Чтение онлайн

— Твое имя, цезарь, раскрывало передо мной любые двери. Никто не смел возражать. Их не худо бы обложить дополнительным налогом.

— Ты умен, Фабий Астурик! — восхищенно произнес Гай. — Я жду тебя вечером с подробным докладом, а также доводами по поводу этого налога. Это весьма интересно и вольет новые средства в казну.

Обрадованный Астурик вновь низко поклонился цезарю и выбежал прочь. Легкие ноги вознесли его вверх по лестнице. До вечера еще много времени, он успеет встретиться с Мессалиной, а также до встречи с Калигулой обыскать таблиний и найти капсу. Вполне возможно, что этим вечером ему удастся найти письма матери, и тогда Мессалине не придется рисковать. К тому же, и Макрон, и он сам прекрасно понимали, что будет означать присутствие Валерии в покоях императора. И не факт, что ей удастся проникнуть туда.

Добравшись, наконец, до своей кубикулы, Фабий поспешно написал возлюбленной записку с просьбой встретиться на их обычном месте в Саллюстиевых садах. Сердце его гулко билось, ему почему-то казалось, что она может не прийти. Вдруг испугалась и не станет участвовать в заговоре? Эти вопросы Астурик старался не задавать себе, препочитая думать о лучшем исходе событий. Если Мессалина любит его, то пойдет с ним до конца. Раб умчался с запиской, а Фабий, презрев усталость после бессонной ночи, уселся разбирать свои записи по кандидатам в коллегию.

Гай Цезарь еще долго не мог прийти в себя после разговора с Фабием. Следя за бегом колесниц, он размышлял над тем, что сказал ему юноша. Вот, оказывается, сколько способов существует для выкачки денег с населения!

Если Фабий Астурик такой умный, то следует поручить ему составить более подробный список новых налогов, иначе деньги в казне скоро закончатся, а Калигула как раз велел построить новый корабль для перевозки древнего обелиска из Египта.

Неожиданно его мысли были прерваны Авлом Вителлием. Молодой человек, опасливо оглядываясь по сторонам, ступил в ложу и простерся ниц перед Гаем.

— Мой друг! — радостно вскричал Калигула. — Я потерял тебя из виду после твоей свадьбы!

Авл в ответ разразился жалобными рыданиями:

— О, цезарь! Я опозорен на весь Рим! Мой отец недостойно поступил, продав меня за мешок сестерциев этому чудовищу! Прошу тебя, мой господин! Повели нам развестись! Я даже и пальцем не тронул в брачную ночь эту жуткую уродину!

Калигула насмешливо сузил свои зеленые глаза.

— Твой отец доложил мне, что ты не дошел до опочивальни, где новобрачная напрасно прождала тебя всю ночь на коленях у Приапа. Где же ты пропадал все это время?

— Я скрывался в какой-то дальней инсуле. Там неимоверно грязно и шумно. Я готов был сбежать навсегда, но у меня нет денег. Помоги мне, цезарь, мы же всегда были с тобой друзьями, — горячо произнес Авл. — Избавь меня от этой фурии!

Гай колебался, выбирая, какое решение принять. Луций Вителлий просил урезонить сына, но Авл так страдал. И он был единственным на Капри, кто поддерживал его, несмотря на немилость Тиберия. А ведь он тогда рисковал и сам утратить расположение цезаря.

Калигула наклонил голову, намереваясь сказать Авлу, что тот может считать себя свободным, как вдруг какое-то движение заставило его резко поднять глаза. На мраморной балюстраде стояла, ощетинившись, черная кошка, она разинула клыкастую пасть и громко зашипела, глядя прямо на него огромными желтыми глазами. Миг, и она ринулась вниз. Калигула подбежал к парапету и посмотрел на трибуны. Ни следа! Никто из возмущенных или оцарапанных зрителей не вопил, наоборот, увидев смотрящего на них сверху императора, многие вскочили и разразились приветственными выкриками. Гай отпрянул от парапета и уселся в золотой солиум. Дрожь сотрясала его тело, он мог поклясться, что видел это злобное животное, когда после смерти Друзиллы уехал из Рима и спрятался на конюшне постоялого двора. Неужели этот знак вновь подала его темная богиня? Гай верно прочел его и на этот раз. Авл все еще простирался ниц перед ним и горько рыдал.

— Пойдем со мной, — сказал Калигула. — Поможешь мне запрячь Инцитата. Сегодня я решил лично поучаствовать в заезде.

Под рукоплескания зрителей они спустились к Торжественным воротам. Евтих уже ждал их.

— Фортуна на нашей стороне, цезарь! Ты победишь в этом заезде, если поставишь Быстроногого правым пристяжным.

Калигула снисходительно посмотрел на маленького возничего. Ему и самому это было прекрасно известно. Его конь лучший в Римской империи!

Он лично проверил упряжь, ласково погладил своего любимца, легко вскочил на колесницу и взял в руки вожжи. Авл с мольбой смотрел на него снизу вверх.

— Мой господин, ты так и не ответил мне!

Калигула обернулся к нему, и вдруг перед глазами его встало видение из прошлого: Вителлий, глумливо усмехаясь, держит за руку испуганную Юнию Клавдиллу, а пьяный Тиберий потешается над ними, только что объявив их женихом и невестой.

Нахлынувшая злоба искривила лицо Гая Цезаря. В ярости он взмахнул кнутом, обрушив его на конские крупы, и погнал колесницу на арену. Из-за оглушающего рева толпы он не услышал, как дико закричал Авл Вителлий. Острый шип на колесе резко тронувшейся колесницы пропорол ему бедро.

Кровь хлынула на желтый песок, Авла оттащили в сторону, где лекарь превязал страшную рваную рану, в надежде остановить кровь.

Лекарь долго цокал языком, разглядывая цвет крови, но потом успокоенно вздохнул. Жить будет — не умрет. Придется зашивать, и останется уродливый шрам, но боги смерти пока не властны над этим юношей. А ведь он видел немало случаев, когда люди, получив подобную рану, истекали кровью за считанные мгновения.

К въехавшему в Триумфальные ворота Калигуле, разгоряченному и уставшему, сразу же подбежал Евтих с этим плохим известием.

Глаза Калигулы еще горели победным огнем, он, едва прислушавшись, лишь махнул рукой:

— Дай знать его отцу, что он будет лечиться во дворце! Бедняга только что женился, и его супруга станет за ним присматривать.

Евтих поклонился и убежал исполнять приказ. Когда Авл Вителлий пришел в себя, то увидел, что нога его крепко забинтована, и сквозь повязку пробивается терпкий запах целебной мази.

— Что со мной случилось?

Лицо отца склонилось над ним.

— Все позади, сын мой! Ты поранил бедро о колесницу, но жизнь твоя вне опасности. Рану вычистили и зашили. Конечно, некоторое время тебе придется провести в постели, ходить ты будешь с трудом, но лекарь заверил, что хромота со временем пройдет. Лишь шрам будет напоминать тебе об этом досадном происшествии.

Авл беспомощно закатил глаза.

— Тебе лучше сейчас поспать, сынок, — произнес Луций.

— Ты посидишь со мной, отец? — жалобно спросил Авл. Вителлий — старший потупил взгляд.

— Император потребовал моего присутствия на этом обеде, посланцы из Сирии прибудут сегодня во дворец. А кто, кроме меня, в Риме знает лучше всех обычаи и язык этой провинции? Прости меня, я приду только завтра.

— Но ты же не бросишь меня тут одного? — слезы выступили на глазах Авла.

— Я удивляюсь, как ты мог подумать так плохо о своем отце, — с легким укором сказал Луций. — Я позаботился обо всем. Твоей супруге Петронии будет приятно взять на себя бремя обязанностей по уходу за тобой.

Авл в ужасе посмотрел на отца.

— Я ненавижу эту уродину! Я лучше сдохну тут один, чем позволю ей прикоснуться ко мне!

От стены отделилась легкая тень, закутанная в темную столу. Это была Петрония. Мягко ступая, она подошла к Авлу и безмолвно поднесла к его губам чашу. Взмах руки, и чаша отлетела в сторону. Резкий запах лечебного настоя заполнил кубикулу.

Луций поспешил выйти.

— Вот, детки мои, — донесся из коридора его голос, — теперь-то я уверен, что вы поладите.