Чтение онлайн

— Разве я недостаточно стараюсь? Договор с Эльзанией, мой голос на Совете Семи… — не успеваю договорить до конца, когда вдруг мужчина резко приближается, подаваясь вперед и вытягивая губы.

— Что ты творишь?! — отпрыгиваю назад, округляя от шока глаза.

Принц недовольно кривит рот, его глаза вспыхивают от ярости, между бровей глубокая морщинка, свидетельствующая о глубокой степени недовольства.

— Какая самоотверженность! Ждешь от меня корзинку с фруктами в знак признательности? Как будто я не знаю, что ты спишь и видишь, как бы от меня избавиться. Если твой план сработает, я окажусь во дворце на троне, а ты будешь продолжать свою счастливую жизнь в этом захолустье. Прекрасно! Но позволь поинтересоваться, Лиссандра. Ты хоть раз задумалась спросить о том, чего хочу я?

Небо, с самого утра затянутое тучами, разражается громом, служа грозным аккомпанементом обвинениям принца в мой адрес. По телу вдруг распространяется слабость.

Тупо моргаю, пытаясь по лицу Кайдена понять, чем он недоволен. Теряюсь в догадках, какой ответ желает услышать принц: сможет ли он его успокоить или, наоборот, раззадорит, как развевающаяся в руках матадора красная тряпка на корриде?

Во всех трех вариантах сюжета, поведанных Эноком, разве главный злодей не жаждал украденного у него из-под носа трона?

Когда святая осуществила свой план и привела во дворец пред очи короля истинного наследника августейшей крови — Лазара, бандита без фамилии — разве не поклялся в своем сердце преданный дорогими людьми Кайден вернуться и отомстить?

Тогда почему у меня возникает такое чувство, что нынешнему Кайдену не нужна ни месть, ни власть?

Отсюда резонный вопрос: что еще тогда нужно этому мужчине?

Растерянно моргаю, чувствуя смущение и стыд, не в силах поднять голову.

Идти на компромисс, уступать…Перекричать и переспорить Кайдена у меня все равно не получится. Но ведь он сам отказывается говорить прямо!

— Когда я говорил, что подожду, был уверен, что до тебя быстро дойдет, — вдруг весело заявляет принц. — Но и представить не мог, что пока ты думаешь, у меня объявится соперник.

Удивленно поднимаю глаза. Небо снова рычит, серые тучи пронзает вспышка молнии, и на землю устремляется влага.

Сезон дождей в герцогстве официально начался.

— Этот треклятый рыжеволосый пройдоха посмел у меня же на глазах…Лисс? Ты в порядке?

Меня трясет. Глаза словно заволокло пеленой. Голос принца доносится еле слышно, будто я на дне глубокого озера.

Дождь становится сильнее, капли тревожно барабанят по крыше над нашими головами, эхом раскаты грома раскалывают небеса.

— Эй? Дыши, дыши…Вдох-выдох! Смотри на меня, вот так…Давай же, Лисси, делай как я, вдох…

Задыхаюсь, не в силах дать телу нужное ему количество кислорода, на глаза выступила влага, перед глазами темнота, меня мутит, и даже полный беспокойства голос принца становится все тише и тише под весом нахлынувших без предупреждения воспоминаний.

В ту ночь тоже была гроза…

Вспышками перед глазами возникают одно за другим болезненные воспоминания, которые я бы предпочла навсегда позабыть.

Отец с зажатым в руках кинжалом, распластанная под ним безвольной куклой мама в луже собственной крови, мой всхлип, приведший мужчину в чувство, выражение первобытного ужаса на его лице, когда он осознал, что натворил, короткое мгновение всепоглощающей тишины, разрываемой звуками бьющихся в окно капель, и бледная дрожащая рука мужчины, мазнувшая по артерии на шее блеснувшим во вспышке молнии смертоносным лезвием…

— …Лисс. Лиссандра. Лисси…

Дыхание замедляется, мое сердце немного успокаивается, а перед глазами проясняется.

Я у Кайдена на руках, он поднимается по лестнице дома на хозяйский этаж, несет меня по коридору в спальню.

Поднимаю ладонь и вытираю влагу со щек. Сглатываю вязкую слюну с привкусом железа, кажется, прикусила губу.

Принц осторожно помогает мне присесть на кровать и сам садится на корточки напротив, заглядывая с тревогой в лицо.

— Ты как?

Моргаю, не зная, что ответить. «В порядке» — вранье. А признаваться в собственной слабости я не привыкла.

Кайден мягко дотрагивается до моих ледяных рук своими горячими ладонями. Нежно поглаживает, сжимает, посылая тепло, разливающееся по всему телу. Этот непримечательный жест очень успокаивает. Я стараюсь дышать ровно, гоню прочь тревожные мысли и концентрируюсь на ощущении биения сердца в своей груди.

— Не собиралась…

— Что?

Прокашливаюсь и повторяю тихо:

— Я не собиралась от тебя избавляться. Я хотела только помочь…чтобы ты не пострадал и не поранился, не грустил, не переносил все в одиночку…Я лишь хотела, хотела…

— Тише, — Кайден садится рядом и притягивает меня к себе, обнимая за плечи. — Не торопись…

Рвано вдыхаю и перевожу дыхание. В комнате темнеет. Тучи за окном почернели и закрыли солнце.

— Я думала, что ты…Трон и власть…столько лет усилий и тяжелого труда, ради того, чтобы… Как ты можешь не злиться?

Сила, которая помогает человеку жить, происходит из двух источников: любви и ненависти. Если однажды любовь, которая вам дорога, исчезнет, а ненависть, которую вы питаете, угаснет, то все потеряет смысл. В этот момент единственное, что остается — смерть.

Кайден медлит с ответом.

Снаружи снова громыхает, и я невольно вздрагиваю. Заметив мою реакцию, принц споро тянет покрывало и заворачивает меня в него, словно в кокон. Становится тепло и уютно.

— Человек, которого я считал отцом, своим единственным родственником, оказался чужим. Мало того, в его глазах моя жизнь не стоит ничего. Появился настоящий сын, значит, старый больше не нужен. А девушка, которая…оказалась недостойной и толики моих чувств…Обманут и полностью повержен. Словно сам мир что-то против меня имеет…Достаточно поводов для злости, — давит усмешку принц.

— Но у меня изначально не было никаких ожиданий. Эльвина была полезной, любая семья, в которую она бы вошла через брак, получила бы огромное влияние шантажировать Север и монархию как заблагорассудится. Я не мог этого допустить. Она была мила, я думал, что могу ее полюбить, что это и было любовью — идти на жертвы и терпеть. Но после того, как раскрылась правда, больнее мне было не от ее предательства, а от того, что она посмела меня обмануть, что у нее это получилось. Оказывается, в моем сердце мы никогда не были равными. Я мог бы за нее погибнуть, потому что я знаю, что ее жизнь для этого мира ценнее моей. Это так. Единственная в своем роде святая, надежда на спасение, символ праведности, ну еще бы…