Чтение онлайн

Она еще не видела самого герцога. Значит, он постарше. Ничего страшного! В конце концов, он всё еще герцог.

***

Вопросы и попытки успокоиться играли в бадминтон в ее голове всю дорогу до столовой, которую она нашла после пары неверных поворотов и подсказок слуг. Тео надеялась, что ее пылающие щеки сойдут за изысканный румянец, ведь стыд никак не желал утихать. И, похоже, не утихнет никогда, потому что каждый встречный слуга ухмылялся, глядя на ее прическу и платье. Что странно — лишь немногие потрудились это скрыть.

Она поняла, что дошла, когда увидела Фло и мать, ведущих вежливую беседу с несколькими собравшимися. В центре группы стоял пожилой джентльмен. Должно быть, это и есть герцог. Да, он был примерно одного возраста с ее матерью, и да, в его волосах соли было больше, чем перца, но волевой подбородок и поразительные голубые глаза, которые он передал по наследству внуку, делали его весьма представительным. Он не был старым. Он был статным. И он был герцогом.

Направляясь к группе и поздравляя себя с блестящим будущим, Тео нацепила благородную улыбку, выпрямилась и смахнула с лица эти чертовы кудри. Мать и герцог замолчали при ее появлении, и она воспользовалась случаем, чтобы присесть в реверансе и обратиться к нему: — Добрый вечер, Ваша Светлость. Я леди Теодосия. Для меня большая честь наконец встретиться с вами лично.

Джентльмен в недоумении нахмурился. А поскольку он молчал, брови Тео тоже поползли вверх, пока мать не взяла слово. — Теодосия, это не герцог, — произнесла мать твердым голосом, давая понять дочери, что та выставляет себя полной идиоткой. — Это его сын, граф, лорд Виктор Харрингтон Четвертый. — Пока мать говорила, к нему подошла женщина. — И его супруга, графиня Амелия Харрингтон.

Ох. О нет. — Простите меня. Моя ошибка. Очень приятно познакомиться с вами обоими.

Тео окаменела, услышав за спиной фырканье и смешок, и отодвинулась в сторону, заранее зная, кого увидит. «Не-герцог» и та ослепительная женщина из сада улыбались так, что сразу стало ясно: они всё слышали. — А вот и молодежь, — граф улыбнулся вошедшим. — Мой сын, лорд Виктор Харрингтон Пятый, и его очаровательная невеста, леди Изадора Честерфилд.

Оба кивнули собравшимся, причем приторно-сладкая улыбка леди Изадоры задержалась на Тео чуть дольше. — Формально хозяином является мой отец, но он не обидится, если мы пройдем в столовую и займем свои места. — Граф жестом пригласил всех войти, предложив Тео руку, чтобы проводить к столу.

— Леди Теодосия, вы сидите здесь, подле герцога. — Он подвел ее к креслу рядом с главой стола. Когда ее усадили, остальные тоже заняли свои места в ожидании начала обеда.

Несмотря на то что это был обед в честь ее помолвки, никто не задал ей ни одного вопроса и даже не попытался завязать разговор. Поэтому Тео сосредоточилась на том, чтобы сгладить неловкое молчание приятным выражением лица, пока леди Изадора без умолку болтала о своей предстоящей свадьбе, а отчаянно жаждущая внимания Фло пыталась вставить свои пять копеек про трудности планирования собственного торжества. Время, казалось, потеряло всякий смысл, пока беседа не превратилась в невнятный гул, перемежаемый названиями цветов и видами тканей.

Вдруг снаружи раздался какой-то глухой стук и шарканье, которые становились всё ближе, пока дворецкий не распахнул дверь, явив, наконец, герцога. Все встали. Его деревянная трость с грохотом опустилась на пол, за ней последовал звук шаркающих туфель, пока он не достиг места во главе стола рядом с Тео.

О нет, нет, нет. Неудивительно, что герцогу приглянулась нынешняя прическа Тео — он застал времена, когда она была на пике моды в первый раз. Старик был древним. Не статным, не почтенным. Просто очень, очень старым. Тео подозревала, что у нее в доме есть семейные реликвии помоложе него.

Герцог был лишь немногим выше нее, но его кожа была настолько морщинистой и дряблой, что казалось, будто он одолжил ее у человека гораздо крупнее. А его несчастная фигура напоминала яйцо, которое кто-то запихнул в панталоны.

Если не считать нескольких клочков белых волос, отчаянно цеплявшихся за макушку, он был почти полностью лыс; последние «паутинки» наотрез отказывались выбрасывать белый флаг. Но, судя по количеству масла, которое он использовал для укладки этих жалких остатков, старик, должно быть, воображал, что у него до сих пор копна густых кудрей. Макушка сияла так ярко, что отраженным светом можно было подавать сигналы кораблям. Знаменитые голубые глаза Харрингтонов были на месте, но если у его сына и внука они напоминали кинжалы, то у герцога — скорее тупые ножи для сыра. И сейчас этими ножами он оценивал Тео, словно кобылу на аукционе.

Разумеется, задержав свой блуждающий взгляд на ее груди, он изрек: — Мне говорили, ты будешь покрасивее, но и так сойдешь.

Затем он рухнул в кресло, зацепив трость за подлокотник. Тео едва сдержалась, чтобы не скорчить гримасу. Она прекрасно знала: слухи о ее неземной красоте никто не распускал. Но всё равно это было как пощечина — осознавать, что она не дотянула даже до того наверняка весьма скромного описания «ну, вроде ничего на вид», которым ее снабдили.

Как только он уселся, остальные тоже заняли свои места, и подали первое блюдо. Вино налили в его бокал до самых краев. Тео была слишком ошарашена, чтобы выдавить хоть слово, но герцога это, похоже, ни капли не волновало — он махом осушил половину бокала, будто его вот-вот собирались отобрать. Волноваться не стоило: вино доливали доверху в ту же секунду, как он опускал бокал на стол.

Весь обед был бежевым и пресным: каждое блюдо в каждой перемене было настолько лишено вкуса, словно приправы считались здесь личным оскорблением. Первым курсом шел крем-суп из неопознанных овощей, за ним — филе панированной белой рыбы. Даже салат не избежал этой участи: повар использовал исключительно белые кочерыжки салата айсберг.

Тео ковыряла крошечные кусочки отварной куриной грудки — основного блюда, — когда леди Изадора попыталась втянуть герцога в разговор.

— Ваша Светлость, вы планируете присутствовать? — спросила Изадора.

— Где присутствовать?

— Принц и принцесса устраивают прием в честь открытия расширенного ботанического сада принцессы. Вы поедете?

Беатриса и ее дурацкий ботанический сад. Перед свадьбой она наняла чуть ли не всех садовников в королевстве, чтобы засадить цветами пространство вдоль всех замковых стен. И не просто какими-то декоративными цветоччками. Беатриса велела высадить кольцо за кольцом лекарственные растения — лаванду, эхинацею и зверобой, — закручивая их спиралями, чтобы «ее народ мог пользоваться ими в любое время».

Она и на свадьбе не упустила случая ими похвастаться. В королевской часовне было такое неприличное количество цветов, что по проходам порхали бабочки и шмели, садясь на дамские шляпки ко всеобщему удовольствию. А после церемонии кареты потянулись от часовни к дворцу длинной вереницей, похожей на пеструю извивающуюся змею: каждую карету, пока гости смотрели на венчание, украсили гирляндами мелких желтых цветов.

Цветочная тема перекочевала и во дворец. Тео казалось, что часовня взяла главный приз по объему флоры, но парадный бальный зал заставил те украшения выглядеть жалкими крохами. Цветов было больше, чем Тео видела за всю свою жизнь; они украшали каждую поверхность, а пол был усыпан лепестками. Казалось, бальный зал превратили в сад под открытым небом.

И за прошедший год сад разросся — как и ее садовые вечеринки.

Герцог хмыкнул. — Конечно, нет! Слишком далеко тащиться. Передашь им мои наилучшие пожелания, когда увидишь.

Пока он говорил, изо рта у него вылетали ошметки еды, оседая на цветочных композициях в центре стола, точно маленькие падающие звезды из слюны, мяса и хлеба.

На лице Изадоры заиграла лукавая улыбка. — Вполне понятно, Ваша Светлость. Леди Теодосия, а вы планируете присутствовать? — От того, как она это произнесла, Тео напряглась. Неужели Изадора знала, что принц Дункан запретил ее семье посещать дворец и что приглашения ей не видать как своих ушей? Наклоненная голова и мерцающий взгляд Изадоры заставили Тео поверить, что так оно и есть.