Чтение онлайн

В это время некоторые из бессмертных Озентвалла переселяются в другие города западного Сэкроса. Они селятся там и пытаются отыскивать других достойных людей, кого можно обратить в бессмертных. Вместе с тем в отдалённых селениях, расположенных на самом юге, происходят набеги чудовищных рыцарей. Пока что лерадам удаётся их сдерживать, однако они вынуждены признать, что борьба с ними с каждым разом даётся всё сложнее и сложнее, о чём они непрестанно шлют оповещения в столицу. Да, Тебентила всё чаще посещают сомнения по поводу того, что авангарды сумели победить в Гибельной пустоши. Натиск, и в самом деле, постепенно усиливается, как будто бы порождения пустыни обретают больше силы. И с каждым новым натиском их броня всё крепче, а удары всё мощнее. Улфуруки боятся, как бы не случилось так, что однажды к ним заявится такой враг, которого они одолеть уже не смогут. Фурук-лармуд пребывал в немилости из-за того, какие донесения к нему приходят, потому что это не позволяет ему сосредоточиться на чём-то одном. А вся проблема заключается лишь в малом – советники. Лармуд привык брать все удары на себя. Вот и сейчас он предполагает, что должен разбираться со всем сам. Ему советовали разделить с кем-нибудь свою власть, чтобы не бороться с проблемами в одиночку. Однако он не желает этого делать. Хотя сам тут же негодует по поводу того, что его буквально завалили горами проблем.

Таким образом прошёл целый год. Фурук Озентвалла так и не продвигался с делом о сатлятага, продолжал негодовать по поводу новых донесений из отдалённых поселений, а также оставался в неведении о том, как закончилось сражение в Гибельной пустоши. Точнее, Кристополк уже начал сообщать о том, что первые воители скорби стали умирать от старости, и участия Тебентила уже не требовалось в этом деле. Так как экспансия этого мира продолжалась, начали возводиться новые поселения. Точнее же, делались попытки возводить новые поселения. Как только чародеи со строителями приступали к сотворению первых построек, из сердца пустыни являлись чёрные рыцари, а после расстраивали все планы Святой Империи. Ответственные за строительство взывали к своему фуруку о том, чтобы тот выслал охрану, однако лармуд ничего не предпринимал по этому поводу, ссылаясь на то, что у него полно и других забот, которые требовали срочного разбирательства. И, если говорить честно, о главном сражении вообще никто не вспоминал, потому что и так было очевидно: воинство святых воителей потерпело поражение. И хоть фурук не смирился с этой мыслью, поклявшись самому себе, чтобы обязательно расследует это дело, как того требовал закон Священной Белой Книги, к этому вопросу он лишь возвращался в собственных мыслях. Занятость местными и, честно говоря, не столь важными проблемами несла некое удовлетворение для его мятежной души, алчущей праведности, когда как вопросы, которые требовали немедленного решения, простаивали, решаясь, по сути, сами собой. К примеру, за этот год чародеи по его приказанию возвели великое множество изваяний Сакраарха по всему городу, а также некие святые места покоя, которые представляли из себя веранды со скамьями, что расположены с четырёх сторон прямоугольного монолита. На нём были выгравированы отрывки из Священной Белой Книги, чтобы люди, приходя в это место, могли не только насладиться отдыхом, но и приобщиться к мудрости владыки.

В ночь с 18 на 19 иттала, когда луна была почти что в полной фазе, увеличивая могущество зора во много раз, каждый, кто в этот миг не спал, мог наблюдать довольно необычное явление – на западе с небес на землю далеко за пределами территории, которую пока что успели освоить сатлармы, упал какой-то необычный предмет. Пролетев немного параллельно горизонту, он сделал довольно резкий крен и полетел почти что перпендикулярно, со всей скоростью вонзившись в плоть земли. Конечно, простые люди, да и сатлармы не придали этому никакого значения, ведь далее не последовало никаких необычных событий: не содрогнулось подножие земли, не произошло никакой ослепительной вспышки. Но, глядя на всё это своим всепрозревающим взором, мы видели, что таким образом в этот мир явились иные существа. Наша сила смогла предвидеть их пришествие, однако знаний о том, кто же это, она не дала. А потому возникла необходимость явиться на то место, где пришельцы соизволили приземлиться, чтобы разузнать о цели их визита.

Посреди тёмного и глухого леса из земли, чуть наклонившись на север, торчала высокая башня. Вершина её, как и основание, представляла из себя остроугольный наконечник, подобный наконечнику стрелы. Только если сверху он смотрел в небеса и оттого был прекрасно виден, то внизу он уходил в землю, так что физическим взором его видеть было нельзя. Получается, эта конструкция представляла из себя сильно вытянутый прямоугольный параллелепипед, концы которого были четырёхугольными пирамидами. Но из-за того, что один из концов скрывался под землёй, создавалось впечатление, будто бы это накренившаяся башня с остроугольный крышей. Более того, это была не физическая конструкция, какую могли возвести те же сатлармы, потому что, в отличие от обычных построек, та, которую я лицезрел в тот миг, стала меняться, выравнивая своё положение. Но и это она делала вопреки законам мирозданья. Как будто бы она была не физического происхождения, постоянно искажаясь, а также извиваясь, подобно волнам, которые разбегаются по водной глади от броска камня. Постепенно таким образом её положение поменялось так, что она стала глядеть ровно в зенит, напоминая теперь самые обычные постройки. Я пытался взирать на неё своими глазами, силясь понять, что это такое и как оно устроено. Однако ничего не помогало. Для разорада не было ничего невозможного, однако ж в этот миг происходило самое невозможное. Мы не видели ничего. Моими глазами сейчас смотрели все бессмертные, предоставляя мне свои способности и знания, чтобы проникнуть в таинство этой конструкции. Но ничего не помогало. Ничего, кроме лишь предсказания будущего. Зора показывал, что вскоре эта башня начнёт извергать из себя тех, кто прибыли сюда на этом устройстве. И видения предсказывали то, что невозможно описать. Более того, когда настал миг гостям этого мира явить себя, мой взор всё равно не мог объять их сущность, как словно они были гораздо-гораздо больше нас, как будто бы они стояли на одну, если не больше, ступень развития выше разорада.

Их тела были сотканы из хаоса, того самого, что пролегает за пределами пространств. Но только если тот хаос не был ни живым, ни мёртвым, ни разумным, ни безумным, этот же имел движение и направленность, что свидетельствовало о наличии хотя бы уж примитивного разума. Как будто бы какие-то части межпространства вдруг обрели сознание и решили пуститься сюда, в миры. И это было наивеличайшим парадоксом, потому что всем известно, что даже мельчайшая частица межпространства не может существовать в пространстве. Она будет настолько нестабильной, что устремится заполонить собой всё, весь этот мир, все планеты, все звёздные системы, все галактики, всю вселенную, обратив пригодное для жизни место в хаос, не отличимый от всего остального. Но здесь мы видим совершенно иное, парадокс – хаос межпространства существует в пространстве. И ошибки никакой быть не может. Всё, что известно на сегодняшний день о серединном пространстве, сейчас присутствует здесь, внутри этих самых существ. Хотя можно ли назвать их существами? Искать способы взаимодействовать с ними было пока что рано, ведь ещё можно продолжать узнавать о них из обычного наблюдения. И с первых же мгновений стало понятно, что им также необходимо было время для того, чтобы научиться жить в новых условиях.

Их тела были бесформенными. Просто медленно перемещающиеся сгустки хаотично бурлящего пространства. Можно подумать, что они просто бесцельно кружатся на месте. И да, они кружились, но не бесцельно – таким образом они старались приноровиться к тому, как перемещаться в рамках пространства. Кто знает, какие законы мирозданья действуют в межпространстве? И есть ли эти законы там? Во всяком случае, сейчас те, кто никогда не существовали в пространстве, пытались это делать. И получалось это у них довольно успешно. Не успело ночное светило достаточно уйти от своего первоначального положения, как эти сгустки обретали направление и стали совершать простые манёвры. Например, обходить деревья, а не просачиваться сквозь них. Например, останавливаться и менять направление. Но было заметно, что, когда они останавливались и стояли какое-то время неподвижно, их размер уменьшался. Но, стоило им только продолжить движение, как они возвращались в обычное состояние. Также я увидел, что у них было коллективное мышление, ведь, поняв, что бездействие губительно влияет на них, они решили проверить, что будет, если продолжать стоять во что бы то ни стало. Но вместо того, чтобы начать проверять это всем вместе, они избрали одного из них, и он стал уменьшаться до тех пор, пока не перестал существовать. Да, именно так. На том месте, в котором пришелец из межпространства стоял до конца, не было ничего. И он потом не возродился нигде. Их как было девять после гибели десятого, так и осталось. Впервые мы увидели столь необычное явление – межпространство было поглощено пространством.

Да, моим попытки проникнуть своим взором в их сущности так и не давали никаких результатов. Они продолжали быть недосягаемы для меня. Но теперь хотя бы стало понятно, почему, ведь межпространство могущественнее пространства. Это если пространство попадёт в хаос, оно растворится в нём, но не наоборот. А потому и существа, которые способны обитать там, стоят намного выше любого существа в пространстве. И даже то, что они одним только своим присутствием не разрушают этот мир, говорит об их величии. Значит, они сумели придумать способ, как прийти в пространства без их разрушения. Нужно будет найти с ними общий язык, как только они проявят первые признаки возможной коммуникации. А пока я продолжал наблюдать за их поведением и развитием, тщась вызнать всё, что только возможно, о них таким образом. И некоторые закономерности я мог углядеть. Они постоянно пульсировали, словно бы они все – огромные сердца, что качают кровь. Для чего это нужно было, мы не могли понять. Также они делали попытки менять свою форму, однако было видно, что им это давалось очень сложно. Они пытались удлиняться вверх, но как будто бы гравитация постоянно тянула их вниз, из-за чего они пока что могли только быть в виде объёмных луж, которые ползали по округе. Также они осознавали, что я присутствую среди них, потому что то и дело один или несколько приблизятся ко мне и, застыв на месте, стояли, как будто бы разглядывая или даже пытаясь отыскать возможность обратиться ко мне, заговорить со мной. И я старался говорить с ними различными способами, начиная обычными словами, заканчивая вкладыванием своей сущности в их. Таким образом я понял, что зора для них очень и очень губителен, потому что, воздействуя на одного из них своей силой смерти, я тут же уничтожил его. Мгновенно.

Часть 3

До самого рассвета наблюдал я за тем, как они развиваются и пытаются существовать в рамках пространства. И моё предсказание показывало мне, что они сохранят такой медленный темп своего развития. А потому я решил оставить их пока что одних, а сам ринулся в поселение сатлятагов, потому что в этом месте начала твориться магия.

Маленькая деревушка, которая располагалась на границе Гибельной пустоши, выглядела очень уныло. Построек было крайне мало – всего-навсего восемь деревянных изб, подавляющее большинство которых обветшали, покосились и пришли в негодность. Рядом с каждой такой постройкой было распахано поле. Совершенно очевидно, что последние годы своей жизни сатлятаги доживали как фермеры, выращивая себе пищу. Какое жалкое зрелище. Наверное, для чародея нет ничего более позорного, нежели сгинуть, словно обычный человек, прогнуться под тяжестью времени и умереть в бессилии. Но на это их обрекла Амалиила, одна из сакров, что лишний раз свидетельствовало о глубоком и ничтожном падении Святой Империи. В них не было ничего святого. Сейчас же в живых остались всего два рыцаря скорби. И по тому, как непрестанно содрогался эфир в этом месте, можно было сказать, что они оба очень интенсивно пользовались своей магией. Не нужно даже обладать способностью предвидеть будущее, чтобы понять: они сейчас вели сражение. И это в самом деле было так. Двое чародеев, облачённых в чёрные рясы, противостояли одному чёрному воителю, пришедшему к ним из сердца пустыни. Они просили у Тебентила прислать к ним палача, однако лармуд постоянно отказывал им в этом. Но вот ирония, другой палач пришёл по их душу. Но, по всей видимости, Кристополк и его друг желали умереть именно от собратьев.

В руках чёрного рыцаря зла был огромный двуручник, с помощью которого тот пытался сразить их. Но, по всей видимости, тот, кто сотворил воителя, не вложил в него достаточно своей силы, потому что его попытки нанести удар были очень и очень смехотворны, так что даже двое пожилых магов умудрялись предвидеть их, а после – уклониться, из-за чего громоздкий меч либо ударялся оземь, либо рассекал воздух. Неведомое создание как будто было лишено рассудка. Оно не совершало никаких манёвров и не придумывало никаких тактик, а только лишь наносило удары либо сверху вниз, либо справа налево, а после промаха делало один шаг вперёд, чтобы повторить попытку свершить удар. Двое чародеев при этом успевали делать два дела: поразить его магией и также с помощью магии отступить, уходя от удара. Латник же ничего не мог поделать, а потому фиолетовые молнии, потоки лазурного огня и оранжевые лучи беспрепятственно разили громилу. Заглянув в прошлое, я смог понять, что битва эта началась недавно. Однако становилось совершенно очевидно, что два сатлятага уже практически победили своего противника, ведь с каждым попаданием в него магии он становился как будто бы более прозрачным, норовя обратиться в стремительно увядающий дух, как это было в те дни, когда мы только прибыли в это измерение. Тогда лерады у нас на глазах сражали этих чёрных порождений пустыни, из-за чего они исчезали, не оставив после себя и следа. Сейчас, спустя столько времени, было очевидно, что зловещие порождения неведомой силы, стали гораздо крепче, из-за чего даже могущественная магия сатлятагов не могла уничтожить их достаточно быстро. Конечно, это также можно объяснить и тем, что двое престарелых чароплётов с годами утеряли свою магическую силу. Но тем не менее, разряды проклятых молний, потоки ядовитого огня и чистый труктиомэ (он же магия со странным названием – синтез) были не простыми огненными шарами, ледяными иглами или бросками камней, которые использовали новички, только-только ступающие на путь познания чар. Чтобы произвести такие магические эффекты, необходимо великое знание, а также не дюжая сила, что как раз таки показывало могущество этих двух сатлятагов. Мне даже не понадобилось вмешиваться. Я лишь посмотрел со стороны на то, как чародеи в чёрных рясах, повторяя одни и те же движения, умудряются каждый раз делать это по-разному. Так что постепенно чёрный рыцарь стал настолько прозрачным, что последний луч труктиомэ завершил его существование, и я своим взором проводил его никчёмную душу в пустыню, а после двинулся к двоим магам, которые пытались восстановить дыхание после тяжкого для них боя.

Со мной заговорил Кристополк. Его голос, дрожа от старости и усталости, был чистым, не усиленным с помощью магии, как это обычно любят делать местные чародеи, чтобы придать своей речи немного внушительности:

– Наконец-то! Тебентил всё-таки помнит о нас! Славься великий Сакраарх! Но почему только один?

Не дождавшись ответа и даже не обратив внимание на то, что я отличаюсь от всех сатлармов, которых он мог видеть, тут же отвечал:

– Не важно, друг мой. Главное, что ты пришёл. А это значит, что мы можем упокоиться с миром в руках нашего заботливого отца, в его светлейших чертогах, ожидая того дня, когда он поднимет нас из праха. Пойдём. Мы покажем тебе место нашего захоронения.

Он применил на себя магию, чтобы укрепить собственное тело, а после заторопился на юг, туда, где невдалеке виднелся лес. Именно там, под корнями деревьев, воители скорби устроили погост, в котором покоились все, кто раньше практиковали тёмные искусства по указанию Святой Империи. Даже отсюда уже можно было видеть, как многочисленные души взывают ко мне, чтобы я даровал им освобождение. И скоро они получат желаемое.

Целый день мы шли в том направлении. Лес постепенно приближался к нам. Да и мёртвые души взывали всё сильнее. Кристополк, несмотря на свою старость, был сейчас очень живым. И всё дело не только в тех чарах, которыми он придал себе сил. Второй сатлятаг тоже применил на себя магию, чтобы не отставать от своего друга. Однако неугомонный рыцарь скорби постоянно останавливался, чтобы тот не отставал. Вторым слагаемым его силы было то, что он пока ещё не собирался умирать. Он хотел передать в руки своего властелина всех сатлятагов, а уже после этого почить и сам. Иными словами, он сделал всё так, чтобы умереть последним. Было и третье слагаемое. Он – самый первый сатлятаг, самый сильный и опытный, кто впитал в себя очень много магии, а потому она пока что ещё продолжала поддерживать его. На протяжении этого путешествия он не замолкал, сетуя на разные трудности, которые пережили мрачные чародеи. Я всё это молча слушал. Кристополк был спокоен и продолжал свой монолог, когда как его друг с подозрением поглядывал на меня. И однажды тот даже обратился к неугомонному воителю скорби и сказал так, чтобы, как он думал, я ничего не слышал: