Камбоджа
Шрифт:
Боль в прибитых коленях, кенгуряшный прыжок назад.
Повтор попытки, для чего...
Удар. Прыжок. Повтор.
Удар. Прыжок. Повтор.
И так ещё четыре раза. Синяки до конца семестра обеспечены.
Дородная работница метрополитена, о талии которой без преувеличения можно сказать, что сей орган есть, но явно заблудился в обильных телесах, нынче пребывая в районе шеи, тихонько подозвала молоденького мента-сержанта, мундир которого она частенько прикрывала массивной грудью от нетрезво хамящих личностей. Оба принялись с любопытством наблюдать за молодым психом, явно косившим под сумчатого зайца.
Слон начал смутно понимать: что-то не так.
Движения его приобрели осмысленность и плавность, ибо он решил вычислить причину прискорбных неудач. И спустя пару попыток он понял! Оказывается, при вставленной карточке на панели турникета не зажигается зелёный свет. А, как известно с детских лет: "Красный свет - прохода нет!"
Словно испугавшись Серёгиного озарения, электричка, ускоряясь, втянулась в чёрную дыру туннеля. Слон взвыл. Причём взвыл истерически, вкладывая душу и двадцать лет непутёвой жизни в оголённый нерв эмоций. Он взвыл, глядя на приближающихся мента и работницу, приблизительно следующее:
– Суки, вы мне всю жизнь испортили! Твари! Суки! За шо?! За шо!! Всю жизнь!! Всю жизнь испортили, суки!! Ненавижу!! С-с-с-суууки-и-и-и....
Подземных недр хозяйка-колобок медленно подкатилась к Слону:
– Молодой человек, шо здесь происходит? Дебош и хулиганство? Или вам нельзя кушать манную кашку на завтрак?
– Вот, - голос дрожал от заслуженного негодования, палец упёрся в красную лампочку.
– Вот, смотрите, сломалось, не работает. А я опоздал... слишком поздно... всё...
Андеграундный труд облагораживает извилины: тётя извлекла карточку образца, что за полцены распространяются через деканаты, и внимательно изучила, потом понимающе-ласково посмотрела на Слона:
– Ты б другой стороной попробовал, милок.
По-новому втиснутая карточка золотым ключиком распахнула несговорчивые створки турникета...
Слон не опоздал: одногруппники дождались его. Это был день Пятого Апреля. Да-да, Вы правильно подумали, именно того самого Апреля. Первый день Студенческих Волнений. Вы говорите, что ничего такого и не думали подумать? Ничего подобного не припоминаете - ни расстрелянной демонстрации, ни массовых арестов?! Вы всем сердцем обожаете Пана Президента? Бог вам судья. Да только Слон не вернулся в тот день домой. И на следующий тоже. И через год...
* * *
Из года в год: привычные женщины с обветренными красными лицами, продающие цветы у входа в подземелье - бизнес, торговля скоропортящейся красотой. Что колется, то дороже.
И бабулька.
Привычная бабулька с профессионально вызывающими жалость глазами... Где?!
На дочиста вытертых ватником двух предпоследних ступеньках, арендованных у местных мусоров за процент от выручки, лежит картонная табличка "ИЗВИНИТЕ! У МЕНЯ ПЕРЕУЧЁТ". Мощно, да?
Сама побирающая стоит рядом и внимательно сортирует монетки в ладони. Пятаки у неё вызывают гадливость. Оно и понятно: монета по металлоёмкости крупная, карманы объёмом быстро занимает и обрывает так, что ниток не напасёшься. А достоинства она плёвого, только коробок спичек купить можно. Отвратная, что ни говорите, до безобразия монета.
В общем, бабка полностью в себя ушла - ей, поди, щас сто баксов под валенки сердобольно оброни, и то не заметит. Ведь написано "ПЕРЕУЧЁТ" - дебет, кредит, подведём баланс.
Интересно, а санитарные дни у неё бывают?
– для выщипа блох и протирания опрелостей? Обеденный перерыв с часу до двух, или с двух до трёх?
Ничего плохого по поводу просящих "ктосколькосможет" ОН сказать не мог. Правда, в начале учёбы, ещё на первом курсе, настроение сильно портилось: СТОЛЬКО СТРАЖДУЩИХ, а если всем давать хоть по пятачку, самому на пиво не останется. От таких мыслей чувствуешь себя погано, будто у грудного ребёнка соску отобрал. После продолжительного единоборства.
Но за пять лет каждодневных двухчасовых поездок в метрополитене эмоции пообтёрлись, ранимая душа покрылась толстой коростой слёзонепробиваемой привычки: ты едешь - они просят.
Каждый занят своим делом.
К примеру, старушенция одна. Всё время вопит: "Я - инвалид! Первой группы!" А потом ломится через битком набитый вагон (час пик, как-никак), причитая "Подайте копеечку". В первый раз ОН по незнанию не укрепился за поручни и тут же был сбит с ног. Рухнул на сидящую перед ЕГО гениталиями пассажирку. Вот тебе и "подайте копеечку". Сколько ездит, столько бабка по вагонам и бе?гает. Это ж здоровья-то надо: целыми днями по поездам марафонить!
Другая женщина всё просит денег на операцию. Только вот с больницами никак определиться не может: то ей в Москву ехать надо, то в Германию, а по пятницам обычно приглашение из Ва?шингтона присылают. Вот она - при таких-то альтернативах!
– вы?брать и не решается. А пока ходит: "Мне не к кому обратиться. Я сирота..."
Ещё есть тётя с грудным ребёнком - третий год беженка. И дитё у неё не растёт почему-то - от недоедания, наверное. И путает она часто, откуда путь держит: то из Чечни - если русские опять в вой?нушки поиграть надумали, то из Закарпатья - по весне, когда там деду Мазаю самое раздолье.
Поэтому в кармане всегда припасён пятачок - для очистки совести: кругляш по утру бабуле вручается, той что на ступеньках. Такое вот нормированное милосердие. Вроде индульгенции или отступного. Это даже традицией стало: монетку кинул, крест в спину получил - денёк тип-топ будет. А карманы бабка подошьёт - не облезет: ей, в конце концом, за это деньги платят.
* * *
Однажды Юра заработал денег - за труды праведные заплатили ему сотню гривен. И взял он эти деньги с собой в институт, из кармана выложить забыл.
И был день, и была большая перемена, и пошёл Юра попить пивка с двумя товарищами. И сказал им Юра:
– Я вам займу по пятёрке и побухаем.
И товарищи заняли. И они побухали. Я бы даже сказал, хорошо побухали. С отливанием посреди одной из самых многолюдных улиц города. Юра даже предлагал проходившему мимо патрулю выяснить отношения:
– Ну давайте, блять, разберёмся! Вы и я! Ну шо, суки, зассали, блять! Вы куда, пидоры?! Я вас пидорами назвал!! Суки, блять, ментяры поганые, блять!!