Чтение онлайн

Когда это случилось, все лерады тут же отпрянули от противника. Исполинский оранжевый силуэт воздвигался выше деревьев. Несмотря на то, что его голова находилась там, наверху, он не склонил её, чтобы смотреть на тех, кто взирали на него снизу вверх. Скорее всего, у него не было глаз, так что он воспринимал мир порядка иным образом. Однако были заметны и другие изменения, которые произошли из-за увеличения размеров воителя хаоса. Мир вокруг как будто бы начинал редеть. Да, всё пространство как будто бы делалось прозрачным, а в промежутках виднелось оранжевое свечение межпространства, как будто бы ещё миг – и хаос проникнет к нам, заполонит собой всю округу и погрузит этот мир в пучину серединного пространства, так что всё тут перестанет существовать. Лерады из-за этого даже ощущали нечто странное и неописуемое. Нет, это не какие-то недомогания или боли. Но они ощущали странности в восприятии мира. Как будто бы их разум разделяется на множество частей, и каждая такая часть начинает существовать самостоятельно. Это вызывало лишь панику. Несмотря на то, что им было жутко от этого, они старались держать себя достойно. И хоть это чувство было гнетущим, всё же по мере того, как никто ни на кого не нападал, оно постепенно выветривалось из них, потому что дыры в пространстве принялись затягиваться из-за того, что воитель хаоса перестал получать удары и стал умаляться. Когда же к людям вернулось их прежнее состояние, они взглянули на противника, который стоял перед ними с подобием меча и щита, и поняли, что он вернулся в прежний облик. Чуть собравшись с силами, один из них обратился к нему:

– Ты убил Валтолила! За что?

Гость из межпространства молчал. И это было хорошо. Это означало, что он слушает и пытается анализировать. Заговорил второй сатларм:

– Очевидно же, брат, потому что он – наш враг. Он сам это сказал ещё вначале.

Первый сатларм ему отвечал, и так и он говорили друг с другом, обсуждая смерть одного из них, пока этот разговор не был прерван их недавним противником. Постоянно изламывая голос, пытаясь не отражать, а именно порождать речь, он отвечал. И хоть его слова содержали в себе ошибки, всё же стражи Святой Империи поняли то, что он хотел сказать. Валтолил своими действиями порождал слишком много хаоса, из-за чего сущность этого человека начала приближаться к сущности хаоса и просто-напросто притянулась к большему хаосу, став её частью. Он даже сказал, что таков закон хаоса. Сатлармы это, конечно же, поняли по-своему, а потому принялись осуждать и критиковать его. Однако межпространственный воитель сказал, что они из разных миропорядков, а потому не им осуждать его, ведь и он не осуждает их, хотя согласно закону хаоса весь этот мир и они в том числе должны стать хаосом. Но он пошёл дальше и рассказал этим невежам цель своего визита сюда. Они принесли мирам подарок, а именно равновесие. Они, жители серединного пространства, смогли отыскать это самое равновесие, при котором не происходит катастрофы. Он хотел добавить что-то ещё, но сатлармы, проявив слепой фанатизм, не стали его дослушивать, а принялись утверждать, что он – враг, и его нужно уничтожить. Я же счёл слова представителя хаоса очень важными, а потому пожелал продолжить разговор с ним о его подарке. Но, прежде чем начать расспрашивать его, я избавился от этих невеж, нагнав на них жуть, так что они, страдающие от кошмарных видений, пустились наутёк. После этого я предстал перед ним. Но он первым начал разговор, заметив, что я похож на них внешне, однако внутренне отличаюсь. Я объяснил ему, что эти слабые существа не способны прозревать сущности, а потому, чтобы иметь возможность быть среди них, но не поднимать никакого волнения, мне нужно облачаться в иллюзию. Сказав это, я стал тем, кем был всегда – скелетоподобным зоралистом, наполненным силой смерти и Пустоты. Воитель хаоса оглядел меня и сказал, что теперь внутренний и внешний я соответствуют друг другу. Однако он не остановился на этом и принялся задавать вопросы по поводу моего предназначения. Чтобы я мог рассчитывать на его ответы, пришлось дать свои. Я рассказал ему, что здесь пролегает замысел великих, и мы пришли сюда, чтобы участвовать в нём. Рассказав это, я стал расспрашивать его о подарке, который он сделал всем нам, что за равновесие принёс он мирам. И, собрав воедино все его попытки выразить свои мысли, я понял, что это не он и даже не другие хаотические порождения, которые пришли с ним сюда, принесли этот дар. Но в межпространстве есть некто, другое хаотическое существо, скорее всего, их повелитель и творец, возможно, какой-нибудь из великих, который как раз таки даровал мирам покоя возможность принять в себе хаос. И восемь межпространственных гостей, а также территория, изменённая межпространством, которые могут находиться в пространстве и не разрушать его, как раз таки есть дар. Но из слов собеседника я также понял, что имеется второй дар. И он не здесь, не на этой планете. Он лежит где-то далеко в этом пространстве, в глубине космоса, среди звёзд, буквально с его слов, между звёздами. И его попытки объяснить, что же там находится, было очень сложно понять. Из того, что он мне пытался объяснить, я понял немногое, а именно, что это была какая-то связь, дыра и преобразователь пространства в межпространство и обратно. Из некрополиса был выделен один из призраков, чтобы он направился в пространство этого мира на поиски непонятного подарка хаоса мирам покоя.

Наши беседы продолжились. И с каждой сказанной фразой становилось очевидно, как улучшалась речь этого существа. Чем дольше он говорил, тем лучше удавалось понимать его. Но только если разговоры касались чего-то, находящегося в пределах пространства. Когда он пытался описывать всё, находящееся в его среде обитания, он терялся в словах, и разобрать речи было невозможно. Что ж, приходилось обсуждать с ним то, что было здесь, у нас, ведь таким образом продолжалось обучение тому, как представителю межпространства адаптироваться к обитанию в пространстве. Потянулись дни наших бесед. Он просил называть его не представить хаоса, а воитель равновесия, ведь, если бы он был хаосом, то сейчас этот мир перестал бы существовать. А так как они удерживают равновесие между хаосом и порядком, то так его уже называть нельзя. Если бы кто-то из существ порядка сумел бы отыскать способ, как оказаться в межпространстве, то тогда бы гости из пространства стали воителями равновесия, когда как их, исконных обитателей, было бы правильно называть воителями хаоса. Мы считали, что его мысли очень ценны для нас. Так что наши беседы продолжались.

Однако ж довести до конца наш диалог мы не смогли, нам так и не удалось дойти до такой степени его речевого развития, чтобы он сумел объяснить, какие условия царят в его родной среде обитания. Потому что на авангард, где раньше находился Загрис, напал очередной рыцарь зла, порождённый пустыней. Но на этот раз он был гораздо более могущественен, чем раньше.

Скверные, ничтожные существа, отравляющие своим присутствием дух покоя. Из-за этих мерзких людей всё, что раньше было незыблемым, начинает рушиться. Всюду, где бы ни появились эти ничтожества, начинается упадок. Лучше бы после великого поражения Святая Империя продолжила существование и не стремилась залатать дыры в самой себе, набирая в свои ряды этих ни на что не годных порождений. Это как если бы враг пробил в стене огромную брешь, а защитники потом взяли песка, очень много песка и, смешав с водой, возвели на месте пролома заграждение, успокаивая самих себя тем, что раз уж через эту стену не проходит свет, то и враг через неё точно не пройдёт. Сколько империя сакров претерпела трудностей, которые принесло им наличие людей, что, наверное, для их Сакраарха стало очевидно, что он всё-таки ошибся, пригласив их к себе. Этим наверняка и объясняется то, что он безмолвствует в ответ на их мольбы. Это видно из того, какими скверными остаются эти существа, даже будучи под эгидой святости. Но также это подтверждается их словами.

Таквонд. После того, как отряды других опорных пунктов, посланные в сердце пустыни, были уничтожены, этот оставался оплотом могущества, и многочисленные воители, которые скопились тут, продолжали пребывать в ожидании того, когда же к ним явится полководец и поведёт их в сражение. Но, как выяснилось, у здешнего фурука другие дела. Занимаясь благоустройством своей столицы, он совершенно позабыл обо всех, кто проживает на его территории. А потому здесь хоть и был надзор, всё-таки беззаконие творилось повсеместно. Совет лармудов не вникал в жизнь лерадов и чародеев. Но магических дел мастера были сносными людьми, в отличие от стражников, хотя тоже были не без греха. Но щитников было подавляющее большинство, а потому их грехи затмевали за собой всех остальных. Словно густой туман, за которым не видно никого и ничего. А все праведные дела были подобны размытым источникам света, что тщетно пытаются пробиться сквозь это марево. Лармуды, само собой, тоже не были безгрешными и создавали этот образный туман, за которым скрывались тусклые очаги их благородных дел. Настроенные на битву и сражения, эти громилы погрязли в бессмысленных разговорах, представляя, как бы они сражались с тем или иным противником. А, как известно, у Святой Империи есть три самых могущественных врага: огненные саткары, мрачные хахормес и мы, бессмертные. Их размышления были смехотворны. Ведь, согласно высказываниям лармудов, они уже давно победили и саткаров, и хахормес, и нежить. И каждый думал так же, старательно избегая поднимать тему, почему же тогда краснокожие существа изредка появляются на границах Святой Империи, совершат какие-нибудь подлые дела, а после убираются восвояси. Или почему никто не может прекратить нашествие служителей дарга тьмы и возведение Туманных башен. Или почему оплоты нежити продолжают существовать, и все попытки хоть как-то избавиться от них терпят крах? Многочисленные воинства приходили на места обитания бессмертных, но все до единого складывали свои головы и пополняли это неуязвимое воинство. Об этом постоянно умалчивалось. И как бы в насмешку над ними я всё-таки решил задать этот вопрос, и как пример привёл одно событие, которое сохранилось в памяти лармуда Туониса, которого Вехойтис обратил в бессмертного. В тех воспоминаниях я обнаружил момент, когда на слуху у всех была трагедия, произошедшая с воинством Нетандала, который по приказанию улфурука направил достаточно большое воинство на оплот бессмертных, который образовался на одном из погостов, что располагался на границе Святой Империи. Взяв его за основу, я вступил с ними в беседу:

– Не так уж мы велики, как о том любим трезвонить. Ведь та нежить на Колостовском упокоище до сих пор ещё находится там. И не было слышно славных вестей о том, чтобы кто-то её оттуда всё-таки изгнал.

Я приумолк, вглядываясь в их сущности. Ощущалось, как скверно сделалось им от того, что я вспомнил это происшествие. Да, эта и множество других историй уродливым пятном лежат на репутации Святой Империи, а каждый лармуд привык брать на себя все грехи и всю славу сатлармов. Один из них быстрее других нашёлся с ответом:

– Брат, эта история произошла в те далёкие времена, когда и мы-то ещё не были рождены для того, чтобы нести святость другим мирам. Зачем ты вспомнил её? Ведь мы-то никак не сможем исправить это.

Тут же его слова подхватил второй исполин:

– Да вообще неизвестно, что там происходит, на этом самом упокоище. Быть может, там уже и не осталось никого.

Мой же ответ бы таковым:

– Нежить, как известно, вечна. А потому, если их не истребить, они так и останутся на том месте, продолжая создавать угрозу для всякой жизни, которая появится близ их обиталища. Время над ними не властно. Но главным в этой истории вовсе не их наличие, а то, что Нетандалу не удалось их изгнать. Сколько в его отряде было? Три тысячи отборнейших воинов? Готов поклясться светом протектора, что бессмертных на том погосте обитало в десятки раз меньше. Так что не так уж мы и велики, получается.

Разглядывая их души, я видел, что умом они принимали мои слова, однако сердцами отвергали это и не желали мириться с собственной ничтожностью. Но вслух сказать что-либо побоялись по этому поводу. Лишь только когда я вновь отделился от них, чтобы продолжать пребывать в одиночестве и подальше от этих скверных сознаний, они принялись возвеличивать самих себя, чтобы восстановить собственную репутацию, которую попрал «этот самодовольный и маловерный отступник, готовый предать Святую Империю». Да, слова их были очень острыми, однако так принято среди лармудов, что никто из них не восстанет против себе подобного. Каждый громила держал в своём уме, что раз уж он служит в Святой Империи, раз уж Сакраарх даровал ему свою милость и свою силу, так что он удостоился чести быть лармудом, тогда всё в порядке. Для них положение человека всегда было доказательством праведности. Лерады и простые люди в их глазах стояли на одной ступени, потому что стражниками как раз становились простые люди, а, значит, меж ними пропасть не такая большая. На чародеев они не смотрят свысока. Больше не смотрят свысока, потому что сатлармам, обладающим магическими знаниями, удалось завоевать их расположение своим поведением. Лармуды видят, как эти чародеи изо всех сил стараются служить на благо Святой Империи, что не вовлекаются в пороки и скверну, а потому перестали глядеть в их сторону, чтобы высматривать нечестие и коварство. Но это же и служит их изъяном, ведь теперь они упускают из виду нечестие, которое начинает проникать в сердца ордена чародеев.

Лармуды считают праведность своим мерилом. Однако ж здесь они проявляют излишний фанатизм, из-за чего порой выходят за границы Священной Белой Книги. А ведь превышение полномочий также есть грех, который не очень-то нравится правителю. В любой системе важна точность исполнения, не допускать преуменьшения значимости слов, но и ни в коем случае не переходить границы написанного. Если уж лерады постоянно преуменьшали значение законов своей империи, то лармуды действовали совершенно иначе – ставили себя выше закона, придумывая того, чего нет в книге, дарованной Сакраархом сатлармам. К примеру, та самая проверка, которую Туонил недавно устроил Вехойтису. В Священной Белой Книге нигде не даётся руководства о том, чтобы каждый желающий войти в какой бы то ни было город Святой Империи, доказывал своё право пребывания в этом городе с помощью сражения. И да, можно бы подумать, что нигде и не запрещалось устраивать такую проверку, а потому фурук Озентвалла не совершил греха. Однако, чем примечательная Святая Белая Книга, так это тем, что там очень мало законов, но в основном записаны основополагающие истины, которые можно применять в разных условиях и обстоятельствах. К примеру, Сакраарх сказал, что каждый в Святой Империи обязан с уважением относиться к свободе выбора другого человека. Будто то благо или нечестие. Но во втором случае нужно предать отступника поруганию, чтобы он раскаялся. Однако делать это нужно с кротостью и уважением, чтобы в святых служителях не зародилась скверна. Истина в данном случае заключается в свободе. Города – это крепости, в которых каждое существо ищет убежища. И препятствовать кому бы то ни было свободно входить в крепости означало попрать истину о свободе. И не только. В Святой Белой Книге есть множество принципов, которые затрагивает это повеление фурука проверять каждого входящего в его город. Я же привёл не самый очевидный из них. Таким образом получается, что Тебентил ставил свой закон выше закона их протектора и выходит за границы воли своего господина. Это было грехом.

Таким образом получалось, что наличие людей в Святой Империи было большим изъяном. Они не могут придерживаться равновесия. Им постоянно необходимо удаляться в крайности. Это их особенность, как грешных существ, несовершенных творений, в которых нет силы великого. И, сколько бы ни отыскалось признаков этому, очевидных и не очень, они будут продолжать это делать, а ещё, помимо этого, утверждать, что они поступают правильно, что они действуют сообразно своей сущности, что изменить их уже не получится. Да, меч тоже затупляется, однако ж его можно исправить. И ремни на доспехах могут лопнуть, так что перестанут держать, но их чинят. Всё, что приходит в негодность, в кратчайшие сроки исправляется, чтобы продолжать служить дальше. Человек, являясь негодным существом, не поддаётся исправлению. И в этом заключён также один из грехов.

Колентеил был самым обычным лерадом. Он ничем не отличался от всех остальных, однако ж другие стражники считали его святым и всегда говорили ему, что он уже на половине пути к нимкару. Обычно так говорят о том, кто готов стать лармудом. Но мнение сатлармов по этому поводу не является мерилом. Таинство обращения лерада в лармуда всегда было скрыто от умов и глаз. И множество всяческих мифов с предположениями вокруг этого крутится. Кто-то считает, что лерад, в котором скопилось достаточно праведности, чтобы стать лармудом, убивает сам себя, и его тело в тот же миг преображается, так что он пробуждается от смертного сна уже изменённым. Иные думаю, что апогеем этого процесса служит смиренная и долгая молитва в храме, по окончании которой он как раз таки преображается. Входил лерад, выходит лармуд. Третьи полагают, будто бы нимкары замечают того, кто готов стать ближе к ним, приходят к такому человеку и возлагают на него руки, чтобы могущественная сила снисходила на него и меняла тело с душой. Но на самом деле всё намного проще. Есть ордены, где воспитываются лармуды. Туда приглашаются те, кого фурук или улфурук, а также некоторые из громоздких воздаятелей признают достойными. С ними проводится серьёзная тренировка, чтобы подготовить физическое тело к ношению тяжёлых доспехов. Но также во время этой тренировки новый лармуд изучает устав, в котором говорится, что входит в обязанности могучего воздаятеля и что запрещается ему делать. Помимо этого, на изменение личности влияет также пример других членов его ордена. Если в самом начале лармуд ещё напоминал лерада, то в конце, когда он уже надевал свои доспехи, он был неотличим от своих собратьев. Но даже так, формирование могучего бойца Святой Империи продолжалось. Теперь на него начинала воздействовать сила Сакраарха. Да, он существует, но после Мордалали практически перестал участвовать в жизни сатлармов. Эта сила была неощутима, однако они каким-то образом понимали, что с ними их владыка. И это понимание вызвано не их фанатизмом, якобы они настраивают самих себя на то, что с ними их протектор и они справятся с любой бедой. Нет же, разглядывая их разумы, я видел, что они это именно осознают. Сам я никогда не ощущал на себе воздействие силы их владыки, но видел, что они отчётливо осознают, в какой мере одарены могуществом света. А потому, если кто-то сомневается в собственных силах, лармуды никогда не уговаривали его. Это значило, что воитель взвесил свои возможности и понял, что он не справится с поставленной задачей. В этом не было ничего зазорного. Просто формирование могущества лармуда продолжалось, и нужно было время для того, чтобы он стал пригоден для исполнения той или иной задачи. Так, продолжая служить и взращивать в себе святые силы Сакраарха, тяжёлый латник готовился к превращению в нимкара – высшую форму святого служителя, некое духовное существо, что-то на подобии призраков некрополиса, которые не обладают плотью, но способны взаимодействовать с миром физическим. Теперь уже для лармудов таинство перевоплощения в нимкара остаётся загадкой. Но, в отличие от лерадов, они вовсе не зациклены на том, чтобы пытаться строить теории, как именно это происходит, а сосредоточены на исполнении своих обязанностей. Да, такой настрой заслуживает уважения. И как же он отличается от настроя стражей. Воздаятель на фоне того, кем он раньше был, выглядит очень и очень внушительно. С ним происходят поразительные изменения. И всё же одно остаётся неизменным – грех. Да, под действием святой силы он тоже преображается. Но факт остаётся фактом – он никуда не девается. А потому можно предположить, что и нимкар, полученный из лармуда, также перенимает от него эту ничтожность, которая, может быть, и преобразуется во что-то новое, однако всё же остаётся грехом. И, получается, духовная сфера наполняется существами, заражёнными этой скверной, которая, словно едкая зараза, передаётся от одного к другому, что ведёт к рождению гнусных идей, слов, поступков и поведения. Так что нечего удивляться, что в империи святости и света происходят всяческие несчастья на подобии Малалитали.