Чтение онлайн

— Безусловно. У юного и подготовленного организма процесс занимает не более ста — ста пятидесяти лет, у тебя пик будет достигнут века через три-четыре. Впрочем, коли высокий рост тебе не по нраву, его можно ограничить.

— А вы оптимист, Мерлин, — пробормотал я. — Тут бы до следующего месяца дожить… Если вкратце — что из себя представляет мой новый статус?

— Ты и сам должен был ощутить начальный эффект во время поединка. Сможешь описать?

— Посмотрим… Я вступил в бой свежим и бодрым, хотя спал довольно мало. Сражался наравне с Ланселотом, хотя раньше по силе уступал даже Мордреду. Да и сейчас чувствую себя вполне прилично.

— Всё верно, — довольно кивнул волшебник. — Рыцарство дарует огромную силу, поднимающую на новый уровень естественные и приобретённые качества человека. И сила эта со временем будет лишь расти, так что твой самоконтроль обязан оставаться на высоте. Для хозяина Полуночи это не должно составить проблем, даже столь юного. Сколько ты властвуешь, пять лет? Десять?

— Меньше года.

— Неисповедимы переплетения великой паутины! — рассмеялся Мерлин. — Я не провидец, то удел моей сестры, но предвижу для тебя большое будущее, владыка ночи.

— Пока что меня сильнее интересует настоящее. Сила — это хорошо, но что по ответственности? Что насчёт жизни рыцаря, которая ему не принадлежит?

— Традиции двора Камелота к тебе не относятся ни в каком виде, — фыркнул верховный маг. — Ты не обязан служить полсотни лет под началом одного из старших братьев, даже не должен кланяться государю Авалона, признавая его власть над собой. Ты — верховный лорд суверенного союзного узла, да ещё и несущего исключительный статус вечного замка. Единственная вещь, о которой стоит волноваться… Поведай, ты не передумал просьбу, что собирался попросить у меня?

— Открыть стабильный портал, — сказал я. — Ведущий из Авалона в подходящий узел великой паутины. Начать вытягивать этот мир из хватки кошмара.

— И какой же узел ты хотел предложить?

— Полночь, — ответил я, не задумываясь. — Либо любой из двух связанных с ней узлов. В Ноартале недавно была назначена эмиссар, в Торвельде сохранилась тень — пусть я всё ещё не до конца понимаю её свойства. Это запасные варианты, так как мне говорили, что миры вечных замков постоянно меняют координаты и обрывают порталы.

— Верно, — медленно сказал маг. — Но это не представляет проблемы, пока на троне сидит истинный хозяин. Связь с Полуночью поможет Авалону продержаться достаточно, дабы восстановить изначальную сеть и вернуть себе место в великой паутине. Кошмар, вестимо, не будет счастлив.

— Меня это не слишком волнует. Он бы и Полночь к себе утянул, но как-нибудь обойдётся.

— И всё это — лишь во имя союзной клятвы?

— А нужны ещё какие-то клятвы? — нахмурился я. — Если бы не Мордред, не факт, что Полночь вообще бы смогла выжить. Кем бы я был, отвернись я от его мира?

— Уж точно не рыцарем Авалона, — мягко сказал Мерлин. — Ибо сила рыцаря живёт, покуда жива эта вечная земля. Ныне она кажется выжженной, брошенной, забытой, но в глубине ещё теплится жизнь. Сие есть главная ответственность того, кто прошёл акколаду. Сохранить Авалон.

Я уставился на него на пару секунд, пока до меня не дошло.

— Вы сделали меня рыцарем, чтобы иметь дополнительный рычаг давления? На случай, если я решу не рисковать связью Авалона и Полуночи?

— Уж прости старика с его маленькими хитростями, — развёл руками Мерлин. — Считай, что я устыжен твоим благородством, владыка ночи. И… спасибо.

Мы шли и говорили ещё достаточно долго — хотя в этом месте сложно было отследить течение времени. В контексте помощи Авалону я поднял тему проклятья нежити и избавления от оного. Мнение Мерлина оказалось близким к мнению Гвендид, пусть и немного менее радикальным — старое проклятье почти неизлечимо. Его пагубный эффект можно купировать, можно сковать могучей магией и частично обратить вспять — выжившие маги Авалона тому наглядный пример. Но даже Мерлин, выглядящий как живой и здоровый человек, внутри оставался мертвецом. Я рассказал ему о гвардии Полуночи — Александр и его люди вели полноценную жизнь, дышали, ели и спали. Кас он видел сам — не считая возможности обращаться в баньши, она тоже жила. По словам волшебника, любой из этих примеров требовал тщательного изучения, но исключения всё же не меняли правило.

С моей точки зрения даже частичный результат был лучше, чем никакой.

Говорили о Моргане — её роли в произошедшем, как и роли Уриена, отвечавшего за проверку портала тысячелетия назад. Под контролем волшебницы всё ещё оставалось серьёзное войско, и она могла попытаться привести в движение свой безумный план в любой момент. Правда, Мерлин заверил меня, что этот момент наступит не ранее чем через несколько лет — Моргане придётся ещё долго выбираться из бездны, куда она собиралась отправить меня. Ручками, так сказать, с минимальным вложением магической силы. За это время её оболваненные воины, оставшиеся без иллюзорной подпитки, разбредутся кто куда. Мерлин обещал проследить, чтобы его лучшая ученица и сестра Артура поумерила пыл с кознями и понесла ответ за те, что успела воплотить в жизнь. Что до Уриена — сперва на его исчезновение не обращали внимание в образовавшемся хаосе, затем стало ясно, что в пределах Авалона его нет. Может, успел сбежать раньше, может — погиб, как погибли другие.

Хотя существовал и третий, наиболее неприятный вариант.

— Я не добил Ланселота, — хмуро сказал я. — И не потому, что не пытался.

— Сие мне ведомо, — кисло сказал Мерлин.

— Он что, активировал карманный телепорт? Надо сказать, я тоже такой заготовил, но я-то вступал в бой на правах андердога.

— Кого?.. Нет, не утруждай себя пояснениями. Коли бы Ланселот проявил трусость, мы могли бы вздохнуть с облегчением. Покуда Авалон оторван от паутины, никакой телепорт не выдернул бы его за пределы мира. Из рыцарей один лишь Мордред знал путь сквозь кошмар, у Ланселота на это не хватило бы ума.

Гвендид отзывалась о первом из рыцарей, как о «первом из дуболомов, главном баране Камелота». Похоже, Мерлин полностью разделял это мнение.

— Беда в том, — продолжал маг. — Что ныне Ланселот покинул Авалон, душой и телом. Я следил за вашим боем, и могу сказать точно — он не применял никаких хитростей сверх обыкновения. Но в финале его коснулась некая сила, потусторонняя сила, что досель мне не доводилось видеть. Она выдернула его из доспехов, а заодно из нашего мира.

— Нихрена себе, — только и сказал я. — А что, так можно было?

— Все мои знания говорят о том, что нельзя, — хмуро ответил он. — И всё же, иного объяснения нет. Видишь ли, для столь специфического воздействия мало обладать неизмеримой мощью — хотя это не помешает. У сей силы должен был находиться некий рычаг влияния на избранную цель.

— Ланселот был предателем?

— Удивительно, но скорее всего нет, — неохотно сказал Мерлин. — Слишком туп для предательства, а его неподъёмная гордыня всё же была направлена на защиту возлюбленного императора. Но Ланселот, как и все мы, более трёх тысячелетий варился в своих доспехах под воздействием старого проклятия. И тот, кто сотворил сей страшный недуг, мог подцепить одного из бунтарских сыновей Артура в момент наивысшей слабости, страха окончательной смерти.