Чтение онлайн

Его слова показывали, что он погряз в раздумьях. Читая душу этого человека, словно раскрытую книгу, мы могли увидеть, что в нём нет фанатизма. А потому опыт познания человека мог подсказывать нам, что раскрытие моей сущности возымеет необходимые для нас последствия. Но всё это, опять же, было лишь опытом, а потому узнать наиболее точный исход его реакции было невозможно даже со способностью предвидения. Возможность заглядывать наперёд с помощью зора наиболее действенная только против несовершенных существ. Для того, чтобы предвидеть поведение существ, стоящих выше простых смертных, нужно нечто большее. И этот Виконт был из числа тех, кто стоит выше. После того, как стало понятно, что безмолвие затягивается, зазвучал мой ответ:

– В большинстве миров мы известны, как нежить. И мне ведомо, какой образ предстаёт перед тобой, когда ты слышишь это слово. Скажу лишь одно – часть из этого верна. Мы – тьма и смерть, мы – противоположность жизни. И всякий, кто наделён дыханием, не может сосуществовать рядом с нами. Но мы – некто больше, нежели просто восставшие мертвецы, ненавидящие жизнь. Мы – разорад, созданные из смерти, очищенные от скверны жизни и облечённые в праведность бессмертия. Наши прошлые грехи стёрты. А новая сущность защищает от их повторения.

Было очевидно, что органиста тронули мои слова, и его душа поколебалась. Сразу же возникло желание отвергнуть меня, попросить уйти и больше не возвращаться. Однако разумом он понимал, что перед ним не та нежить, которую он знает. Я с ним разговаривал, и ему отверзлись многие грани моей личности. Своим незрячим взором он видел мою праведность и чистоту. И это было основанием не просто для того, чтобы не отвергать меня, но так вовсе для того, чтобы продолжить беседу.

Так прошло несколько дней, в течение которых я приходил к нему, чтобы рассказать о разораде и о самом себе. Ему открылась моя история – история полководца, который получил от управителя приказание очистить страну от остатков чудовищ, которые раньше проживали тут, как со всем усердием я принялся обучать доверенных мне воителей. Но вот только Зорага нагрянул быстрее, чем я завершил это дело. И тогда-то мои глаза открылись – что чудовищами были как раз таки те, кто направлял меня. И я вместе со всеми своими воителями восстал против людей, но не пошёл на их города, потому что ночь смерти ещё не настала. Да вот только люди сами приходили ко мне. Приходили, чтобы отдать свои никчёмные души для служения тьме. Так моё воинство увеличивалось. И моя власть росла. Но вот, наступил момент нести смерть. Ночь мщения живым началась с того, что ко мне пожаловали пятеро гостей, а с ними был шестой – бог из Пустоты. Объединив нас всех, он дал нам новое видение и понимание. И после этого всё изменилось. Я стал частью разорада. Виконт очень сильно порывался вызнать самые глубины нашей сущности, чтобы ещё лучше понять путь разорада. Однако от его разума это было сокрыто. И хоть я ему не говорил и даже не намекал, но он догадался сам, что для обретения полного понимания не только нашего мышления, но и всего великого предназначения, он должен стать одним из нас. А, глядя на меня и осознавая, что я – бессмертный, что я – нежить, он не видел во мне признаков постороннего вмешательства, словно бы я – чья-то марионетка. И это развеивало все мифы, которыми обросла история о нас. И он почти что готов был решиться стать одним бессмертным. А мы готовы были принять его в наши ряды. Но осознание того, сколько в нём произойдёт изменений, всё же отпугивало от этой идеи. Но мы не торопили его. Я лишь продолжал изо дня в день приходить в храм Озентвалла, чтобы укреплять его решимость и продолжать взращивать праведную тьму в его душе. А непрестанные размышления, которыми он был объят, помогали ему принять это решение. Как и мы, он был праведен, а потому, находясь в окружении нечестивцев, он ощущал своё одиночество. А тем более недуг. Хоть он и научился обходиться без своего физического зрения, всё же его отсутствие было изъяном, из-за которого он не мог отправиться туда, куда ему хотелось. И ему приходилось маяться. А потому иногда в наших с ним беседах он спрашивал меня о различных изменениях, которые произойдут, если он обратится в разорад, если он будет воссоздан из смерти. И мои ответы также прибавляли ему желания стать одним из нас. Так что в одни из светлых столичных дней, когда мозаика храма отбрасывала на пол разноцветные блики, из жизни ушла праведная душа для того, чтобы взращивать свою праведность во тьме бессмертия.

– Тот, кто жаждет праведности и света, тот, кто воздыхает от нечестия и тьмы, приди к нам. Приди, чтобы встать в один ряд с теми, кто бросает вызов богомерзким тварям, чтобы изничтожать их. С нами – наш владыка Сакраарх. Он – протектор всякой святости и чести, он – великий светоносец и повергатель тьмы, он – истинный бог. Не страшись смерти, потому что тот, кто погибает за имя его, восстаёт, чтобы продолжать служить ему и радовать его милостивое лицо. Не страшись врага, потому что тот, кто идёт во имя света, получает и силы, чтобы ниспровергать тьму. Не страшись совершить ошибку, потому что тот, кто доверился Святой Империи, обретает путь совершенства и начинает с каждым разом совершать всё меньше ошибок. С нами – наш владыка Сакраарх, с нами – истинный бог.

С такими лозунгами первейшие сатлармы приходили к простым людям, чтобы обратить их в свою веру и набрать новых рекрутов. Сейчас всякий, кто услышит эти слова, станет держать подальше от тех, кто изрекает их. Но тогда всё было иначе. Доблестные лерады и могучие лармуды внушали благоговейный трепет и уверенность. Их могучие голоса звучали не просто убедительно, но буквально божественно. Громкий и уверенный тон, чистый и направленный звук. Могучая и непреодолимая стать. Взоры, наполненные искренностью и добротой. Ауры, источающие свет и праведность. Да, тогда ещё истинная праведность наполняла души воинства истинного света. И они внушали доверие. Не было того, кто отверг бы их предложение. Каждый вступал в их ряды. И территории Святой Империи непрестанно расширялись. Сатлармы проникали в новые миры и набирали миллионы новых воителей в свои ряды. Под покровительством Сакраарха шли рост и процветание. Деревни превращались в города, города крепости, крепости – в неприступные обители света. Мирная жизнь била ключом, рождались дети, не было бедняков. Никакой враг не осмеливался нападать даже на самые крайние поселения. А тех, кто всё-таким осмелились сунуться на территории, подвластные Святой Империи, лерады и лармуды быстро сокрушали. Все дети и юноши, кого ни спросил, мечтали попасть в строй сатлармов, чтобы получить вечную жизнь и благословения протектора. И, когда в казармы приходили молодые мужчины, чьи года позволяли нести военную службу, их проверяли, испытывали, а потом решали, достоин такой войти в рати света или же нет. Коренным жителям никто никогда не отказывал, потому что они были крепкими, ловкими, сильными и выносливыми. Как-никак уровень жизни помогал им в этом. А бывали и такие, кто находили способ прийти в Святую Империю из других миров. И вот в частых случаях таким отказывали. Но побуждали развиваться физически, а после прийти снова. Да, в те дни Святая Империя была беспристрастна, так что никогда никому не отказывала в том, чтобы приобщиться к благословениям Сакраарха. В строю могли стоять как мужчины, так и женщины.

В один из миров, где проживал тот самый виконт, который мне и рассказал эту историю, тоже прибыли сатлармы и начали вербовать всех подряд. И наместник управителя страны, конечно же, принял в своём доме двух проповедников праведности. Дружелюбные лерады рассказали виконту и его престарелому отцу о тех благословениях, которые обретёт каждый, кто станет поклоняться Сакраарху. И наместника это так воодушевило, что он поверил. А вот его отец задал один вопрос. А сможет ли кто-нибудь из служителей Сакраарха иль сам Сакраарх воскресить его самого, а также его жену, чтобы они так же смогли порадоваться праведности, которую принесёт правление нового бога? И вот тут-то проступила первая искра неправедности, первый признак того, что Святая Империя сходит с пути света. Оба лерада преисполнились скорби, подбирая слова, чтобы дать ответ. И пока один делал это более тщательно, другой, будто бы подгоняемый частицей тьмы, которая поселилась в нём, сказал:

– Увы, но нет. Сакраарх обещает лишь вечную жизнь тем, кто живёт. Мёртвым же он обещает вечный покой и забвение в чертогах Дариса.

У второго лерада округлились глаза, и он тут же поспешил поправить своего товарища:

– Какой ещё Дарис? О чём ты говоришь, брат? Лармуды ясно дали понять, что учение о башне Зораг и его мрачном хранителе – это ересь, которую ни в коме случае нельзя проповедовать. Ты только что проклял этого ни в чём неповинного человека на вечное рабство в мире тьмы и смерти.

Первому лераду стало неповадно от того, что он сказал, а потому больше не проронил ни слова, когда как его собеседник стал исправляться и говорить иначе – что всякий, умирающий на руках Сакраарха, попадает в его величественные чертоги, в мир Хельдау, где его душа будет бережно сохраняться на конец эпох, когда все мёртвые услышат его могучий голос и поднимутся из своих заточений, чтобы никогда не умирать и вечно служить протектору света и святости. Виконт и его отец до сгущения сумерек общались с этими людьми, вникая в их учения и задавая интересующие вопросы. Ответы вполне удовлетворяли обоих. Так что они были не против, чтобы сатлармы проповедовали в их городке. Уходя, лерады пригласили виконта к себе, чтобы он встал с ними в один ряд. И он обещал, что так и поступит. Только сначала он хотел бы похоронить своего отца, чтобы потом его ничего не отвлекало от служения Сакраарху.

Всё было хорошо. Сатлармы укоренились в этом мире и стали его хранителями. Но вот уровень жизни, как раньше, не улучшался. Да, теперь города патрулируют латники, а не простые люди, которые-то и с мечом управляться не умеют. Но благословений свыше не было. Люди продолжали влачить свой повседневный быт. А тут ещё положение омрачилось конфликтом с соседним государством, которое отказалось принять покровительство Святой Империи. Разразилась война. И многие мужчины, не получившие приглашение в сатлармы, пожелали сразиться с врагом. И фурук сделал это – позволил людям, не осенённым могуществом Сакраарха и не обученным воевать, вступить в сражение. Более того, им даже доспехов не выдали. Только лишь сказали, чтобы они полагались на всевышнего. Стоит ли говорить, что поражение не заставило себя ждать? Да, многие были убиты. Некоторых взяли в плен. Так и виконт попал в руки фанатичных старообрядцев, поклоняющихся некоему Озин’валлу (кстати, созвучно со столицей Озентвалл). Требуя «ничтожных святош» покинуть этот мир и забрать с собой свою проклятую Белую Книгу, которой они пытались заменить их любимый Промониум, эти фанатично настроенные люди для убедительности выкололи глаза некоторым своим пленникам. И виконту не повезло оказаться в их числе. Так он лишился зрения и не понимал, что происходило всё это время. Вражда длилась довольно долго, но, в конце концов, Святая Империя победила. Всех еретиков изгнали в другие миры, а этот стал очередной колонией Омны. Виконт был посвящён в лерады сатлармов и даже пытался участвовать в тренировках. Но быстро понял, что его внезапно обретённый недуг был огромным преткновением на пути к его мечте. Желая не навлекать на свою семью позора из-за того, что он был пленником, а теперь вынужден мириться со слепотой, он просил его называть просто виконтом. Так как с приходом в этот мир Святой Империи все прошлые титулы и ранги перестали иметь значение, то фурук допустил это.

Но всё-таки посвящение в сатлармы не было пустым звуком или простой формальностью. Сатлармы, прошедшие обряд посвящения, и в самом деле, получают какую-то силу из светлого источника. Они сильны физически, никогда не старятся и обретают что-то на подобии духовного взора, который позволял им видеть больше, чем это дано обычным людям. Но не на столько, чтобы прозревать мысли и сущности. Скорее всего, сатлармы ощущают, когда стоящий перед ними говорит истину или пытается лгать. Но Виконт не пользовался полным спектром возможностей, который он получал от своей новой сущности. А потому он был очень сильно сосредоточен на том, что мог. Истинное зрение помогало ему кое-как ориентироваться в вечной тьме. Но со временем он стал замечать, что этот дар Сакраарха как будто бы раскрывался с новой стороны. Нет, он всё также не мог ничего видеть и довольно сложно ориентировался в пространстве. Но теперь он мог прозревать сущность тех, кто приходил с ним разговаривать. И он стал понимать, что, как одна личность отличается от другой, так и один сатларм не похож на другого. Все они разные и у них разная степень веры в Сакраарха. Но также он видел, что были целые поколения тех, в ком веры было очень мало. Меж ними, то есть теми, кто был сатлармом уже давно, и теми, кто обрёл величие в стенах Святой Империи недавно, пропасть в вере была особенно очевидна. Вторые были очень далеки от своего владыки, первые продолжали уповать на него. И, как следствие, такие, разговаривая с Виконтом о свете, чистоте и праведности, говорили очень много лжи. Да, все они хорошо знали законы Святой Белой Книги и могли цитировать её по памяти, однако Виконт видел, что каждый из них не соответствует ей целиком. В отношении одного легче сказать, в чём он соответствует закону, в отношении другого – наоборот, было проще перечислить то, в чём ему нужно улучшиться. Но ясно было одно – Святая Империя теряла свою святость. Все лерады и лармуды были уже не такими рьяным воителями света, какими они хотели быть. И лишь единожды Виконт разговаривал с истинным сатлармом, который всецело соответствовал критериям, описанным в Священной Белой Книге. Он на всю жизнь запомнил его имя – Гериат. Он вручил Виконту очень важное изделие кузнечного ремесла, так как этот сатларм был мастером в этом деле – латные перчатки. Но не обычные. В них была вложена какая-то сила. Обычное изделие будет тяжёлым, а эти – невесомые. Обычные обеспечат бронёй, но лишат возможности ощущать прикосновения. Эти же превращали любое прикосновение в такой набор ощущений, что теперь Виконт мог буквально видеть своими руками округу. Из-за того, что раньше этот человек увлекался игрой на фортепьяно, ему быстро нашли новое поприще в рядах святого народа – органист в храме. С тех пор он на протяжении множества десятилетий исполняет известные композиции, а то и вовсе сочиняет их сам. Он постоянно менял место своего жительства. Сначала в рамках одного измерения, а после уже стал путешествовать и по другим, чтобы, как говорит сам Виконт, развивать свою способность ориентироваться в пространстве, а не привыкать к нему и ходить по заученным маршрутам. С каждым разом привыкание происходит всё быстрее и быстрее. Здесь, в колонии Сэкроса, он прослужил порядка 5 лет, и уже хорошо изучил, нет, не свой храм. Это он сделал в первую половину года. Но свой город – настолько хорош артефакт Гериата. Но теперь эти перчатки – лишь напоминание о прошлых днях, потому что, обратившись в разорад, он не только вернул способность видеть, но получил гораздо больше этого.

Мрачные симфонии, которые звучали в храме Озентвалла, несли с собой частицы истинной тьмы, а потому всякий, кто приходил сюда по своим делам, впускал в себя эту самую тьму, которая призвана заполнить их умы и вытеснить скверное мышление. Это был своего рода эксперимент, возможно ли очистить разум человека от ничтожных потребностей, которые он взрастил в себе на протяжении всей своей жизни. Забегая наперёд, скажу сразу, что эксперимент окончился неудачей. Даже воздействуя на сокрытые глубины мышления человека, куда он сам никак не мог добраться, мы никого не смогли изменить. Пока человек не захочет сам что-то менять, всякое воздействие извне будет бессмысленным. А потому Сакраарх поступил очень мудро, издав Священную Белую Книгу, в которой изложил все законы в своей империи. Тот, кто жаждет быть сатлармом, станет вчитываться в это послание, примется изучать его, докапываться до глубин. А, поняв, постарается применить. Применив, увидит пользу, запомнит и продолжит применять. Только лишь так человек сможет поменять своё мышление, только лишь это поспособствует его очищению. Пусть хоть перед ним свершится великое чудо, путь хоть его жизни будет угрожать опасность, пусть хоть его заставят поступать иначе – всё это, если и поможет, то лишь временно. Пройдут сроки, чудо забудется, и всё вернётся на круги своя. Исчезнет угроза жизни – и он снова возьмётся за старое. Чужая власть отступит, но урок так и не будет усвоен, цель так и не будет достигнута. Человек должен только лишь сам попробовать, понять и захотеть. Только лишь тогда будут предприняты хоть какие-то изменения. Но всякого, кто не будет пытаться пробовать, понимать и желать, ожидает гибель и забвение.