Чтение онлайн

То, что все авалонцы являлись проклятой нежитью, не значило, что им не положены нормальные человеческие условия.

На какое-то время в тронном зале воцарилось замешательство, пока первая волна гостей пыталась не смешаться с большим количеством новых посетителей, и одновременно не попасться под ноги великанским рыцарям. Наконец, мы вкратце обсудили условия и Мордред взялся проводить сотню своих земляков и сэра Персиваля к отстроенным домам. Похоже, население Полуночи пополнилось целыми ста новыми обитателями и ещё одним рыцарем Авалона. Тот учтиво попросил остаться до тех пор, пока не убедится, что люди будут в безопасности.

Увы, нельзя сказать, что его опасения не имели под собой почвы. Возможно, всем им лучше было переждать в Авалоне не менее полугода, прежде чем рисковать с Полуночью. Но, по правде сказать, угроза присутствовала везде — кошмар мог в любой момент попытаться дотянуться до утраченного, несмотря на новую стабильную связь и усилия Мерлина.

Здесь же вдобавок существовал небольшой шанс вернуть проклятым человеческий облик.

— Я не хочу прощаться, — прошептала Анна, обвивая меня руками сзади и опуская голову мне на плечо. — Я только к вам вернулась.

— Тогда Гвендид нашлёт на нас порчу и найдёт себе другую ученицу.

— Не найдёт. Старуха и меня-то еле терпит, а я — ангел во плоти.

Я живо представил себе перепалки Анны и Гвендид и еле сдержался от смеха. Но нельзя сказать, что моя ведьма была как-то сильно неправа.

— Я тоже не хочу прощаться, Анна. И мне хотелось бы через месяц увидеть тебя в более приятном месте, чем на балу Знающих.

— Не волнуйтесь, Вик, — ответила она так беспечно, что я почти поверил. — Всё пройдёт гораздо лучше, чем в первый раз. Вы не просто знаете правила игры, вы стали… несопоставимо сильнее. Да и нам с Бенедиктом будет проще — мы оба набрались опыта.

Сложно возразить — даже короткий период обучения у Гвендид здорово пошёл Анне на пользу. А её помощник набрался сил ещё во время путешествия сквозь кошмар, да так, что тогда она боялась потери над ним контроля. Обошлось, и к лучшему — несмотря на жуткую внешность, Бенедикт был надёжным союзником.

— На этот раз я замаскирую нас так, что не узнает ни Князь, ни Альхирет, — мурлыкнула Анна, всё ещё не убирая рук. — Это будет не просто приятная прогулка. Вы сможете встретиться с кем захотите, добыть гораздо больше, чем одну шкатулку и избавиться от тех, кто этого не ожидает.

— Только вот нас как раз и могут там ожидать. С распростёртыми объятиями.

— Они ничего не заметят. Я хоть раз вас подводила?

К счастью, она тут же потянулась для долгого поцелуя, избавив меня от необходимости ответа.

Месяц на подготовку. Затем — добровольное погружение в ад, пусть и далеко не первое на моей памяти.

Я хорошо помню ту ночь, когда впервые увидел темницу Полуночи. Много месяцев назад, после большой драки с «ненасытным духом распада», которому предстоял долгий путь, прежде чем превратиться в Вирмборд. Первая встреча с жестоким Надзирателем, тяжёлые ворота из чёрного железа, за которыми открывался вид на десятки этажей и тысячи камер, уходящих далеко вниз.

Решётки и цепи, замки и факелы, бесконечные винтовые лестницы, спускающиеся до несуществующего дна. Терра как-то говорила, ещё до очищения, что все, попадающие в Полночь, остаются здесь навсегда. И темница выглядела наглядным тому подтверждением.

Со временем я узнавал всё больше, как про особенности моего замка, так и его тюрьму. Надзиратель уже не выглядел, как поехавший мучитель, у него имелось сильное чувство справедливости и острый ум, несмотря на почтенный возраст. Темница оставалась мрачным местом, безусловно, но гремящие цепи и ржавые замки здесь присутствовали скорее как антураж. «Частично развоплощённые» узники спали по своим камерам, не способные вырваться, но и не страдающие сверх меры. Разве что иногда Надзиратель в качестве наказания насылал на них кошмары, явно перегибая палку. Посредственная система, но чуть гуманнее, чем казалось на первый взгляд.

Единственной настоящей проблемой было полное отсутствие чувства времени, что у Полуночи, что у её бессменного тюремщика. За преступления назначались безумные сроки, в определённой мере вынуждающие заключённых остаться в замке даже после освобождения. Вместо месяцев годы, вместо лет — десятилетия, вместо десятилетий — столетия. Никто не заслужил проводить вечность в беспокойном сне, даже самые безнадёжные из маньяков. Даже если альтернатива — упокоение души в глубинах необъятной души Полуночи.

Император Артур, пожалуй, мог бы с этим согласиться.

Очищение Надзирателя и темницы вместе с ним отняло у меня больше сил, чем нескольких других ключевых комнат, вместе взятых. С новообретённой мощью и желанием сделать Полночь лучше этот процесс прошёл вполне терпимо, но с тех пор я так и не заглядывал полюбоваться на плоды своих трудов. Короткий отдых, визит в Грюннвахт, приём гостей — и только сейчас я отправился проверить Надзирателя в его вотчине. Возможно, оно и к лучшему, очищался-то именно он, требовалось время для передышки. А если бы возникли какие-то критические проблемы, о них бы сообщила Кас.

Идти, в целом, недалеко. Два варианта — либо чуть дольше, до бывшего экспериментального полигона наведённым «коротким путём», либо напрямую в темницу, через зеркало. Я выбрал первый вариант, чтобы не смотреться внезапным ревизором, выскакивающим из-за спины без предупреждения. Разница по времени была в каких-то пять минут.

Спустя эти самые пять минут меня ждал первый сюрприз — ворота из чёрного железа, приоткрытые в последние месяцы, оказались накрепко заперты. Совсем как в первый раз, когда мне пришлось потратить два заряда ключа от всех дверей и приложить немалые усилия, чтобы преодолеть преграду. Надзиратель тогда упоминал, что заклинал дверь долгие годы…

Задумчиво посмотрев на массивные створки, я занёс руку для стука. Сперва попробуем обойтись без ключа, а там посмотрим.

Впрочем, постучать я не успел.

— Обходишь владения, фон Харген? Достойно похвалы.

Что же, очищение явно не оказало ни малейшего влияния на скрипучий голос и издевательский тон Надзирателя. А когда я повернулся, чтобы поприветствовать его, то с некоторым разочарованием понял, что внешность у него тоже не изменилась. Или… почти не изменилась. Если смотреть на него издалека и в темноте, то можно было ненадолго перепутать с живым человеком.

— Умерь своё недовольство, — хмыкнул он, без труда расшифровав эмоции на моём лице. — Я пребывал в этом теле более четырёх тысяч лет, оно не вернётся в форму за пару дней.

— Мне казалось, Полночь с лёгкостью создаёт новые тела, тем более для очищенных слуг.

— Тебе не казалось. Но мой случай особый, когда на функциях организма завязаны функции доверенного мне места.

Я вспомнил, как Надзиратель досрочно освобождал Геннадия, оторвав себе палец для получения крови. После того, как болезнь Полуночи достигла пика, «воплощать» таким образом не понадобилось уже никого, все воплотились сами, и некоторые воспользовались этим, чтобы сбежать. Но с очищением ситуация могла измениться, вернуться на круги своя.