Чтение онлайн

...одеколон употребляют только настоящие мужики!..

Кабан лежит у основания этого... как его?.. он что? решил под клёном желудей поискать?
– свиньи, они такие: где угодно нароют.

Товарищи, обратите внимание: мы наблюдаем результат многолетней кропотливой работы отечественных генетиков - возвращение в исходную точку эволюции!
– регресс! Сенсация: молодой человек впал в поросячье хрю-хрю! Это ставит под сомнение теорию великого Дарвина: человек произошёл не от мартышки! Это что же в мусульманском мире твориться начнёт, подумать страшно, а всё из-за того, что некто нажрался в неподходящий момент!

Спичка жарит пальцы. Тухнет. Чиркаю сверхновой - интересно же.

Олег пытается принять вертикальное положение. Однако делает это весьма своеобразно. Хватает ствол, подтягивает к нему тело - садится, ствол между ног. Затем, перебирая руками вдоль, медленно подтягивается вверх, прижимаясь чреслами к коре - ну, не извращение ли? из каких-нибудь новомодных? И всё бы ничего - лишь бы во благо, вот только... Деревце-то молодое совсем - ребёнок почти!
– тонкое. А потому гнётся согласно следующей зависимости: чем дальше продвигается Олег, тем сильнее под его весом прямая превращается в кривую. К тому моменту, когда Хрюша полностью встаёт (относительно ствола, прошу заметить), деревце оказывается параллельно земле. Кабан за ненужностью отпускает древесину - расти шишка большая и маленькая!
– он-то теперь уверен в своей вертикальности, и вдруг - опаньки! шо за ёп твою мать?! это ж буратинство какое-то!
– наш герой оказывается на уровне прелых листьев и собственной блевотины, личиком по направлению к звёздам.

Далёким и красивым.

Гаснет. Чиркаю. Смотрю.

Стремление к Большой Медведице повторяется. Печальное зрелище. Отвернись, Умка, рано тебе, не готов ты ещё - стать настоящим джедаем и найти жёлудь под клёном.

Я хочу спать.

– Ну, ни хуй себе! это ж буратинство...

Цель: найти место, где можно тихонечко прилечь. И чтоб комаров не было.

Прочь отсюда! Прочь от свиньи, возмечтавшей о небе. Рождённый жрать помои и собственное дерьмо на две кости не встанет, попирая немытым пяточком облака обетованные! Не мечите миксер перед... и сзади!

Кстати, сзади:

– ...твою мать??? это ж бу...

Искать!

Искать!

И плевать, что непроходимый лес противится дубами по лбу и берёзами в лоб! И по боку, что луна спряталась в складках листвы и думает, что это есть повод не осветить мне путь к сладкому сну! И без разницы, что я подвернул ногу - правую, или нет, левую, или всё-таки правую?
– и без разницы, что я хромаю на обе лыжни! Ведь я...

– Я найду!

Уже нашёл.

Полянка.

Пейсатая полянка, симпатичная. Полянка что надо. И ноги есть куда положить, и спину, и голову, и жо... с пупком.

Сплю... Я уже сплю...

Космос, заполненный жужжащими вертолётами, или смеющимися ангелами - с рожками и копытами?

А потом мне приснился сон:

– Поле Крестов, - экскурсовод, примечательный носом с кровавыми язвочками, оборачивается к школьникам.
– Вы слышали о Поле Крестов? Хе-хе-хе?

Класс заворожено кивает: слышали. Как-никак это обязательная экскурсия в Чернобыль: с осмотром дырявых саркофагов, лабораторной работой по замерам уровня радиации и, конечно, посещением местных достопримечательностей - зоопарка мутантов и Поля Крестов.

Мы смотрим на стеклянную после второй аварии, часто истыканную равнину - кресты: перекошенные, чёрные, серые, с Иисусами и без - разные!
– слышали, а теперь и увидели.

– Почему?! Как?
– перепуганный толстячок Андрюшка Клячко, бессменный объект задрочек и астматик, чувствует за всех - прыщавый голос ошарашенной толпы.

– Никто не знает. Каждый день распятия вырубает очередная бригада смертников, но на утро, хе-хе-хе...
– руки, усердно чесавшие нос, оттопыриваются в стороны.
– На утро, хе-хе-хе, опять двадцать пять.

– А зачем смертники?..

– Надо же пропалывать? Прореживать? Обновлять? Надо. Это как сад: Поле. Здесь каждые полчаса экскурсия. Вот будете плохо себя вести...

– Дети, смотрите внимательнее и запоминайте детали, - властный голос Надежды Эрнестовны обрывает угрозу экскурсовода.
– В понедельник мы будем писать изложение...

Будем писать изложение, обязательно будем, но не сейчас. Сейчас я...

Сплю. Я всего лишь сплю.

– Твою мать!!
– кто-то кричит. Громко. Над самым ухом. Моим голосом кричит, моим языком ворочая, моими губами - моё ведь тело боль почувствовало. Сегодня просто наступательная ночь какая-то: то я наступлю на кого-нибудь, то на меня. Сейчас вот на меня. А это неприятно. Когда на меня. Лучше уж, когда я. А другому неприятно. И тогда мне приятно, что мне не неприятно, хотя, конечно, при этом мне и неприятно, что другому неприятно. Но лучше другому. Чем мне.

Перемотка. Повтор:

– Твою мать!!!
– на меня наступили наглейшим образом: на бедро чуть выше колена. Я знаю: это происки врагов. Я ушёл, пресытившись развратом и злоупотреблением алкоголя, я покинул суетный мирок-у-костра, дабы уединится на отдалённой поляне, незапятнанной осколками бутылок, где и возлёг с целью медитации и успокоения в концентрированном здоровом сне. Но мне не простили столь откровенный бунт против общества, погрязшего в меркантильности и пороках. Нашли! Выследили! И мало того: решили затоптать!

Спящего!

Вот же суки!

Перемотка. Повтор:

– Твою мать!!

Тень резво отпрыгнула и спряталась за другую, габаритней. Та, другая, наклоняется к моему лицу и клацает зажигалкой:

– Ба, да это же Шура!

– Костик, ты што ли?

А ведь действительно Костик. Шаман наш: камлания под "Альминской долиной" и выведение из бодуна на дому. Он же - незабвенный автор несравненной надписи на створках лифта в подъезде Дрона "I dont like fish bekos fish is fakin vote" - чёрным маркером по голубому пластику. Кстати, в этом крике души отразилось не только жизненное кредо Шамана, совмещающее в себе абсолютное незнание английского и таблицы умножения, но и глобальнейшее презрение ко всем фазовым состояниям аквавиты - к карасям в частности. Данная фобия, по моим наблюдениям, произрастает из генетического неприятия всего, что по градусному эквиваленту уступает пиву, как точке отсчёта этико-моральных ценностей.

– Я. А позвольте вас спросить, Шура, шо вы здесь делаете?

И откуда в нём столько скепсиса, а?

– Я отдыхаю. А вот какого хека вас сюда принесло?!

– Отдыхаешь?

Оп-па, это что-то новое, мне уже не доверяют.

– Отдыхаю. Нашёл себе, понимаешь, полянку укромней, от тебя подальше. И залёг.

– Полянку?

– Полянку!

– Полянку?

– Полянку!

– Полянку?

– Конечно, полянку! А шо это, по-твоему?!

– Это "тропа Хоши Мина", по которой мы ходим в сортир.

– Чего?! Которая метрах в десяти от костра?!

– В одиннадцати.

Спички, где мои спички? Н-да, похоже на утоптанную землю. И, похоже, ты, Шурик, - мудилка картонная. Это ж надо...

Понимаешь, Умка, всяко в жизни бывает.

А Костик уже заливается:

– Мы тут идём: я объясняю молодому человеку преимущества холодной штамповки по сравнению с внематочной беременностью. Общаемся, короче, на теологические темы, а на пути бревно валяется! Молодой человек на бревно наступает, а оно матом ругается! Прикинь, говорящее бревно! Говорящее, ёлы, бревно! Матом! А бревно - это ты!