Чтение онлайн

...время есть, а денег нет, и в гости некуда пойти...

К Шаману делегация местных малолеток с гитарой наперевес:

– Костя, ты обещал дать слова "Козлодоева". И аккорды

– Я? Обещал? Вам? "Козлодоева"?

Протягивают полторушку пива.

– Ну, раз обещал... А песню саму слышали?

Молчат, глаза отводят, стыдно признаваться - такие большие, а не довелось - стыдно, очень стыдно:

– Нет...

– Ага. Ну, записывайте: "Сползает по крыше онанист Козлодоев, он хочет вздрочнуть на постель..."

Детишки, от усердия высунув языки, строчат в тетрадках. В клеточку. Привычка писать диктанты, не обращая внимания на смысл фраз. Зато отношение к расстановке знаков препинания более чем ответственное.

– Записали? Сигарету!

Дают две.

– Да, чуть не забыл, в конце там внимательней, вот так: "Там-тарам-там-тарам-там-парам-пам-пам-парам". Ясно?

Перепуганный голосок:

– Там-парам-там-парам?...

– Ты шо? жопой слушаешь?! Для инвалидов детства повторяю: там-тарам-там-тарам-там-парам-пам-пам-парам. Ясно?!

Тишина.

В Костике однозначно пропадает Макаренко.

Он смачно затягивается:

– Свободны.

Малышей как торнадо сдуло.

Пьём пиво.

Костик доволен:

– Святое дело - преемственность поколений...

* * *

На пороге стоит Макс Борода - брюки по колено в грязи.

Выпить ему хочется. Пятый день подряд. Но не одному. В одиночестве ж только алкоголики хронают. А Макс желает культурно залиться дешёвой водкой в павильончике детского садика. И чтоб без закуски!

Делать, если разобраться, нечего: коль товарищу помощь нужна, то негодяй распоследний не откажет, а я вроде где-то в предпоследних числюсь, так что...

По сусекам поскрёб, у мамы на мороженое попросил. Она в транс сразу впала (на МОРОЖЕНОЕ?!), потому и дала. Короче, сумма весомо звякает в кармане: к труду и обороне?
– хоть сейчас, но после вас.

– А дамы?
– Максу, оказывается, со мной бухать не по приколу, его, видите ли, только фас и профиль задрапированных в платья гениталий способен вдохновить на подвиг гнусного существования в этом государстве прирождённых рабов и...

– Макс, погоди немного, не грузи, щас я тоже грамм двести лясну - до твоей кондиции, тогда и поговорим о проклятьем заклеймённых.

Обижается, но молчит - претензии не предъявляет, и на том спасибо.

Покупаем на базаре, в ларьке, самой дешёвой бодяги - моего фортнокса впритык хватает: без сдачи. И топаем к Овчаловой, подруга как-никак, должна понимать, что мы не алкоголики - без баб только профи хронают, а мы так, любители: нам тампоны для общения необходимы, чтоб вдохновиться на гнусный подвиг.

– А она рада будет?
– интересный вопрос, я бы даже сказал неординарный.

– А куда она денется?

Когда припрёмся, ей, если разобраться, отказаться нельзя будет - РАСПОСЛЕДНЯЯ СУКА В ТАКОЙ СИТУАЦИИ НЕ ОТКАЖЕТ, а она...

Двери открывает Марунц - не лучший вариант, но нужные прелести на положенном месте задрапированы.

– Привет, а Оля дома?
– издалека подхожу, для завязки разговора: ведь в нашем деле главное что?
– шокировать. Пока тёпленькая.

– Шакил, ты шо пьяный?

– Посторонись, - отодвигаем негостеприимную девочку и проходим в квартиру, - Нет, трезвый как горный хрусталь, но ты правильно всё поняла.

Я ожидал, что водка окажется не ахти, и отчётливый запах ацетона меня не расстроил, но устойчивый вкус клея ПВА...

– Мальчики, мы хотим пива!
– Овчалова эротично надувает губки (face ?32 "маленькая кися капризничает").

– Оленька, зайка, понимаешь...- напоровшись на безумный взгляд Макса, замолкаю,

Оля, хочешь пива - дай денег, а потом пойди и купи! Да, чуть не забыл: мне того же и вдвойне, и пачку гандонов - для создания романтической атмосферы... Конечно, вслух всё это я не говорю, потому как Макс разорвёт моё бренное тело на части, имени даже не спросит - я прекрасно вижу: он в джентльмена поиграть вздумал, типа, гусары денег не берут.

Короче, совершенно пустые, топаем по тёмным дворам - за пивом.

– На какие шиши? Или приныкал немного?

Сильнее оскорбить я его вряд ли смог бы. Идём молча - недовольные друг другом.

Навстречу трое. Рослые, откормленные, кожаные куртки, бритые черепа - унитазные цепи из рыжья даже в темноте как вожжи колесницы Гелиоса - блестят и озаряют.

– Извините, пожалуйста, - кто? кто это рядом говорит? Макс?! совсем безумец или давно голову не проламывали?
– Вы не могли бы ссудить нам небольшую сумму. Дело в том, что нам на пиво немного не хватает...

Чуточку позже:

– Знаешь, Макс, я уже успел нас похоронить. Землица свежая холмиком, крест деревянный, не покрашенный, ленточки, веночки, и рыдают все.

– Да нет, хорошие ребята. Понимают ситуацию, гривну дали.

А дальше...

Ларьки:

– Извините, пожалуйста, Вы не могли бы...
– и я за спиной, морда кирпичом, плечи расправил.

Они могли - ровно на двадцать копеек.

Троллейбусная остановка:

– Извините, пожалуйста, Вы...
– десять копеек.

Двор, молодняк на скамейке:

– Извините...
– полтинник.

...с миру по нитке - мёртвому рубаха...

– На три пива хватит.

– Макс, ты хочешь пива?

– Но девочки просили...

– Бутылку водки, пожалуйста.

Девочки от водки отказались. А мы и не настаивали...

* * *

Подъём - тело отказывается слушать гнусную истерику будильника. Пора вставать, в школу пора. Все уже разбежались: на работу опаздывать нельзя, зато на учеблю - без проблем. Тем более, первый урок география, а географичку Ирку я в колхозе всегда сигаретами выручал - не пойду. Без меня как-нибудь Африку в Ледовитом океане омоют. Широта долготы ещё не повод вскакивать ни свет, ни заря. Кстати, папик вчера вино процедил...

Бутыль стоит на кухне. Не спрятали. Да и куда её, красавицу двадцатилитровую, от меня спрятать можно? Вот и я говорю: и не пытайтесь. Где моя любимая кружка?

Наливаю ноль пять - на пробу.

Не понял - ещё ноль пять. Слабенькое, не рубает совсем, только живот раздуло и на клапан давит.

А ведь второй урок - геометрия. Контрольная. Почти забыл, блин. Интересно, а в семнадцать лет склероз бывает? Бегом собраться, кариес почистить - и на выход. Ну, и ноль пять - на дорожку... Стоять!
– про посошок забыл!