен, что готов впустить туда Тэйтум, даже несмотря на то, что в последнее время мы начали ладить.

— Спасибо, но нет, — слышу я собственный голос. — У меня всё под контролем.

Ничего у меня не под контролем. Но я разберусь. У меня есть опыт. Знания. Да, есть несколько проблем, но я их решу. Я всё исправлю.

Тэйтум внимательно смотрит на меня, будто видит, как в голове у меня идёт настоящая внутренняя борьба.

— Просить о помощи — это нормально, Леннокс, — наконец говорит она мягко.

И пусть её слова звучат спокойно и бережно, от них всё равно становится не по себе.

Я не должен нуждаться в помощи. Я сказал своей семье, что справлюсь. Что подниму этот ресторан.

Они вложились в Хоторон, потому что поверили мне. Потому что доверяют.

И я не подведу их.

Я отталкиваюсь от стойки.

— Я ценю это, Тэйтум. Правда. Но у меня всё хорошо. Всё идёт как надо.

Она кивает и отступает на шаг.

— Я уверена, что так и есть, — просто говорит она.

Но огонёк в её глазах исчез, и вместо него — тревога. Именно это выражение я потом буду вспоминать весь остаток вечера.

Тэйтум

Честно говоря, мне, наверное, стоит купить зимнее пальто. Формально уже почти весна, но погода, похоже, об этом не в курсе. Так или иначе, март в западной части Северной Каролины — это совсем не март в Южной Калифорнии.

Я натягиваю самые тёплые леггинсы и термобельё, потом — ещё один лонгслив и худи. Да, в этом всём я выгляжу немного массивнее, чем хотелось бы, но хотя бы не замёрзну.

Наконец укутанная, я хватаю поводок Тоби, и мы спускаемся по лестнице на прогулку в конце дня. Поводок, возможно, и не понадобится — если только не попадутся козы, Тоби будет вести себя нормально. Но я всё равно беру его с собой на всякий случай. Особенно после того, как Леннокс напугал меня разговорами о медведях.

У подножия лестницы я останавливаюсь и бросаю взгляд в сторону кухни. Свет выключен, и меня охватывает приятное ощущение, что рабочий день точно закончился. Сегодня у нас был и завтрак, и обед, но всего двадцать пять гостей — меньше половины от обычного количества. Я работала с урезанным штатом, и смена прошла довольно спокойно. Когда я ушла наверх, посудомойки ещё домывали последние тарелки, а Джесси драила плиту, так что я рада, что они управились быстро.

Мне было немного неловко уйти пораньше, но Тоби в последние дни почти не выходил на улицу. Нам обоим нужен долгий, хороший променад по ферме.

Снаружи мы проходим мимо огорода Леннокса, и Тоби останавливается, чтобы пометить своё новое любимое место.

— Тоби! — шиплю я, но, если честно, во мне всё ещё кипит раздражение из-за того, как Леннокс отмахнулся от моего предложения помочь с его кухней. Может, мне вообще всё равно, где Тоби справляет нужду.

Может, мне и Леннокс не так уж и важен.

Упрямый, гордый мужчина. Да я ведь не хотела его задеть. Честно, я даже не собиралась ничего предлагать. Просто увидела его записи — и вспомнила, каково это.

У него и правда тяжёлая работа. Я просто хотела, чтобы он знал: он не один.

Но нет. Леннокс ни в ком не нуждается. Особенно во мне.

— Пошли, Тоб, — говорю я, уводя его с грядок обратно на дорожку. Мы обходим огромное пастбище под рестораном, проходим мимо павильона, где весной и летом будут проходить свадьбы и другие мероприятия.

Оливия рассказала мне о тропинке, которая уходит в лес с противоположной стороны от главной дороги, так что мы переходим через дорогу и находим её. Она ведёт мимо родника, затем поднимается в гору — настолько круто, что мои квадрицепсы начинают гореть — и выводит нас к сараю с козами. Оттуда мы идём к фермерскому дому, потом выходим на тропу, предназначенную для гостей, которые хотят добраться до ресторана живописным путём.

Когда я несу блюда на ужин в заготовочный цех за фермерским домом, я обычно иду по главной дороге. Но эта тропинка, извивающаяся через лес, выглядит прямо как из сказки — особенно с беседкой, украшенной гирляндами, которые горят весь год. Могу только представить, сколько свадебных фото здесь было сделано.

Возможно, дело в том, как вся ферма уютно вписана в горы, но кажется, будто вокруг полно маленьких карманов уединения — таких мест, где ты в двух шагах от ресторана, полного гостей, или сарая с козами, или сада с рабочими, но всё равно ощущаешь себя совершенно одной.

Именно это мне и было нужно, когда я устроилась на эту работу. Не то чтобы управлять кейтерингом — это не стресс. Но давление тут совсем другое. Всё не так личностно, как тогда, когда папа следил за каждым моим решением, контролировал мою карьеру до мельчайших деталей — настолько, насколько я ему позволяла.

Я опускаюсь на ступеньки беседки, пока Тоби уходит понюхать что-то под деревьями. На телефоне пролистываю с полдюжины сообщений от отца — все за последние двенадцать часов.

Пока я не ответила ни на одно. Но если так и дальше продолжу, он может пойти на крайние меры. Например, позвонить. Или, что ещё хуже, прилететь сюда, чтобы поговорить лично.