Чтение онлайн

Предложение Восточного Концерна оказалось невероятно простым и удобным — особенно учитывая то, что его посланники буквально вынули разорённого цверга из петли. Ему возместили все убытки и накинули приличную сумму сверху для возможности роста в обмен на совершенно пустяковую услугу. Вернуться в Грюннвахт в нужный момент и раз в неделю докладывать о делах Смелтстоунов в отдел безопасности Концерна. И абсолютно ничего сверх этого, никакого саботажа и невыносимых сделок с совестью. Кто угодно мог выполнить подобное задание, просто он, Корд, был наиболее для него удобен.

— Обычный метод концернов, — бесстрастно заметил Герхард. — Что Восточного, что Северного, что Рункранца, что любых других. Найти удобную пешку, подойти с предложением. Откажется — не беда, пешек всегда в избытке. А в суд не идёт почти никто.

Допрос вновь проходил в кабинете верховного комиссара, только в увеличенном составе — на Корда, Бенедикта и двух вооружённых офицеров стражи.

— Как вы могли? — тихо спросила Хельга. — Отец верил вам как брату, да и дядя Элгрид, хотя и ворчал, всегда говорил, что вы — часть семьи.

— Я собирался им всё рассказать, — пробормотал Корд, лишённый всего прежнего гонора. — Я уже был готов, но…

— Но вместо этого решили сделать так, чтобы они исчезли? — безжалостно спросил я.

— Нет! — вскинулся он. — Я не хотел, я не знал!!

Хотя бы на этот раз не схватился за голову — то есть, как минимум, верил в свои слова. Но слова эти стоили недорого по сравнению с совершёнными делами.

В последний раз Корд докладывал в Концерн неделю назад — и впервые его встретил другой офицер безопасности. Вместо того, чтобы как обычно молча принять отчёт, тот завёл длинный пространный разговор о долге, судьбе и искуплении. Суть сводилась к тому, что Корд получит последнее задание и может считать себя свободным цвергом. Но если откажется — Концерн заберёт всё, что дал раньше, и много, много больше. Прозвучали угрозы даже в сторону Эдварда и Хельги, как только те выйдут из-под защиты Полуночи.

Последнее задание — встретиться со Смелтстоунами в условленном месте и вручить некий предмет.

— Мы… так получилось, что мы пересеклись раньше, чем договорились. И раз уж встретились, до трактира решили дойти вместе. А дальше вы сами знаете — шагнули на маршрут втроём, вышел один я.

— И всё? — с лёгким подозрением спросил комиссар.

— Всё, — твёрдо сказал Корд. — Всё, клянусь.

— И что за предмет ты им отдал?

— Да не отдал я им ничего! — воскликнул он со смесью досады и облегчения. — Говорю же, не дошли мы до трактира! Футляр там какой-то был, странной формы, одной бездне известно с чем. Я его дома оставил, когда… когда там взорвалось всё.

Комиссара явно очень интересовала тема взрыва и обугленного тела, но, прежде чем он задал наводящие вопросы, вмешалась Анна. Корд быстро описал ей загадочный футляр и начал вяло отмахиваться от вопросов Герхарда. По всей видимости, взрыв тоже организовал Концерн, но деталей шпион не знал — ему просто передали записку с предупреждением.

— Вик, — тихонько сказала Анна, оттащив меня в сторонку. — Здесь что-то не так. Совсем не так.

— Сейчас он вроде не лжёт.

— В том-то и дело, что нет, особенно касательно слежки. Но вся эта часть с футляром мне совершенно не нравится. Мы с вами уже проходили через это… точнее, через очень похожий случай.

Я не сразу понял, о чём она говорит. Дошло через пару секунд, но я не успел подтвердить догадку — поскольку со стороны раздался удивлённый возглас Корда Андербэйна.

— Как же так, я точно его оставлял! Не открывал даже, пальцем не трогал…

— Назад!! — рявкнула Анна, резко разворачиваясь.

Но было поздно — деревянный футляр, слегка вытянутый и словно изогнутый в разные стороны, уже лёг на стол комиссара. Возможно, Корд в самом деле не открывал его ранее и не планировал открывать сейчас — но тот всё равно открылся с едва слышным щелчком. Я даже успел разглядеть содержимое — небольшую деревянную статуэтку цверга с головой странной формы…

О нет.

Время вдруг замедлилось в несколько раз, хотя и не остановилось целиком — а на лице Анны выступили крупные капли пота, пока она продиралась сквозь подавляющее поле. Но даже её реакции оказалось недостаточно — поскольку в тот же миг Корд Андербэйн начал меняться у нас на глазах. Удивлённое, слегка напуганное выражение лица сменилось хищной ухмылкой, а когда он моргнул, на месте каждого из глаз открылось по одному новому рту. Его руки удлинились, кожа пошла трещинами, пальцы жадно потянулись к идолу в футляре.

Мир наполнился грохотом и дымом — четверо открыли огонь почти одновременно. Стрелял комиссар, стреляли двое стражников и стрелял я — хотя в данном случае исход дела решал только Райнигун. Бенедикт опередил Корда, схватил футляр и подбросил его в воздух — где идола Пожирателя настигли серебряные пули.

Четыре попадания из шести по небольшой летящей мишени на расстоянии около десяти метров. Пожалуй, это был мой лучший результат. Два из шести — по другой, более крупной цели.

То, что ещё несколько секунд назад было Кордом Андербэйном, издало невнятное бульканье и скорчилось на полу. В воцарившейся тишине механические часы на стене равнодушно отмеряли секунды.

Вся сцена в кабинете верховного комиссара заняла не более десяти секунд, даже если не брать в расчёт заклятие Анны. Уборка последствий — не менее полутора часов. В какой-то момент в помещении стало попросту не протолкнуться от целителей, техномантов с защитными артефактами и специалистов из отдела утилизации магических угроз в костюмах, подозрительно напоминающих химзащиту. Каждого, кто находился в кабинете на момент трансформации Корда, опросили, тщательно осмотрели, наложили десяток очистительных заклятий, и сделали попытку увести в отдельное помещение для дополнительной процедуры очистки и двухнедельного карантина.

Анна с угрожающей мягкостью сказала, что подобные меры излишни, комиссар сухо подтвердил её авторитет. Утилизаторы отстали, прихватив с собой останки чудовища, обломки идола и двух всё ещё пребывающих в шоке офицеров стражи.

В кабинете вновь осталось минимум народу — наша изначальная компания плюс Бенедикт, но разговор не клеился. Дело из холодного превратилось в горячее лишь чтобы мигом вскипеть до критической температуры и взорваться, окатив всех вокруг раскалённым маслом.

— Вы заметили? — тихонько спросила Анна.

— М?

— Он превратился слишком быстро. Даже если бы с идолом был прямой контакт, он «мариновался» всего неделю. Но футляр экранировал воздействие, иначе я бы почувствовала фон гораздо раньше.

Я недолго поразмыслил над её словами и в сотый раз прокрутил в голове события полуторачасовой давности. Затем — иные события, случившиеся полгода назад, ещё больше напоминающие страшный сон.

— Идол был… другой, — медленно сказал я. — Ощущался иначе.

— Вы уверены?

— Насколько вообще в этом можно быть уверенным? Хрен его знает, как точно сказать, но этот был другим. Более… активным, что ли? Но при этом более хрупким.