Чтение онлайн

— Да.

— А если в это же время вокруг будут толпиться враги? Я не подпущу их к тебе, но обстановка ожидается нервная.

— Мои нервы. Сталь. Не беспокой-ся.

— Спасибо. И за то, что решила пойти со мной — тоже. Ты просто умница.

— Я умни-ца, — тихонько повторила Адель, и я подхватил её в переносной карман для предметов.

— А я? — слегка ревниво спросил полупрозрачный паучок с моего плеча.

— Ты тоже умница, Лита. Твоя задача — быстро определять, в каких коридорах ожидаются физические преграды вроде ложной лавины, а какие можно просто пробежать насквозь.

— Вик! Вашего сопротивления магии не хватит, чтобы «просто пробежать»!

— Так и есть. Но я кое-что с собой захватил.

Магический доспех, некогда зовущийся «ненасытным духом распада», не получил имени при создании. Его заказчица, леди Сигилд, так и не воспользовалась выкованным артефактом. Но теперь латы прошли сквозь пламя драконьей кузни, и обещали почти абсолютную защиту на долгое время. Мордред заметил, что грех для столь могучей вещи ходить без имени, так что с его подачи артефакт был назван Wyrmbord.

Вирмборд, «драконий щит».

Разумеется, ничто в мире не даётся даром, и уж тем более что-то из разряда «абсолютного». Артефактные латы теперь действовали гораздо дольше прежнего — до часа жаркого боя вместо пяти минут, и по истечении срока не спадали с меня по кускам, а просто начинали терять силу. Арчибальд говорил, что существовали способы дополнительного усиления доспехов, но и на данный момент результат превосходил ожидания. Единственный минус — я хотел сохранить латы для настоящих проблем, вроде схватки с Князем или Конрадом. Маловероятно, что сегодня состоится любая из них, но практика показывала, что подобные варианты никогда нельзя исключать.

— Ко мне, — негромко сказал я, освобождая одну из ячеек переносного кармана. — Ко мне, Вирмборд.

Секунд пять — и я уже стою, закованный в сияющую броню, как и положено рыцарю Полуночи и Авалона. В моей затее существовал определённый элемент риска, поскольку Арчибальд не говорил напрямую, что доспех способен выдержать любое «энергетическое» заклятье. С другой стороны, артефакт изначально предназначался для противостояния знаковому оружию хозяев других замков, а то зачастую обладало разрушительными магическими свойствами. Если я ошибся, придётся слегка прожариться под шквалом молний, быстро отойти и вернуться к первоначальной планомерной зачистке.

Если я оказался прав, то экономия времени окупит все неприятности.

— Вик!

— Да, Лита?

— Ещё раз замечу, что это звучит, как плохая идея!

— Разрешаю тебе говорить «я же говорила» столько раз, сколько захочешь. Идёт?

— Нет! Я согласна с Адель, она справится с ловушками!

— Знаю.

Я размеренно пошёл вперёд, даже не пытаясь перешагнуть нажимную плиту. Анализ Литы оказался изумительно точен — откуда-то из темноты потолка вырвался слепящий разряд молнии, ударивший мне в плечо. За ним ещё один, и ещё один, и ещё!

Один за другим, они скользнули по отполированной поверхности Вирмборда, бессильно уходя в пол. Я не ощутил ничего, даже легчайшего покалывания слабого тока. Ещё секунда, ещё один разряд — для верности. А теперь — прибавить ходу!

Расхожий миф о средневековье гласит, что рыцари едва могли передвигаться в полных латах. Мол, перед боем их облачали пять оруженосцев, затем ещё десять усаживали на верного коня, и только верхом бронированному воину удавалось кое-как орудовать копьём или мечом. Скинут его на землю — станет беспомощней черепахи, даже встать сам не сможет.

Разумеется, это была полнейшая туфта — кроме части, где рыцарю помогали надевать броню. Любые латы, даже самые тяжёлые и закрытые, позволяли тренированному человеку вставать, ходить и даже бегать, пусть и с ограниченной скоростью. Рыцарь был столь же смертоносен на своих двоих, как и верхом, особенно если его противники не могли позволить себе дорогих и прочных лат.

У меня имелось сразу несколько преимуществ перед воителями прошлого. Во-первых, Вирмборд за счёт своей магической природы весил заметно меньше классического готического доспеха, надевался сам, за считанные секунды, и почти не стеснял движений. Во-вторых, он подстраивался под мою смену формы, и обеспечивал надёжную защиту даже для «Зверя в лунном свете». В-третьих, моя физическая сила значительно превышала таковую даже у самого тренированного атлета. Изначальная сила хозяина вечного замка, плюс мощь «Зверя», плюс умножение этого в два-три раза за счёт могущества Авалона. Итог — я спокойно бежал в драгестольных латах словно в плотной рубашке, не напрягаясь ни в малейшей степени.

А вот кто напрягался — так это все, кто попадался мне на пути.

Молнии и потоки пламени стекали по броне, не причиняя ни малейшего вреда. Ледяные ловушки ощущались как прохладное осеннее утро. Копья, колья, стрелы, шипы, качающиеся маятники-топоры, давящие плиты — я проходил их насквозь невредимым, даже не запыхавшись. То же относилось и к враждебным теням, к огромному для них удивлению. Разбирать их всех на запчасти было слишком муторно, так что я пробегал там, где мог пробежать и сражался только когда проход перегораживали окончательно.

Пустые стражи пытались навалиться числом — я расшвыривал их, едва отряхнувшись, обгонял и оставлял далеко позади. Самые упорные преследователи рано или поздно попадали под активировавшиеся ловушки. С конструктами возни было куда больше, но я обнаружил, что глаза у них на голове были не просто для красоты. Так что пришлось взять за правило — сперва отбивать им умиротворённые бошки, а затем проскакивать мимо, пока они слепо тычутся по сторонам.

Трижды на пути возникали препятствия, против которых не спасала ни моя сила, ни защита Вирбморда. Лита честно предупреждала о ловушках, что перегораживали дорогу завалами снега, глыбами льда толщиной в несколько метров, либо просто смыкающимися стенами. Но иногда их не удавалось обойти — и я выпускал Адель, сам разворачиваясь к преследующим теням. С последним залом, в котором потолок падал на пол, а пол попросту проваливался на пять этажей вниз, моя механическая помощница возилась минут пятнадцать. Но она и в самом деле не совершила ни одной ошибки — и на исходе четвёртого часа изумительной прогулки по интерьерам Полудня, я вырвался на свежий воздух.

За спиной раздался затухающий грохот — часть пустых стражей дорвалась до зала и активировала те участки, которые Адель не тронула. Я аккуратно закрыл за собой дверь, водрузив на место солидный засов.

Внутренний двор. По размеру — примерно, как такой же в Полуночи, из которого можно было попасть в лазарет и сад. Только этот по ощущению находился не на уровне основного пространства замка, а на пару этажей выше — если отталкиваться от высоты внешних стен.

Милое место. Эдакий заброшенный сквер, густо поросший давно не ухоженной растительностью, от розовых кустов до полноценных деревьев. Даже уцелевшие скамейки имеются, что скорее всего значило, что это место очищали не позднее пары сотен лет назад, но с тех пор не трогали. В центре сквера на небольшом постаменте сидел однорукий человек с усталым лицом, обращённым вверх, к солнцу. Мне понадобилось не меньше секунды, чтобы понять, что человек был статуей.

— Никакой магии! — бордо отрапортовала Лита. — И, если я ничего не путаю, отсюда должен быть выход в основную часть замка.

— Лову-шек нет, — поддержала её Адель. — Я мо-гу поискать потайные. Ниши.

— Не стоит. Если из них кто-то вылезет, это будут его проблемы.

С некоторой осторожностью я приблизился к статуе, но изваяние ни разу не напоминало гаргулью или конструкта. Искусная работа из мрамора или похожего камня, слегка выщербленная временем. Выбитая надпись на постаменте гласила «Лорд Айстульф», и больше ничего. Любопытно, что руки у мужика не было по задумке скульптора. Один из хозяев Полудня? Достаточно знаменитый, чтобы ему возвели памятник на территории замка, но, видимо, не легендарный — иначе бы он не стоял на загрязнённой территории.