Чтение онлайн

— Прости…Прости меня… — хрипло шепчут когда-то сыплющие ядовитыми словами уста.

Кайден берет в руки мои ладони, раскрывает их и гладит пальцами белесые отметины шрамов, словно пытается стереть каждый.

— Прости, я виноват…Сильно болит? Я, я…исправлю, я все исправлю.

Его трясет.

Он опускает голову, заменяя пальцы губами, недовольный результатом. Поцелуй, еще один и еще… Каждое новое прикосновение посылает по телу слабый электрический заряд.

— Мне жаль…Я не должен был уходить. Тогда, когда пришел, узнав, что ты вернулась… я не должен был злиться, что ты не отвечала целый год на мои письма. Не должен был отстраняться, не должен был так себя с тобой вести…Мне так, так жаль… — рвано лепечет принц.

На мое запястье падают горячие капли.

— Я не стал бороться за нас, в то время как ты никогда не сдавалась…

— Я — это я, а ты — это ты. Что бы ты ни делал, что бы ты ни думал, я всегда буду поддерживать тебя.

— Почему?

Ах, снова этот вопрос и удивленный тон.

Сажусь снова рядом и набираюсь смелости.

— Потому что я люблю тебя, — в этот раз я не увиливаю. — Даже если ты делаешь мне больно.

Все твои воспоминания, веселые и грустные, и делают тебя таким, какой ты есть. Мы — то, к чему стремимся, а не то, от чего бежим.

Я убираю с плеч покрывало и зажигаю лампу на прикроватной тумбочке. Теплый свет озаряет комнату и прогоняет холод прочь.

Ливень за окном хлещет сильнее, потом слабеет и наконец прекращается, тучи рассеиваются, закат проливается на влажную землю золотом, и видимые лишь во мраке звезды усеивают небеса.

— Все трудное дается еще труднее, если на твоей стороне нет лучшего друга, — ласково провожу рукой по волосам Кайдена. — Я с тобой.

Неожиданно лицо принца морщится, словно старый изюм.

Ветерок шустро бежал, взрывая копытами все еще влажную после вчерашней грозы землю. Восходящее солнце розовело на горизонте, подсвечивая горы и макушки деревьев вдали.

Покачиваясь в седле в такт езде, я напоследок оглядывала просторы родного герцогства. Кто знает, сколько времени займет мое пребывание в столице. Надеюсь, к сбору урожая успею.

Кукурузное поле встречает колышущимися в такт ветру метелками и образовавшимися на некоторых растениях маленькими зелеными початками.

Кажется, эффект от божественного удобрения виден невооруженным взглядом — ни следов от болезней, ни любящих заводиться на листьях кукурузы паразитов вроде тли или мотылька.

Неплохо, но нужно будет подумать, как бороться с угрозами урожаю без волшебных слез Энока, ведь божество не всегда будет рядом, а пестицидов в этом мире еще не придумали.

Хм, и наверное, уже пора приготовить все необходимое для сбора урожая. К сожалению, никаких комбайнов не имеется, только ручной труд; в отличие от пшеницы, требующей покоса, собирать початки кукурузы будет удобнее.

Основными продуктами из выращенной кукурузы будут мука и крупа, которые отличаются между собой только степенью помола. Небольшую часть зерен планируется оставить для попкорна, а остальное — половину урожая — на семена.

В любом случае, прежде чем что-то делать, придется хорошенько просушить початки. Кстати, наверное, для зерна будет лучше собрать урожай пораньше, а остальное для обмолота — оставить подольше сушиться прямо в початках на растениях.

Глажу Ветерка по шее и, объехав вокруг поля верхом, довольно киваю.

Думаю, что все будет хорошо. Не обработанные водой с добавленными в нее слезами божка саженцы выглядят чуть слабее тех, что получили подкормку, но в целом развиваются хорошо. Хотя некоторые растения все же подверглись атаке паразитов.

Можно будет поэкспериментировать с народными средствами для опрыскивания от вредителей.

Кажется, отвар полыни, настой чеснока или керосиново-мыльная смесь справятся в случаях незначительных заражений. Нужно держать глаз в оба, чтобы очаг заражения не распространялся, потому что тогда эти средства станут бесполезны, а мощных химических препаратов у нас в распоряжении не имеется.

Заезжаю в деревню к старику Роланду и отдаю ему инструкции, а также распоряжаюсь насчет уборки урожая и просушки на случай, если в столице придется задержаться.

— А, вот еще, — вспоминаю я уже на пороге небольшого деревянного дома пожилого агронома. — Птицы. Когда кукуруза начнет поспевать, боюсь, начнется настоящее нашествие.

До ультразвукового отпугивателя нам как до Китая — считай, нереально. Но поставить несколько пугал и сделать примитивные вертушки, которые будут крутиться и гудеть на ветру, вполне возможно.

— Сделаем, ваша светлость. Местные ребятишки будут рады заработать.

Оставляю старику несколько монет и забираюсь в седло, чтобы вернуться обратно в поместье.

Вчера была гроза, а сегодня ярко светит солнце, на небе ни облачка.

Кайден…

Вздыхаю. Разобравшись с насущными проблемами, мыслями снова возвращаюсь к неразрешенным.

Вроде бы мы вчера все решили, так с чего вдруг этому мужчине обижаться?

Принц никак не показывает своего настроения, но все же чувствуется от него какое-то легкое ощущение негодования.

Причина настоящей гибели моих родителей расстроила принца и заставила его многое осознать.

Мы были детьми.

В тот год Кайдена отправили на север в отряд, сражающийся с прорывающимися сквозь порталы потусторонними монстрами.

Тринадцатилетний мальчишка едва ли был готов к такому испытанию. В то время святая еще не пробудила свою силу. На его глазах погибало множество людей.

Да, наследника престола тщательно охраняли, но вряд ли кто-то закрывал ему глаза и уши, не давая видеть и слышать, как пожирали несчастных жертв безжалостные твари.

В подростковом возрасте легко затаить обиды. Кайден узнал о смерти герцога и герцогини Сваллоу позже, уже по возвращении в столицу. Мы оба были детьми, которым слишком рано пришлось повзрослеть, столкнувшись с жестокой реальностью.

Это не соревнование, кому было сложнее и больней.

Я тоже виновата. Нужно было ответить на его письма. Хотя бы на одно. Я их даже не читала. Возможно, они бы стали поддержкой, которая мне так нужна была тогда.

Если бы я пришла в то время, когда конфликт между нами не набрал еще оборотов, к своему лучшему другу и рассказала бы честно, чему стала свидетелем, если бы постаралась не отпустить так легко, чуть ранившись чужим безразличием, кто знает, как бы развивались наши отношения в таком случае.