Чтение онлайн

— А что бы они сказали, если бы были здесь? — спросила Варя-психолог.

Я закрыла глаза. Представила их лица. Маша, Женя, Лера. Они смотрели на меня, и я слышала их голоса.

— «Ну наконец-то!» — сказала бы Маша. — «Сколько можно было ждать?»

— «Он хотя бы красивый?» — спросила бы Женя.

— «Мы же говорили, что работа не волк», — засмеялась бы Лера.

Я открыла глаза, и на губах появилась улыбка. Первая настоящая улыбка за долгое время.

— Они бы обрадовались, — сказала я. — Они всегда хотели, чтобы я была счастлива.

— Вот видишь, — Варя-психолог кивнула. — Ты знаешь ответ. Тебе нужно только разрешить себе его принять.

После встречи мы вышли на улицу. Снег таял, и воздух был сырым, холодным. Варя обняла меня на прощание.

— Ты молодец, — сказала она. — Что пришла. Что сказала.

— Легче не стало, — я покачала головой.

— Станет, — она улыбнулась. — Не сразу. Но станет.

Я села в такси и поехала домой. По дороге думала о том, что сказала Варя-психолог. Чувство вины — часть горя. Я имею право жить. Они бы этого хотели.

Я достала телефон, открыла общий чат. Мои сообщения висели там, непрочитанные. Я набрала новое: «Сегодня я была на встрече группы поддержки. Там была психолог. Она сказала, что чувство вины — это нормально. Что я имею право жить. Что вы бы этого хотели. Я хочу верить. Я попробую».

Нажала «отправить». Две серые галочки. Доставлено, но не прочитано.

Я убрала телефон, посмотрела в окно. Огни города проплывали мимо, и я думала о том, что жизнь продолжается. Даже когда кажется, что она остановилась. Даже когда боль не проходит.

На следующий день я пришла на работу и первым делом зашла в кабинет Кирилла.

Он сидел за столом, листал какие-то бумаги. Увидев меня, поднял голову, и в его глазах мелькнуло беспокойство.

— Что-то случилось? — спросил он, откладывая документы.

— Нет, — я села напротив, сложила руки на коленях. — Я хочу тебе кое-что сказать.

Он ждал. Я смотрела на него, на его серые глаза, на лёгкие морщинки у уголков, на руки, которые лежали на столе спокойно, но я знала, что он напряжён.

— Я больше не хочу прятаться, — сказала я. — Наши отношения. Я не хочу делать вид, что мы просто коллеги. Я не хочу бояться, что кто-то увидит, что кто-то подумает.

Он молчал. Я видела, как его лицо меняется — от удивления к чему-то тёплому, что заставило моё сердце биться чаще.

— Я не знаю, что будет, — продолжала я. — Я не знаю, правильно ли это. Но я устала прятаться. Я устала чувствовать себя виноватой. Я хочу... я хочу быть с тобой. Открыто.

Он встал, обошёл стол, сел на стул рядом. Взял меня за руку, и я почувствовала, как его пальцы сжимают мои.

— Ты уверена? — спросил он тихо.

— Да, — я кивнула. — Я не хочу больше прятать свои чувства. Я не хочу делать вид, что ты для меня просто начальник.

— Ты знаешь, что скажут люди? — он посмотрел мне в глаза. — Сплетни, пересуды. Что ты спишь со мной ради повышения. Что ты...

— Мне всё равно, — я перебила его. — Пусть говорят что хотят. Я знаю правду. И ты знаешь.

Он улыбнулся, и я увидела, как его лицо светлеет.

— Я горжусь тобой, — сказал он. — Ты сильная.

— Я учусь, — я улыбнулась в ответ. — Учусь быть сильной.

В обеденный перерыв мы вышли из кабинета вместе. Я взяла его за руку, и он не отпустил. Мы прошли через весь отдел, мимо столов, где сидели наши коллеги, и я чувствовала их взгляды. Света открыла рот, Оксана замерла с чашкой в руке, Антон улыбнулся.

Я смотрела на них и не отводила взгляда. Пусть смотрят. Пусть думают что хотят. Я больше не боялась.

Вечером я пришла к Кириллу домой. Миша встретил меня у двери, радостно крича: «Инга пришла!» — и повёл показывать новую модель ракеты, которую они собрали с папой.

Мы ужинали втроём, и я чувствовала, как тепло разливается по телу. Здесь, за этим столом, в этой квартире, я чувствовала себя дома. Не в той квартире, где я жила одна, с пустыми стенами и немым телефоном. А здесь, где пахло домашней едой, где смеялся ребёнок, где был он.

— Инга, а ты останешься сегодня? — спросил Миша, когда мы пили чай.

— Миша, — начал было Кирилл, но я перебила его.

— Если вы меня пригласите, — сказала я, как в прошлый раз.

— Приглашаем! — Миша посмотрел на отца. — Папа, ты же хочешь?

Кирилл посмотрел на меня, и в его глазах я увидела то, что заставило моё сердце биться чаще.

— Хочу, — сказал он.

Позже, когда Миша уснул, мы сидели на кухне, пили чай, смотрели на звёзды. Я рассказывала о встрече группы поддержки, о Варе-психологе, о том, как она сказала, что чувство вины — это нормально.

— И ты поверила? — спросил он.

— Пытаюсь, — я пожала плечами. — Не сразу, наверное. Но пытаюсь.

— Это главное, — он взял меня за руку. — Пытаться.

— Кирилл, — я посмотрела на него. — Спасибо. За то, что ждёшь. За то, что не требуешь. За то, что ты есть.

— Не за что, — он улыбнулся. — Я люблю тебя. Я знаю, что ты не готова ответить. Я знаю, что тебе нужно время. Я подожду.

Я смотрела на него, и слова застряли в горле. Я хотела сказать, что тоже люблю. Что он стал для меня всем. Что без него я бы не справилась. Но не могла. Чувство вины всё ещё сидело внутри, не давая произнести эти слова.

— Я... — начала я, но он покачал головой.

— Не надо, — он прижал меня к себе. — Всему своё время.

Мы сидели так, обнявшись, и я чувствовала, как его сердце бьётся в такт моему. И мне казалось, что впервые за долгое время я могу дышать полной грудью.

Позже, когда я лежала в его кровати, смотрела в потолок и слушала его дыхание, я достала телефон. Открыла общий чат. Мои сообщения висели там, непрочитанные. Я набрала новое:

«Сегодня я сказала ему, что больше не хочу прятаться. Мы вышли вместе, держась за руки, и мне было всё равно, что подумают люди. Он сказал, что любит меня. Я не ответила. Не смогла. Но я знаю, что люблю. Я просто боюсь сказать. Боюсь, что если скажу, то предам вас. Но я знаю, что вы бы не хотели, чтобы я боялась. Вы бы хотели, чтобы я жила. Я попробую. Я обещаю».