Чтение онлайн

Но мы оба были слишком горды и упрямы, лелея свои обиды и не желая идти друг другу на уступки.

В таком возрасте, когда тебе кажется, что никто тебя не понимает, что сам мир выступает против тебя, даже старые и, казалось бы, прочные связи, легко рвутся. Время неумолимо. Это путь взросления, потерять несколько друзей — обычное дело.

Влюбляются во внешность, но любят не за что-то.

Рассуждая логически, действительно не найти причин — кроме наклонностей к мазохизму — по которым я должна испытывать к Кайдену нежные чувства.

Остатки детской привязанности или что-то еще, я не знаю. Но я знаю, что я просто его люблю. Без всяких «за то, что…» Просто так. Потому что он есть.

Можно ли измерить чувства? Смогут ли однажды создать прибор для их исчисления? А как тогда будет называться единица измерения?

Я искренне желаю Кайдену счастья. Во мне нет к нему ненависти, несмотря на все его не самые приятные поступки. Даже то, что я считала, что он любит Эльвину, не могло отменить моих чувств.

Но он не знает, что такое любовь. И едва может понять дружбу.

После перенесенного предательства, когда растивший его два десятка лет отец безжалостно открыл на него охоту, способен ли Кайден впустить в свое сердце другого человека? Найдет ли в себе силы довериться кому-то снова?

Он считал святую полезной, видя в ней преимущества как у инструмента, ставил себя выше девушки. Сказал, что любил, и в его понимании это слово равняется терпению и жертве. Но тогда между ними не было никаких препятствий.

Это не было чувством вопреки, когда готов пройти сквозь любые преграды ради другого. Скорее, это было обязанностью заставить замолчать свое сердце, чтобы поступить как велит рассудок. Терпеть подле себя того, кто не нравится, жертвовать своим мнением в угоду высоким целям.

Принц даже заявил, что был готов погибнуть, если понадобится, чтобы защитить святую, но руководствуясь чистым прагматизмом. Другого короля можно найти, но святая незаменима.

Ради любви вполне можно терпеть и идти на жертвы, но только тогда, когда искренне любишь. А вот ломать себя и перекраивать, чтобы подстроиться под другого — это уже не любовь.

Жаль, Кайден этого не понимает. Именно поэтому он продолжал допытываться о причинах моих поступков. Вопрос «почему» звучал как «в чем твоя выгода?». Словно бы принц ждал, когда я продиктую ему список условий. Ведь так ему бы не пришлось ломать голову, пытаясь осознать мои мотивы.

Но мне от него ничего не нужно. Даже взаимности.

Если бы он понимал, вряд ли бы спрашивал. Мое поведение было довольно очевидным.

Страсть тоже похожа на любовь. Для кого-то она и является ею. Разница лишь в том, что первая мимолетна, а для второй порой и жизни мало.

— Где ты была?

— И тебе доброе утро, — отвечаю, закатив глаза, когда вхожу в столовую и присаживаюсь за стол, на котором уже накрыт завтрак.

— На поле, проверила напоследок кукурузу и отдала распоряжения старику Роланду. Кто знает, когда я теперь вернусь.

Кайден щурится на меня со своего места напротив.

Мажу булочку маслом и вареньем и жадно кусаю, запивая горячим чаем с молоком. Прогулка верхом с утра пораньше поспособствовала разыгравшемуся аппетиту.

— Мы можем остаться…

— Что?! — поднимаю глаза, когда до ушей доносится тихое бормотание.

Остаться? Здесь? В герцогстве?

Проглатываю то, что у меня во рту, и подозрительно разглядываю принца:

— В каком статусе ты желаешь здесь остаться?

Кайден пожимает плечами:

— Эн, твой муж. Вполне приличный статус. Если не нравится…

Поджимаю губы, ожидая продолжения этой несмешной шутки.

— То имя можно и поменять. Кай, Дэн, Кен. Что тебе нравится?

Качаю головой, не веря, что ему хватило ума сказать что-то подобное.

— Вопрос времени, когда его величество узнает о том, что ты вообще-то жив и скрываешься в моих землях. Нам следует поторопиться и как можно скорее созвать собрание Совета Семи, чтобы решить вопрос с наследованием и обязанностями святой. Давно пора на бумаге юридически регламентировать ее положение и ответственность. Раз имеется сила, должна быть и ответ держать. Непозволительно скакать по стране туда-сюда и вести себя, словно малое дитя, с которым все должны нянькаться.

Кайден усмехается и закидывает в рот кусочек сыра.

Возвращаюсь к еде, все еще прокручивая в голове слова мужчины.

Остаться…Поверить не могу, что он так сказал. Он на самом деле этого хочет или просто выводит меня из себя?

— Мне бы хотелось исправить все, в чем, на твой взгляд, у меня имеются недостатки.

Одно откровение за другим, только поглядите!

— Похвальна позиция, — киваю серьезно, решая подыграть. — Когда ты улыбаешься, у тебя правый уголок рта поднимается выше левого.

— Э-э, хорошо…Но ты же знаешь, я не в этом смысле?

Поглядите, какое растерянное лицо. Словно он действительно ожидал от меня руководства к действию.

Пожимаю плечами, найдя вдруг в себе веселье:

— Ты сказал, что исправишь. Я сказала, что именно. Какой такой смысл?

Пригубливаю чашку с чаем и с наслаждением отпиваю, следя за тем, как лицо Кайдена приобретает страдальческое выражение.

— Смысл такой, что, как твой друг, я, конечно, должен быть рядом. Но, как оказалось, товарищ из меня неважный. Поэтому мне необходимо измениться в лучшую сторону. Разве не говорят, что недостатки человека виднее со стороны? Лисси, ты должна помочь мне исправиться. Ты же столько всего для меня уже сделала, помоги и с этим.

— Зачем? — искренне не могу понять. — Меня твои заскоки уже не удивляют. Если ты изменишься, это уже будешь не ты. Вот тогда мне станет по-настоящему страшно. Тебе же ничего во мне не хотелось бы изменить, верно?

Лицо принца корчится.

— Верно? — допытываюсь я.

— Ну…есть несколько вещей.

Кидаю в принца вишню из вазочки с ягодами, но он уклоняется, и я промахиваюсь.

— Во-первых, тебе стоит почаще улыбаться. Ходишь серьезная, на мою Лисси не похоже. Еще эти твои обтягивающие брюки для верховой езды.

Опускаю глаза под стол. Я сейчас как раз в брюках.

— Как друг, я, конечно, за тебя волнуюсь. Такая плотная ткань может пережать весь кровоток в конечностях. Не говоря уже о том, насколько провокационно они выглядят. При мне ты можешь в них ходить, но посторонним на глаза лучше не показываться.

Поразительно.

Как один человек может быть серьезным, а через минуту сыпать сомнительными шутками. Вчера принц плакал и просил прощения, а сегодня ни капли не боится задеть меня своими замечаниями.