Чтение онлайн

Сказав это, он стал медленно воздвигать свой шлем на себя, чтобы у Обатила было время собрать всю волю в кулак. И в тот миг, как доспех коснулся макушки Адара, фурук даже вздрогнул, ведь торговец в кожаной одежде в один миг обернулся страшным сик’хайем-зарькилом, чья скалящаяся пасть обнажала сплошные клыки, а жуткие жёлтые глаза вперились в Обатила. Кожа была жёлто-зелёного цвета, позади находился хвост, который медленно покачивался из стороны в сторону. Управитель не выдержал этого взгляда и отвернулся, говоря:

– Достаточно, убери это жуткое обличие.

Шлем последовал обратно в руки, и торговец снова стал человеком. Один из лерадов, которые располагались в главном холле дворца, даже с облегчением выдохнул. Адар, поменяв шлем, заговорил:

– А вот моё другое изобретение. Этот…

Обатил его перебил:

– И ты хочешь сказать: то, что мы все сейчас только что видели, происходит без единой магии? Прям нет даже незначительной капельки, как вы там это называете, кефира?

– Всё так. При помощи кузнечного дела я придал форму…

– Ложь! Такого невозможно добиться одним только кузнечным ремеслом! Если бы это было так, то доспехи нам повали такие же чудовища, каких ты показал мне только что! А это значит, что ты пытаешься скрыть от меня правду. Более того, я думаю, ты пришёл, чтобы осмотреть мои земли и вызнать слабые места в моей империи. Славные лерады, схватить его и отвести в казематы. А я пока поищу орудия пыток, а то они куда-то подевались.

Но Адар лишь сказал:

– Очень жаль видеть, как некогда славная Святая Империя пала настолько низко, что нетерпимость и лицеприятие стали неотъемлемой частью вашего общества.

Фурук хотел что-то ответить ему, однако Адар в тот же миг исчез, как будто бы его и не было никогда тут. Даже повозка куда-то подевалась. Все лерады растерялись. А управитель разразился бранью и стал кричать, чтобы они бросились в погоню за ним, потому что он не мог уйти далеко. Стражники, конечно, поспешили исполнить приказание своего господина, однако это было напрасно, потому что торговца уже не было в этом мире.

Сила истинных проклятий зависит не от силы чародея, а от множества других факторов. Например, насколько сильными были чувства того, кто производил проклятья. Яростный, отчаявшийся, преисполненный горя и ненависти проклинатель призовёт целое бедствие в отличие от хладнокровного и расчётливого убийцы, который из практичных соображений желает ослабить жертву перед тем, как её уничтожить. Но силу может дать ещё и одержимость. Чем сильнее производящий проклятье одержим какой-то идеей, тем больше силы он вложит в свою магию. А если великое множество одержимых творит одно и то же проклятье? Мощь таких чар будет непостижима. Прибавить ещё к этому человеческие жертвоприношения с предварительными истязаниями, можно получить на выходе огромную силу. Нет, сатлармы и чародеи Святой Империи ничего не смыслят в этом. Может, когда рядом с ними будет твориться чародейское проклятье, они поймут это, почувствуют и обязательно обратят внимание. Но то, что я описал, происходило в Кессвене, в этом рассаднике скверны и отступничества. Надо сказать, жители деревни ещё с самого основания готовились к этому дню, когда они произведут огромное жертвоприношение и вложат в свой ритуал весь свой фанатизм. И вот, их приготовления подходят к концу. Последний паломник, пришедший в Манолг, чтобы обратить в свою веру последних претендентов на путь служения Аббарону, покидает стены этого города, возвращаясь в Кессвен. За ним по этому пути, прославляя владыку вечного пламени, идут ещё пятеро, кого он завербовал. С собой в дорогу они упаковали кое-какие съестные припасы и, делая привалы, дважды ночуя в открытом поле, они всё-таки пребывают в это место. Добродушный лерад, стоящий возле врат, любезно встречает вернувшегося брата объятьями и добрыми словами, а после знакомится с теми, кто последовали за ним. Войдя на порог этого поселения, они впустили в себя ауру ереси, так что последние крупицы сомнений выветрились из их голов, и они полностью обратились рабами огненного господина. Поселение ничем не отличалось от всех остальных, только людей было необычайно много. Но и деревня большая, под стать городу, только дома деревянные. Вокруг все пребывают в приподнятом настроении. К слову, они здесь всегда в таком состоянии. И это может показаться хорошим знаком – знаком того, что живётся здесь всем прекрасно. Однако, если присмотреться, то можно заметить еле проступающие признаки безумия. Их радость не искренняя, а улыбки фальшивые. Но никто этого не замечает, потому что всеми правит не здравый смысл, а этот тяжкий дух, что повис над Кессвеном. Видно было, что гнетущая аура одержимости подпитывается отсюда, из этих домов. Но всё-таки больший объём силы исходит из центра пустыни. Узнику могущественной темницы угодно, чтобы эти людишки делали то, что он задумал. Молодой паломник ведёт пятерых к другому лераду, который располагается близ храма-ратуши. Они снова встречают друг друга объятьями, молодой человек представляет ему трёх женщин, одного мужчину и одного юношу. Лерад со всеми знакомится, а после уводит их за собой, чтобы разместить в одном из домов. Паломник входит в храм, где его уже поджидает пожилой улфурук-священник. Не отрывая своего взора от монумента саткара, он произносит, громко и отчётливо, так что юноша его хорошо слышит, несмотря на то, что его голос дрожит от усилия:

– Бекард, мальчик мой, а вот и ты.

– Да осветит его негаснущий свет твой путь, Малендил!
– выпалил на одном дыхании юноша.

– Завершено, - торжественно произнёс старик, - Последний посланник Аббарона вернулся из своего путешествия. А это значит, что можно приступать к великому празднеству.

В голосе Бекарда зазвучала сокрытая радость:

– Это означает, что он скоро придёт?

– Именно так, возлюбленное моё дитя. И как же я рад, что он дал мне сил, чтобы я дожил до этого дня. Пойди на улицу Багрового раскола и войди в дом номер 17. Спроси там Колентеила, возлюбленного дитя Аббарона, которого наш господин выбрал для того, чтобы стать глашатаем начала великого празднества. Сообщи ему, что месса завершилась. Все ранние плоды собраны, и можно приступать к великому дню освобождения. А мы будем ожидать указаний нашего славного властелина через него.

Бекард именно так и сделал. Придя в указанный дом, он обнаружил там лерада, того самого, кто сумел сделать одержимым почти что весь Таквонд и отправить многих из тех, кто там жил, на съедение чёрным рыцарям в сердце Проклятой пустыни. Услышав это, лерад очень мягко и по-доброму отвечал юноше:

– Да, я знаю, мой друг, ведь он сообщил мне, что ты прибыл, так что я отдал распоряжение своим домашним, и они уже пошли по домам, чтобы объявит о завтрашнем празднике.

– Праздник освобождения состоится завтра?

– Конечно. Зачем откладывать? И если ты хочешь мне помочь, то предлагаю тебе дойти до самой северной части нашего поселения и рассказать всем, кто проживает на улице Вестников, о завтрашнем мероприятии. Ты согласен?

– Для меня это будет честью, возлюбленное дитя Аббарона.

– Мы все возлюбленные. Что ж, тогда иди. Вечер близится, а то не успеешь.

И Бекард устремился исполнить поручение Колентеила.

Когда наступило утро нового дня, вся деревня собралась возле храма. Лерады отделяли коренное население от тех, кто присоединился позднее, последовав за паломником, которых их призвал. И первых оказалось в два, а то и в три раза меньше, чем вторых. Перед ратушей-храмом разложили брёвна, так что вскоре там полыхал огромный костёр, настоящий пожар. Жителям не терпелось начать празднество. Хоть они так называли это мероприятие, ничего праздничного тут не было. Улфурук-священник начал творить ритуал, а все остальные поддерживали его. Лерады уводили по одному человеку из группы пришлых жителей Кессвена в храм для того, чтобы истязать их там, а после убить и сбросить в подвал. Это всё было очень странно и неестественно. Однако и неудивительно, ведь сейчас они все находились под властью их возлюбленного Аббарона, который просто сделал их своими марионетками, заставляя улыбаться и отдавать свои жизни ему в дар. И вся эта процедура растянулась на три дня. Люди делали перерыв, чтобы подкрепиться, но после возвращались и продолжали. Сила проклятья копилась над головой и смешивалась с аурой одержимости, так что они становились неотделимыми. Исконные жители Кессвена самозабвенно отплясывали жуткий танец и мрачно твердили одни и те же слова: «Славься великий Аббарон, прими нашу жертву» Вонь от трупов, что наполняла подвал, начала пробиваться в главный зал храма. Но, несмотря на это, лерады послушно исполняли волю владыки негасимого пламени, хотя вдыхание трупного яда было смертельно для живых. И вот, когда солнце начало касаться горизонта, все были убиты. Окровавленные палачи присоединились к мрачному песнопению, кульминацией которой была смерть всех, кто тут находился. Проклятье забрало последние источники одержимости и двинулось огромной тяжёлой, но в то же самое время невидимой тучей в сердце Проклятой пустыни. Воздвигшись над маленьким отверстием, этот огроменный ком истинного проклятья низринулся вниз и смешался с другими силами, которые там уже были скоплены за весь период существования Святой Империи в этот мире. Чародей в красной мантии, который раньше был стариком, а теперь выглядел молодо, как и подобает любому другому чародею, использовал эту силу для того, чтобы породить сатлзура. Но не обычного рыцаря, который исчезал, словно дряхлая душа, стоит только нанести ему хотя бы маломальский урон, а жуткого непобедимого воителя, что носил в себе столько силы, что её хватит на целое полчище саткаров. Повинуясь неслышной воли своего господина, исполин устремляется на запад, чтобы начать своё победоносное шествие и собрать ещё больше сил для Аббарона. Чародей, породивший его, устало опускается на землю, чтобы восстановить свои силы. Теперь он опять выглядел, как старик.

В это время по просьбе Вехойтиса из некрополиса сюда был направлен призрак. Цель его визита состояла в том, чтобы посмотреть на подарок хаотического владыки нашим мирам. Объединившись с духом этого мира, он почувствовал то место, которое подверглось изменению. А потому метнулся туда и увидел то, что не удаётся описать словами. Взор прошлого показывал, что раньше здесь была двойная звёздная система. И оба светила вращались друг относительно друга. Помимо них тут были ещё и планеты. Но теперь произошло нечто невероятное – как будто бы в центре точки, вокруг которой вращались эти звёзды, образовался ксерот. Но не успел он разрастись и заполонить весь этот мир, как тут же его что-то остановило, слово бы в этом пространстве было остановлено течение времени. Хаотическая структура тёмно-оранжевого цвета, которая в некоторых местах переходила в синий, разлетелась в разные стороны и сшила между собой всю эту систему в одну сплошную структуру. Как бы это грубо ни звучало, но вся эта система сейчас напоминала куски мяса, соединённые между собой сухожилиями. Естественно, движение космических тел было остановлено. Вся эта структура казалось безжизненной. А, если учесть, что воитель равновесия назвал это подарком, то возникало ощущение, что этот подарок сломан. Но нет, при более детальном рассмотрении мы смогли понять, что структура была активной, целостной, завершённой. Просто хаос – а это было именно хаос межпространства, – представляется нескончаемым движением. А тут было иначе. Вехойтис узнал у собеседника название этого устройство – Фантор. Для чего он нужен, существо не смогло объяснить. Только лишь повторило, что это их дар нам, существами из пространства. Бессмертный же попытался проникнуть свои разумом в эту неизвестную структуру, чтобы выяснить, для чего она. Однако оно явно было хаотического происхождения, а, значит, для обретения понимания назначения этого устройства, необходимо провести цело исследование. Возможно, подождать, пока хаотические обитатели не сумеют найти способ выразить это на словах. Однако события, происходящие в этом мире, менялись настолько стремительно, что у нас не имелось больше возможности ждать и наблюдать. Нужно было готовиться к кульминации.

Обатил сильно встревожен. Только недавно, пару дней назад ему принесли сообщения из двух городов, расположенных на юге его страны, о том, что они разорены могущественным чёрными рыцарями. А теперь прибыл вестник, который говорит о том, что была разорена столица западного государства, и чёрный воитель с двуручным мечом движется никуда иначе, а именно по направлению к Манолгу. В городе слух об этом уже начал стремительно разлетаться, а потому население пришло в волнение. Фурук тоже испытывает потрясение и никак не может собраться с мыслями. Он ни разу не воевал и, если честно, надеялся, что никогда и не придётся столкнуться с этим бедствием. Но сейчас он располагался на своём троне, и в его голове буквально стучали боевые литавры, которые действовали на нервы. Он не мог расслабиться, как встарь. Алкоголь не лез в глотку, женщин не хотелось, погас задор в его глазах, и померкла лукавая радость на его лице. Придворные не могли узнать его, но и помочь не способны никак. Надвигалось бедствие. И он не знал, как поступить. А ещё в городе росла паника, которая только сильнее омрачала его душу. Лерад не мог уснуть – в тишине литавры барабанили ещё сильнее. Он не мог жить – тревога выворачивала его душу наизнанку. Протомившись так несколько дней, он не находит в себе силы, чтобы встретить бедствие лицом к лицу, а потому решает покидать, но не только Манолг, а вообще весь этот мир. Поздним вечером под видом простого человека он в сопровождении чародея выходит из города и направляется на запад, в горы, где находилась точка валирдации. Поднимаясь вверх, он видел, как к его столице надвигается одинокий чёрный силуэт – к середине дня он приступит к осаде. Но Обатила это нисколько не тронуло. Он лишь прибавил шагу, чтобы оказаться в нужном месте как можно скорее.

Но вот только ему не было суждено убежать отсюда, потому что на том месте, где можно было открыть межпространственные врата, их двоих поджидал уже я. Обатил опешил, когда как чародей приготовил свою светлую магию. Простояло небольшое молчание. Ветер колыхал мою чёрную мантию, руки были сложены у груди, а вокруг меня витали могущественные чары. Я их уже материализовал и готов был пустить в ход после того, как фурук осознает, за что я исполню над ним столь суровый приговор. Лерад пришёл в сильный трепет и закричал, обращаясь к своему проводнику:

– Уничтожь его, Самонд! Не оставь и следа от этой нежити!

Но чародей оказался понимающим и отвечал своему властелину:

– Это лич. Даже всем чародеям Святой Империи не справиться с ним, напади мы все одновременно.

– Что ты такое говоришь, позорный шарлатан?! Я приказал тебе убить его, значит, ты должен исполнить мой приказ!

– Забыл, лерад? Ты отрёкся от своего престола и бросил тех, кто был тебе доверен. Ты не в том положении, чтобы приказывать мне!

Не привыкший получать отказ на свои приказы, ничтожный человек вынул меч из своих ножен, чтобы пронзить заговорщика, однако по лёгкому и еле заметном мановению моей руки оружие вырвалось из его хватки и полетело вниз, к подножию гор. Жуткий холод прокатился по его плоти, а после того, как я заговорил с ним, он чуть было не потерял сознание: