Каменная баба
Шрифт:
– Значит, судьба ваша такая. А если судьба, то надолго...- не то пожалел, не то отбрил его Пирогов и, посчитав, что приличия соблюдены, обратился к тому, из-за чего и пришел в амбулаторию:- Ирина Сергевна что завтра делает?
– Суббота? Дежурство хотите дать?
– Не совсем. Не заняты ничем?- с легкой досадой повторил он вопрос: Пирогов, когда ему что-то было нужно, спешил и торопил события.- В Александровке один просит его родню проверить: мальчишек и девчонок хочет привезти - своего рода осмотр профилактический. И взрослых тоже - этими-то я займусь... Не люблю детей смотреть,- оправдался он перед теми двумя.-Взрослых, пожалуйста - в каком угодно качестве и количестве...
– И хирурга?- Старик знал за ним это хвастовство: заменять специалистов, ушедших в отпуск, но относился к нему скептически.
– А почему нет? Что в вас особенного? Не оперировать же - смотреть только... Вы вообще свою уникальность преувеличиваете...- Это был жестокий удар по профессиональному чувству Ивана Герасимыча, но он не стал спорить: счел ниже своего достоинства.- А вот детей - увольте! Что-то останавливает, не дает их касаться... Мистика какая-то!.. Ну так что, Ирина Сергевна?-нетерпеливо повторил он, так что просьба прозвучала почти как приказание.
– Раз вы просите, Иван Александрович...- Ирина Сергеевна была не прочь съездить в дальнюю Александровку, где еще не бывала.- А по дороге в Ивановку заедем.
– А там что?
– Сыпь одну посмотрим. Я в ней не разобралась.
– Сыпь так сыпь - заедем, хотя это не по дороге. А что Наталье Ефремовне не показала?
– У нее прием кончился...
Тут Ирина Сергеевна покривила душой: не в свое, а в чужое спасение. Она направила к Наталье Ефремовне нескольких больных, но они до нее не дошли, потерявшись среди черных дыр и белых пятен ее расписания,- тогда она, для большей надежности, стала водить их к ней с приема на прием с личной рекомендацией. Наталья посмотрела одного, другого, затем взбунтовалась:
– Нет, подруга, ты мне их сюда за руку не води! Мало того, что регистратура старается, так еще один канал направления открылся! Что мне за них, поштучно платят?! Да провались они все, с их потницами и посыпушками! Что ты мне их оптом поставляешь?..- и Ирина Сергеевна перестала пользоваться ее услугами, а Наталье только этого и надо было...
Иван Александрович смутно догадывался о том, что произошло на самом деле и что пробегало теперь перед мысленным взором добродетельной Ирины Сергеевны.
– Не стала смотреть?.. С этой Натальей надо делать что-то... Как считаете, Иван Герасимыч?
– Что я могу?- проворчал старик.- Я уже ни с кем ничего сделать не могу. В Александровке-то к кому едете?
– К председателю поселкома тамошнему. На новоселье. Хочет заодно всю родню свою показать: нет ли в ком скрытого недуга. Вдруг, говорит, внутри что-то прячется - надо вовремя меры принять: нам всем долго жить надо. Большие планы у человека.
– Софрон, что ль?- недослушав про частности, спросил старик.- Прохвост редкий... Бери с него, Ирина, по высшей категории. Чтоб стольник с каждого рыла взяла... Или рыльца у вас? В пушку которые?..
Ирина Сергеевна покачала головою:
– Типун вам на язык, Иван Герасимыч. Слова какие-то находите... Вы ж знаете, я денег не беру и брать не умею.
– А что их, по-особенному берут как-то? Как все прочее. Обеими руками...
Анна Романовна тут особым образом потупилась: как бы ушла на миг в монашки, а Иван Александрович усмехнулся:
– Никто вас ни в чем не подозревает. Вам по штату не положено...- и пояснил недоумевающему Ивану Герасимычу:- У меня в молодости главная врачиха была, толковейшая женщина, я второй такой не встречал - у нее теория была на этот счет. Хирургам дают коньяк, урологам и прочим важным специалистам деньги, терапевтам,- тут он покосился на заслушавшуюся его Анну Романовну,-просроченные конфеты из старых запасов и еще что-то - что не помню. Педиатров в ее схеме не было: поликлиника была взрослая, а теперь вижу, что детским врачам перепадает,- пирожки с пылу с жару...- Он шутил, конечно, но веселье его было незаразительное.- Софрон - прохвост, это так. Но не он один. И куда от них денешься? На другую планету не улетишь.
– Так точно,- откликнулся Иван Герасимыч: неизвестно, кого и что имея в виду, и Пирогов не стал вникать в ненужные ему подробности.
– Так когда заехать за вами, Ирина Сергевна?
– Как соберетесь. Я рано встаю.
– Договорились...- и походя бросил Анне Романовне:- Вы и своему передайте. Втроем отправимся. Поездка вполне официальная... И ему перепадет что-нибудь...- неопределенно, но веско пообещал он и ушел, оставив Анну Романовну в замешательстве: с одной стороны, у нее были иные виды на выходной, с другой - в воображении замаячили новые цифры, еще не известные ей и потому особенно привлекательные...
– И он внакладе не останется?..- ни к кому отдельно не обращаясь, довольно бесцеремонно предположил хирург, но Анна Романовна ничего на это не сказала: по своему обыкновению или, лучше сказать, предопределению, да и Ирина Сергеевна пропустила его слова мимо ушей: была уже занята мыслями о предстоящей поездке...
Даже самые малые путешествия приводят нас иногда к большим переменам в жизни, толкуют старые сонники.
11
Они вызвали ее с улицы протяжным гудком, она накрутила на себя шаль, влезла в шубу и в валенки, выскочила наружу. Стоял ясный морозный солнечный день. Повсюду лежал нетронутый, слепящий снег, которого за ночь подсыпало. Дома укутались с головы до ног в белое, их крыши располнели и разбухли, свисающие с них толстые завитки и пологи едва не соединились с наземными сугробами, столь же пухлыми, как они, и рыхлыми.
– Люблю женщин, одетых со вкусом!..- Иван Лукьянов оскалился в озорной улыбке, увидев застраховавшуюся от холодов Ирину Сергеевну.
– На матрешку, наверно, похожа?- Она не без труда нагнулась, влезла в машину.- Шаль хоть разверну: душно...- и начала разматываться.- Далеко ехать?
– С вами хоть на край света!- и Лукьянов рванул больничную "Волгу" с места в карьер: он и обычно-то водил ее на сельский манер, как какой-нибудь джигит или наездник, а с такой пассажиркой решил еще и пофорсить - взболтать и растрясти ее на заднем сиденье.
– Не гони,- сказал Пирогов.- Успеешь. Тут он - край света: далеко ехать не надо.- Он оглянулся и тоже остался доволен экипировкой Ирины Сергеевны.-Поесть успели?
– Вы имеете в виду, взяла ли что с собой?- Она успела расстаться с цветастым платком и расстегнуть шубу.- Взяла. Вдруг на новоселье не накормят.
– А это почему?
– Скажут, не так больных посмотрела.
– Так там не больные будут, а здоровые.
– Все равно. Я женщина мнительная, Иван Александрович.
Лукьянов засмеялся.
– И правильно. Здесь другим делать нечего! Все только и делают, что мнят. Или мнут: не знаю, как сказать правильно... Моя сегодня печь пироги с утра взялась. Я ее спрашиваю, что у тебя: репетиция перед Новым годом? А она мне: на работе все уши прожужжали с пирожками Ирины Сергевны - будто сама их печет!
– Ревнует,- объяснил Пирогов.- Женщины к чему угодно приревновать могут. Хоть к гудку паровозному: вызывает на свидание.
– Не говорите... Моя нашла у меня два трамвайных билета из области - вот тебе, говорит, и доказательство. Я ей: случайно лишний оторвал, а она: мало того что кого-то себе нашел, так еще и проезд ей оплачиваешь.