Чтение онлайн

Я не знала. И боялась узнать.

Дома я разделась, прошла на кухню, включила чайник. Села на подоконник, смотрела на звёзды, которые едва пробивались сквозь облака. Телефон завибрировал. Сообщение от Кирилла: «Как прошёл день?»

Я набрала в ответ: «Была у подруги. Говорили о них. О нас. Она сказала, чтобы я не растворялась в тебе».

Он ответил не сразу. Я смотрела на экран, ждала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

«Она права, — наконец пришло сообщение. — Не растворяйся. Ты — это ты. Я не хочу быть твоим спасением. Я хочу быть тем, кто рядом. И не больше».

Я смотрела на эти слова, и внутри становилось теплее. Он понимал. Он всегда понимал.

Я написала: «Спасибо. За то, что не требуешь большего. За то, что ждёшь».

«Я умею ждать, — ответил он. — Спокойной ночи».

«Спокойной ночи», — я убрала телефон, допила чай, пошла в спальню.

Легла в кровать, закрыла глаза. В голове крутились мысли — о подругах, о Кристине, о Кирилле. О том, что мир живёт дальше, а мы застряли. О том, что нужно жить, дышать, чувствовать. О том, что это не предательство. Что они бы этого хотели.

Я открыла глаза, посмотрела в потолок. Где-то там, над океаном, может быть, всё ещё шли поиски. Может быть, кто-то смотрел на те же звёзды, что и я. Может быть, они смотрели и думали о нас.

— Я не растворюсь, — прошептала я в темноту. — Я буду жить. Ради вас. Ради себя. Ради всех, кто меня любит.

Я закрыла глаза и провалилась в сон. Без сновидений, без страхов. Просто тишина. И где-то на границе сознания — их голоса. Смех. Музыка. Жизнь.

Они были там. Всегда. И я была здесь. Живая. Дышащая. Надеющаяся.

Отношения с Кириллом перешли в новую фазу незаметно для меня самой. Мы не обсуждали это, не называли никак, не строили планов. Просто однажды я поймала себя на мысли, что жду вечера, когда офис опустеет, чтобы остаться с ним наедине. Не для того, чтобы говорить о важном — чаще всего мы говорили о пустяках. О погоде, о новостях, о том, что сын Кирилла начал ходить на хоккей и теперь требует новую форму. Обычные разговоры, которые ведут люди, когда им просто хорошо вместе.

Мы виделись после работы, но на людях держали дистанцию. В офисе всё было по-прежнему: «Кирилл Сергеевич» и «Инга», отчёты, документы, рабочие вопросы. Никто не должен был знать. Не потому, что мы боялись — просто не хотели лишних разговоров. Но разговоры всё равно были.

Я замечала, как Света из бухгалтерии провожает нас взглядами, когда мы вместе выходим из кабинета. Как Оксана делает многозначительные паузы, когда я рядом. Как Антон, обычно молчаливый, вдруг начинает интересоваться, как прошёл вечер. Я старалась не обращать внимания. Но это было сложно.

Однажды, когда мы с Кириллом задержались после работы, я услышала голоса из коридора. Света и Лена не заметили, что свет в кабинете горит, или думали, что мы уже ушли.

— Ты видела, как она на него смотрит? — голос Светы был приглушённым, но я узнала его. — Как кошка на сметану.

— Да ладно, — Лена усмехнулась. — Он же начальник. Она просто хочет выслужиться.

— Выслужиться? — Света хмыкнула. — Там не выслужиться, там совсем другое. Я вчера видела, как они вместе выходили из кафе напротив. Он ей дверь открывал, как настоящий джентльмен.

— Ну и что? Может, обсуждали работу.

— Работу, — Света засмеялась. — Конечно. Только она так на него смотрела, будто он не начальник, а... Ну ты поняла.

— Думаешь, спит с ним ради повышения? — голос Лены стал заговорщицким.

— А зачем ещё? — Света говорила уверенно, будто знала правду. — Она же нищая, вечно в чёрном ходит. А тут начальник, видный мужчина, наверняка деньги есть. Чего не воспользоваться?

Я сидела за своим столом, сжимая ручку так сильно, что побелели костяшки. В ушах шумело, перед глазами всё плыло. Я хотела встать, выйти в коридор и сказать им всё, что думаю о них, об их сплетнях, об их грязных языках. Но не могла пошевелиться.

— Инга, — голос Кирилла раздался из динамика внутренней связи, и я вздрогнула. — Вы ещё здесь?

Я не ответила. Не могла. В горле стоял ком, и я боялась, что если открою рот, то закричу.

— Инга? — он, видимо, заметил, что что-то не так, потому что через секунду дверь его кабинета открылась, и он вышел в коридор.

Он увидел меня — бледную, с дрожащими руками, с глазами, полными слёз. Потом услышал голоса из коридора. Света и Лена, не заметив его, продолжали:

— А говорят, он её на повышение прочит. На место заместителя. Не иначе, как постель помогла.

— Интересно, сколько она ему...

— Хватит!

Голос Кирилла прозвучал как выстрел. Я видела, как Света и Лена вздрогнули, обернулись, побледнели. Он стоял в проходе, и лицо его было спокойным, но глаза метали молнии.

— Вы забыли, что в офисе есть камеры? — сказал он ровно. — И что я могу потребовать запись за любой день?

— Кирилл Сергеевич, мы... — начала Света, но он перебил её.

— Завтра же напишите объяснительные. И подумайте о том, что сплетни на рабочем месте — это не только неэтично, но и может повлечь дисциплинарное взыскание. Свободны.

Они ушли, опустив головы. Я сидела, не двигаясь, и смотрела на Кирилла. Он подошёл ко мне, сел на край стола.

— Прости, — сказал он тихо. — Я должен был раньше это прекратить.

— Ты их напугал, — я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Они теперь будут думать, что я нажаловалась.

— Мне всё равно, что они будут думать, — он взял меня за руку. — Главное, чтобы ты знала: это неправда.

— Я знаю, — я кивнула. — Но больно. Слышать такое. Они не знают ничего. Ни о том, что у меня пропали подруги. Ни о том, что я... что я не сплю с тобой ради повышения.

— Мне жаль, что ты это слышала, — он сжал мою руку. — Может, нам стоит...

— Не надо, — я покачала головой. — Не надо ничего менять. Пусть думают, что хотят. Мне всё равно.

Но это было неправдой. Мне не было всё равно. Каждое слово, каждая сплетня впивалась в меня, как иголки. Я чувствовала себя грязной, хотя не сделала ничего плохого.

Через несколько дней Света подошла ко мне в столовой. Лицо у неё было красным, она явно хотела что-то сказать, но не решалась.

— Инга, — наконец выдавила она. — Ты прости меня. Я погорячилась. Не подумала. Просто... ну, ты же понимаешь.