Чтение онлайн

— Свои подруги, которые пропали над океаном, — закончила я за него, и в голосе моём прозвучала горечь.

Он поморщился, будто я ударила его.

— Простите, — сказал он. — Я не знал. Я не мог знать. Но если бы знал... если бы я только мог представить...

— Вы не могли, — я покачала головой. — Никто не мог.

Принесли еду. Суп, салат, кофе. Я смотрела на тарелку и не чувствовала голода, но заставила себя взять ложку. Горячий бульон обжёг губы, и я поморщилась.

— Ешьте медленно, — сказал Кирилл. — Вы давно не ели, желудок отвык.

Я посмотрела на него с удивлением. Он говорил так, будто заботился, будто ему было не всё равно.

— Вы тоже, — ответила я, и он кивнул, взял ложку.

Мы ели молча. Я смотрела, как он подносит ложку ко рту, как пьёт кофе, как смотрит в окно на падающий снег. И думала о том, что впервые за два года вижу его не начальником, а просто человеком. Человеком, который тоже боится одиночества. Который тоже потерял кого-то. Который, возможно, так же, как я, не знает, что делать дальше.

— Я не знаю, что будет, — сказала я, откладывая ложку. — С ними. С самолётом. Я не знаю, найдут их или нет. Я не знаю, что я буду делать, если...

Я не договорила, но он понял.

— Вы будете жить, — сказал он, и в голосе его была уверенность, которой я не чувствовала. — Что бы ни случилось, вы будете жить. Потому что они бы этого хотели.

— Откуда вы знаете, чего бы они хотели? — спросила я, и в голосе моём прозвучала злость. — Вы их не знаете. Вы вообще никого не знаете, кроме своих бумажек.

Он не обиделся. Только кивнул.

— Вы правы. Я их не знаю. Но я знаю, что если человек любит кого-то, он хочет, чтобы этот кто-то жил. Даже если его самого нет рядом.

Я смотрела на него, и где-то внутри, глубоко, что-то шевельнулось. Не согласие — скорее, понимание.

— Вы говорите о своей жене? — спросила я.

Он помолчал, потом сказал:

— И о ней тоже.

Мы допили кофе. За окном темнело, на улице зажглись фонари, и снег в их свете казался золотистым, праздничным. Как в новогодней открытке. Как в мире, где нет пропавших самолётов, потерянных подруг и людей, которые сидят в кафе и пытаются найти слова, чтобы поддержать друг друга.

— Мне пора, — сказала я, посмотрев на часы. — Я обещала Варе приехать в аэропорт. Мы сегодня ждём новостей.

Он кивнул, подозвал официантку, рассчитался. Я хотела заплатить за себя, но он покачал головой.

— Не надо. Это я пригласил.

Мы вышли на улицу. Снег всё падал, крупный, пушистый, и я подставила лицо, чтобы почувствовать холод. Он помогал. Заставлял ощущать, что ты ещё жив, что мир существует, что время идёт.

— Инга, — он остановил меня, когда я уже собралась идти к стоянке такси.

Я обернулась.

— Если вам нужно будет поговорить, — сказал он, и в его голосе я услышала что-то, чего не слышала никогда. Не приказ, не просьбу. Что-то другое, более хрупкое. — Я здесь. В офисе. Или... просто здесь.

Я смотрела на него, на его лицо, освещённое фонарями, на снежинки, которые таяли в его волосах, и думала о том, что мир перевернулся. Что тот человек, которого я ненавидела, оказался не монстром. Что он такой же, как я. Одинокий, потерянный, пытающийся держаться.

— Спасибо, — сказала я, и это было искренне.

Я села в такси, назвала адрес аэропорта, и мы поехали через заснеженный город. Я смотрела в окно, на ёлки, которые всё ещё горели в окнах, на гирлянды, которые не снимали, на людей, которые шли по улицам, держась за руки, смеясь, живя. И думала о том, что жизнь продолжается. Что даже когда мир рушится, он всё равно продолжается.

Телефон завибрировал. Сообщение от Вари: «Ты скоро? Новостей пока нет. Ждём».

Я ответила: «Еду. Скоро буду».

И убрала телефон в карман.

За окном падал снег, и я смотрела на него и думала о том, что где-то там, над океаном, может быть, тоже идёт снег. Или дождь. Или светит солнце. Я не знала. Никто не знал.

Но я знала одно: я не одна. У меня есть Варя, Кристина, Оля, Даша. Есть родители, которые ждут. Есть люди, которые готовы помочь, поддержать, просто быть рядом. И есть человек, который сидит сейчас в пустом офисе, пьёт чёрный кофе и, возможно, думает о том же, о чём и я — о том, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на работу, на бумажки, на то, что не имеет значения.

Я закрыла глаза и представила Машу, Женю, Леру. Представила, как они смеются, как пьют шампанское, как смотрят на океан. Представила, что они живы, что они вернутся, что мы снова будем вместе, как раньше.

— Пожалуйста, — прошептала я в темноту такси. — Пожалуйста, вернитесь.

Снег падал на стекло, таял, оставляя мокрые дорожки. Таксист включил радио, и оттуда зазвучала тихая, грустная мелодия. Я слушала её и смотрела на огни города, которые проплывали за окном.

Где-то там, впереди, был аэропорт. Где-то там ждали люди, которые верили в чудо. Я была одной из них. Я должна была верить.

Потому что без веры не было ничего.

Офис ожил после праздников, и это было хуже всего.

Я привыкла к пустым коридорам, к тишине, к тому, что могу сидеть за своим столом, смотреть в одну точку и не слышать ничьих голосов. Теперь всё вернулось на круги своя: утренняя суета, гул разговоров, смех из курилки, стук каблуков по коридору. Люди, которые пили кофе, обсуждали новогодние каникулы, хвастались подарками, жаловались, что пора выходить на работу. Обычная жизнь, которая шла своим чередом. Которая не знала о том, что где-то над океаном до сих пор ищут самолёт, а я сижу здесь и не могу заставить себя улыбнуться, когда коллега желает мне «счастливого нового года».

Я приходила в офис к девяти, уходила после восьми. Не потому, что было много работы — её почти не было, первые недели января всегда были затишьем. Просто я не знала, куда ещё идти. Дома было пусто. В аэропорту — люди, которые ждали, но я не могла быть там постоянно, потому что нужно было работать, нужно было делать вид, что я живу нормальной жизнью. Варя оставалась там почти круглосуточно, она звонила мне каждые несколько часов, сообщала новости. Новостей не было.

Поисковая операция продолжалась, но самолёт не находили. Обломков не было, сигналов — тоже. Сначала говорили о технической неисправности, потом о теракте, потом снова о технической неисправности. Версии менялись, но результат был один: триста человек, включая моих подруг, исчезли, и никто не знал, где они.