Чтение онлайн

– Что это она нас так?..- спросила Наталья Ефремовна, но не стала дожидаться ответа, и без того очевидного, позвала: - Иди к нам. Хватит дома торчать... Что делаешь?

– Про гнойный плеврит читаю. Есть больной в отделении.

– Нашла чем в субботу заниматься. Иди, будешь сопровождать нас... Третьей лишней будешь. Дуэньей: знаешь, были такие особы в Испании...- и несмотря на сомнительную честь приглашения и на то, что у нее были другие планы на выходной, Ирина Сергеевна пошла с ними: она была хорошим товарищем, и на нее всегда можно было положиться...

– Куда идем?- встрепенулся Валентин, успевший за короткое мгновение оглядеть Ирину Сергеевну с головы до ног и принять увиденное к сведению. Наталья Ефремовна немедленно приревновала его:

– Развесил уже глаза?! Все мужики одинаковы - им одной мало: все женщины нужны сразу... Гулять - куда же еще? За город поедем...- и похвасталась:- Он на машине!-Автомобиль здесь был не у каждого.

– А что к дому не подъехали?

– Не хватало еще по Петровскому разъезжать. Внимание привлекать общее...- В Наталье Ефремовне жило странное сочетание из вызывающего пренебрежения условностями с вечным стремлением обойти и обмануть их.-Ходить втроем можно, а ездить - уже разврат... Обойдутся без такого зрелища.

– Я тогда пойду заведу ее?- предложил Валентин.- Там зажигание не сразу срабатывает.

– Заведи, заведи... Чтоб ревел и вскакивал...- Он кивнул и быстрым, чуть угловатым шагом ушел вперед, на опережение.- Как он тебе?- спросила Наталья Ефремовна.

– Ничего юноша... Работящий, видно?

– Работящий - это точно. За двоих пашет,- отвечала та с самым невинным видом, и Ирина Сергеевна непонятливо глянула на нее, не зная, как ее понимать: в прямом смысле или в переносном.

– Где познакомились?- спросила она только.

– На вокзале. Встреча самая случайная. Пили рядом: он пиво, я воду...

Это многое проясняло. Вообще-то Ирина Сергеевна представляла себе жениха Натальи Ефремовны иным: перспективным офицером или молодым профессором, не устоявшим перед ее чарами, Валентин же, как было сказано, выглядел куда как скромно: в полинялой выцветшей рубашке, гладко забранной под поношенные джинсы, в стоптанных ботинках.

– Любовь с первого взгляда?

– Не говори. С первого и до последнего...

Машина оказалась старым "москвичом", порядком разбитым, разболтанным, с оголенными проводами вместо исправного зажигания, но смотревшимся в Петровском едва ли не лимузином: здесь на чем только не ездили - и на тракторах, и самоходных комбайнах...

– Поехали вдоль реки. Я здесь пристань высмотрел.- В машине Валентин преобразился: встряхнулся, как бы скинул с себя некий груз, стал глядеть тверже и уверенней - еще не хозяин положения, но уже владелец транспортного средства.- Там купание, лодок несколько.

– Зачем несколько?- возразила Наталья.- Одной хватит. Одна на нос, другая на корму сядет,- и Валентин отчего-то хмыкнул...

Они поехали вниз по течению, по старому большаку, державшемуся на расстоянии от реки, но не упускавшему ее из виду,- в то время как шоссе, миновав Петровское, уходило от него на сторону. Стояло прекрасное утро, и Ирина Сергеевна, хотя и с запозданием, но порадовалась тому, что оставила все и поехала с любовниками. Наталья, напротив, на время попритихла: сложилась в клубок на переднем сиденье, подобрала под себя ноги и глядела невнимательно на проносящуюся мимо бурую и желтую растительность.

– И когда же я отсюда выберусь?- так подытожила она свои наблюдения, после чего вновь ободрилась, села удобнее, скинула туфли и вытянула босые ноги вперед, так что одна легла Валентину на руль, а другая приклеилась ступней к смотровому стеклу машины.

– Опять ты со своими ногами!.. Сейчас гаишник из-за кустов выскочит. Тут такого не видели - оштрафует по высшей таксе.

– Какие здесь гаишники? Тут и кустов-то нет.

– Опять плохо? Чего тебе здесь не хватает?- Валентин был, видно, местный житель и большой патриот своего края.

– Все мне здесь нравится. Особенно когда ты родные просторы украшаешь,-и, дразня его, протянула ноги дальше: одну положила на руль, вторую ему на руки.

– Убери!- сурово приказал он: в машине их роли поменялись.

– Ноги не нравятся?

– Ноги подходящие, но я, сколько бензина у меня, не вижу. И руль сбиваешь!

– Разве твой руль сдвинешь?- невинно пропела она.- Если только так чуть-чуть помотается... И бензина у тебя хватает. Не так разве?..- но он смолчал, поскольку мужчине не пристало вести спор на столь шатких и неверных основаниях - особенно когда он управляет машиной с барахлящим мотором и с проводами вместо ключа зажигания.

У Натальи Ефремовны был природный дар или обыкновение говорить двусмысленно самые простые и обыденные вещи, отчего они обретали у нее двойное дно и второе, скрытое, содержание. До Ирины Сергеевны оно сейчас только начало доходить, Валентин же давно к нему привык, слушал ее как бы в два уха: одно для житейского смысла ее слов, другое для непристойного - и умолкал всякий раз, когда она достигала особых высот в этом лукавом, хотя и прозрачном иносказании.

– Ноги убери,- решил он все-таки.- В кювет из-за тебя перевернемся.

– Что я, виновата, что они в твоей машине не помещаются? Остановись, я с Ириной Сергевной поменяюсь. Буду сзади сидеть, глядеть, как вы тесниться будете... Немного ты выиграешь: Ирина Сергевна больше моего места занимает. Это она сидит спокойно, а что будет, если вроде меня ноги задерет?.. Не хочешь к нему идти?..- Она пересела, разлеглась на заднем сиденье, стеснив Ирину Сергеевну, но и здесь не угомонилась:- Тут просторней, но еще лучше б было, если б у тебя верх откидной был: можно было б их на крышу забросить... Они добрались до цели, съехали вниз по колее, ведущей к речке. Пристань обслуживала один-единственный катер, ходивший с малой скоростью к областному центру и обратно. Из-за незначительности оборота линия пришла в упадок, но покосившийся причал все еще опекался смотрителем в морской фуражке с крабом над околышем: он, пасмурный, стоял на пороге павильона, недоверчиво глядел на них и не поздоровался, когда они его поприветствовали.
– Лодки убрал,-заметил вполголоса Валентин.- Не к добру это.
– Не так что?насторожилась и Наталья.
– Сейчас разберемся...- Он пошел к моряку, пошептался с ним, вернулся в наилучшем расположении духа.- Все как уговорились... Купаться будем?- и озорно осклабившись, подмигнул Ирине Сергеевне, которая вовсе не была к этому готова.
– Я купальник не взяла... Вы ж не сказали ничего.
– Купальник надо всегда с собой брать,- попеняла ей Наталья.- А если нет, то и так можно...- Ирина Сергеевна благоразумно смолчала, не стала спрашивать как, а Наталья и хотела объяснить, да поленилась.- А мой в машине! Где переодеваться будем?
– Вон за бугор зайди, поменяйся. А Ирина Сергевна если стесняется, там искупаться может...

Жених лучился в улыбке и скидывал с себя верхнюю одежду, оставаясь в узких плавках. Наталья Ефремовна изобразила на лице подобие женского каприза и ревности и отправилась за спасительный бугор, не особенно ее спасавший. Смотритель с крабом досадливо крякнул и насупился, но наблюдательного поста своего не оставил. Ирина Сергеевна сиротливо села на торчавший рядом пень, подобрала под себя платье.
– Не будете?- все так же лучезарно улыбаясь, спросил Валентин: он стоял во весь рост ниже ее пенька и рассчитывал не то широтой улыбки, не то полуголым видом своим заманить ее в воду.
– Посижу,-благоразумно отказалась она.- На вас погляжу.
– Поглядите,охотно согласился он и отвернулся: к нему уже подошла Наталья, едва прикрытая двумя полосками материи и соблазнительная, как девушка с обложки.Ты гляжу, готова?..- и они бултыхнулись в воду: запрыгали вдвоем, загоготали, застучали по воде, насылая друг на друга веера брызг,- этого старый ворчун не выдержал: издал некий гортанный звук и ушел всердцах в свою контору... Вдоволь набрызгавшись и наплававшись, купальщики вылезли на берег, принялись отираться.
– Зря не пошла,- пожалел в последний раз Валентин.- Хорошо освежает... Сейчас самое время согреться.
– Выпить?спросила Ирина Сергеевна.
– И выпить и еще кое-что... Верно, Наталья?- и воровато оглянулся на свою подругу.
– Прямо сейчас? Может, поедим сначала?
– А чего ждать? Поесть всегда можно.
– А это не ждет?..- но Наталья кокетничала только из приличия и быстро уступила: в воде они вольностей себе не позволяли - тем больше потянуло их друг к другу на суше.- Все приготовил? Что там вообще?
– В скворечнике этом? Офис как офис... Предбанник сначала, потом комнатка со столом и койкой железной,- и покосился на зазевавшуюся Ирину Сергеевну, как бы приглашая ее в свидетели или в компанию.- Койка не годится никуда, но она и не нужна: я с собой поролоновый матрас взял...- и объяснил - уже не Ирине Сергеевне, а Наталье:- Свернул в рулон и в багажник засунул. Широкий, как речка эта. В стены упрется - что еще надо?
– Ты сначала моряка оттуда выстави. Он мне на нервы действует... Валентин пошел устраивать дела со смотрителем и вытуривать его из дома. Наталья поглядела с любопытством на притихшую Ирину Сергеевну, улыбнулась с превосходством: -Пойдешь с нами? Ирина Сергеевна оторопела на этот раз не на шутку, но нашлась все-таки: -Смотреть на вас?
– Почему?.. Может, и тебе что перепадет. Я не жадная,- и поглядела на нее с откровенной простотою. Ирина Сергеевна не сразу пришла в себя от ее приглашения и отвечала почти механически: -Да нет уж... Я делиться не умею... Наталья промолчала: ей бы не согласиться, но она передумала.
– Дело хозяйское... Его б на двоих хватило... Надо будет простыни из машины вытащить: неизвестно, с кем он лежал, на матрасе этом... Куда он делся, жених этот?..

Жених в эту минуту вел трудные переговоры с представителем речного флота. Вернулся он обескураженный, с неутешительными известиями: -Ничего не выходит.
– Как это?- Наталья никак этого не ожидала.- Вы ж договорились?
– Назад слово взял.
– Что вдруг?
– Не знаю. Мы, говорит, так не договаривались... Не надо было втроем приезжать,- и глянул выразительно.-Приехали б вдвоем, все путем было б... Вечно ты мудришь. Им же тут бог знает что мерещится. Наталья не любила оставаться в дурах.
– Ты ему заплатил?-недоверчиво спросила она.
– Платить в конце месяца решили.
– Надо было задаток дать.
– На задаток деньги нужны,- склочно возразил он.- А у меня их нет сейчас.
– И у меня с собой нет... У тебя есть, Ирина Сергевна?..
– Нет - вы же не предупредили... Не сказали ни того, ни другого, ни третьего.- Она отчасти уже оправилась от их необычной прямоты и откровенности.
– Надо было самой догадаться... Это я не про деньги... Пойди поговори с ним: пусть хоть на сегодня пустит. Не возвращаться же... Спирту пообещай- так и быть, пришлю при оказии... Валентин снова пошел к речнику, посекретничал с ним, вернулся довольный.
– Пустит, но на час всего. Потом у него катер в последний рейс уходит: надо не то честь отдать, не то швартовы бросить...
– Долго же он будет спирт мой ждать - после всего этого... Любовники заперлись в доме, перетащив в него на глазах моряка матрас и простыни,- он ушел прочь несолоно хлебавши и в самом скверном настроении. Ирина Сергеевна отправилась на прогулку вдоль реки, пытаясь сосредоточиться на ее красотах, обрывистых берегах и темной воде под корягами, но это ей решительно не удавалось: голова была пуста, мысли непоследовательны, и она, чтобы скинуть с себя тягостное бремя, огляделась, удостоверилась в одиночестве, решительно разделась и бросилась в воду: она любила ее, как все деревенские барышни... Холодная вода (поэтому они так бесновались и гоготали в ней) приятно остудила ее, принесла облегчение, вернула способность здраво мыслить. Она погуляла некоторое время, на этот раз в полной мере оценила красоту пейзажа, и, когда вернулась к пристани, те двое уже сидели на бугре и разводили костер: на пристани не было электричества, и подогреть чай - и то было негде. Валентин, охладевший к ним обеим, помалкивал и искал хворост - его здесь было мало и приходилось собирать по крохам... У Натальи Ефремовны было то безмятежное и нетребовательное выражение лица, которое у молодой женщины безусловно свидетельствует о недавней телесной близости: обычно резкое и характерное, оно как бы расправилось, смягчилось, смазалось, обрело покой и миролюбие...
– Зря ты с нами не пошла. Он двужильный, выдержал бы,-повторилась она, потому что его выносливость сильно занимала ее в последнее время.
– Я не сомневалась в этом.
– А что тогда?
– Жених все-таки: святое,- не то пошутила, не то всерьез сказала Ирина Сергеевна, а Наталья приняла ее слова за чистую монету, оторопела.
– Какой жених?! Разве женихи такими бывают?!.
– Она назвала Валентина неприличным, но емким словом, которое Ирина Сергеевна благополучно проглотила.- Это ж так, для отвода глаз, говорится!.. Ну, подруга, удивила ты меня!.. И теперь не хочешь?
– Нет.
– Почему?
– Не знаю,- уклонилась от ответа Ирина Сергеевна.Брезгливая, наверно. Наталья неправильно поняла ее: -Заразиться боишься? Так я с того и начала, что проверила его по всем статьям! Что-что, а это у нас просто... Правда, полгода прошло - можно повторить будет: хорошо, что напомнила... Сделаем, и валяй тогда. Иначе тут от скуки с ума сойдешь - хоть какая, но разрядка. И моряк вон на попятную пошел: на спирт соблазнился. За спирт тут что хочешь сделают.
– Тебе-то это зачем?- полюбопытствовала Ирина Сергеевна.-Мое участие?
– Для тебя стараюсь,- соврала или посочувствовала ей Наталья, но затем опять передумала:- Не хочешь и не надо. Может, оно и к лучшему. Пока скандал не вышел.
– Бывало уже?
– Еще бы. Как без скандалов проживешь?.. Ну и что там?- обратилась она к Валентину, который, идя назад с сухими ветками, вновь замешкался около смотрителя, вернувшегося в ожидании катера.- Снова не так?
– Как угадала?- спросил он, сваливая горку хвороста.Говорит: вы меня на хорошую мысль навели - я ее дачнику сдам. Просил уже кто-то.
– Врет. Кому такая дача нужна?
– Врет не врет - это уже без разницы. Я к нему больше не поеду. Где бутерброды ваши?
– А ты свои не взял?
– Это по вашей части. По моей - все прочее... Они поели, сели в машину, молча доехали до Петровского, высадили Ирину Сергеевну около дома (уже не задумываясь над тем, какое впечатление произведет это на соседей) и без лишних церемоний простились с нею. Наталья Ефремовна с тех пор больше не обращалась к ней с подобного рода просьбами и приглашениями и если не дичилась ее, но заметно сторонилась: научилась обходиться без ее помощи и содействия. Ирина Сергеевна взяла в тот день учебник, попыталась дочитать главу про гнойный плеврит, но ничего из этого не вышло: душа не лежала к чтению, мысли мешались и выбивались из привычного русла, как волосы из-под косынки. И заснула она в ту ночь с трудом и беспокойством: тоже была не железная - но до нее, к несчастью, не сразу все доходило. 9 Дружбы с Натальей Ефремовной не вышло. Ближе всех - во всяком случае, поначалу - была ей хозяйка Татьяна; жизнь под одной крышей соединяет людей - когда не рассоривает их окончательно. Татьяна была улыбчивая и разговорчивая особа, ловко справлявшаяся с хозяйством и легко переносящая тяготы сомнительного вдовства и его неопределенность. У нее был постоянный друг, о котором Ирина Сергеевна знала только понаслышке. Он являлся тенью в темное время суток, дальше двора не шел, но всплывал бестелесным призраком под окнами и деликатно покашливал: ждал Татьяну инкогнито. Та, принарядившись, уходила с ним, они растворялись в ночной тьме Петровского, которое бездонной пучиной своей могло поглотить в этот час и население большого города: на окраине здесь были молодежные танцы под гармошку, и они принимали в них участие на правах старших товарищей. Ночевать, насколько понимала Ирина Сергеевна, они приходили в сарай, откуда по ночам слышалось нечто невнятное. Татьяна скрывала эту связь, несмотря на ее постоянство и почти узаконенность в глазах соседей: имела на то причины, а Ирина Сергеевна ее ни о чем, естественно, не спрашивала. С наступлением холодов хозяйка вынуждена была открыться: ей надо было перейти на зимние квартиры. Ей было неловко, когда она в первый раз попросила Ирину Сергеевну.
– У меня тут дружок есть,- стеснительно улыбаясь, сказала она, исходя из предположения, что Ирине Сергеевне ничего о нем не известно.Позвала бы его сегодня... Холодно!- прибавила она со смешком: в свое извинение и оправдание.
– Моего разрешения спрашиваешь?
– Да нет!- и снова засмеялась, не зная, как выйти из щекотливого положения.- Я бы к вам Кольку на ночь отправила - возьмете?.. Я б и квартплату тогда скостила...
– А это зачем?-Ирина Сергеевна, за неимением личной жизни, приняла живое участие в хозяйкиной.- Все равно, не я, а райздравотдел платит. Приму, конечно. Мы же с ним в хороших отношениях... Когда приведешь?
– Как спать класть,-улыбнулась та с облегчением.- Скажу, доктор велел: хочет ночью тебя послушать, как ты себя чувствуешь. Вы ж его вылечили...- Коля был худой, тонкий в кости, не в мать боязливый и мечтательный мальчик десяти лет, которого Татьяна называла за глаза то отцовским сыном, то безотцовщиной. У него была аллергия на сладкое, высыпавшая по коже зудящими красными пятнами,- Ирина Сергеевна помогла ему, и он проникся к ней тем беззаветным и немым чувством благодарности, на которое способны лишь дети и то не всякие.-Опять я у вас в долгу.
– Надо помогать товарищу.
– Ему, что ль?- удивилась Татьяна.
– Вам зачем ему?
– А я уж подумала!..- засмеялась та.- Ходит пять лет ко мне. Знакомы со школы. Он только младше был меня - на два класса...
– Младше - это надолго. Потом еще моложе будет...- Ирина Сергеевна поневоле играла с ней не соответствующую ее летам роль старшей советчицы: началось это с ребенка и перешло на Татьяну.- Жениться не хочет?
– Так я вроде замужем?- стеснительно возразила та, потом разоткровенничалась:- Зачем?.. И так хорошо. Толку больше не будет, а любви прибавляется... Я уже через все это прошла: мне под венец лишний раз ходить не хочется.
– Кто он?
– Электрик с молокозавода... Мать, правда, пилит его. Когда, мол, внуки будут?
– Вам тридцать?
– Около того. А что это вы меня на "вы" называете?
– Вы же меня так зовете.
– Я другое дело, у меня язык не поворачивается... Вам двадцать семь всего? У вас все впереди. Молодая совсем. И интересная!..- и снова засмеялась - чему сама не зная.- Да!..- не то вспомнила она, не то ушла от прежнего разговора.- Тут вам соседи меду принесли - бочонок целый!
– Сколько?!- Ирина Сергеевна никак не могла привыкнуть к местным подношениям.
– Ну не бочонок,- уступила та,поменьше: кадочка килограмма на два.
– Кто это?
– Селиверстовы. Вы у них внука смотрели.
– И пяти минут на него не потратила.
– Какая разница - пять, десять? Чем скорей, тем лучше. Важно диагноз поставить - вы его и поставили. Его уже и соперировали.
– Грыжу не увидеть?- все еще сомневалась она.
– А мы откуда знаем, легко это или трудно? Ваше дело - лечить, наше - раскошеливаться.
– Не возьму.
– Значит, в прихожей останется - замерзнет. Сегодня около нуля будет...- Метеосводки производили на Татьяну сильное впечатление, и Ирина Сергеевна позже, зимой уже, поняла почему: морозы здесь были трескучие.- Они ж все в прихожей оставляют - дальше идти стесняются... Берите! Нашли из-за чего голову ломать. Кто это считает? Когда о ребенке речь идет?.. Моему тоже вон помогли - меньше, гляжу, чешется. А то все скребся, как шелудивый.
– Неправильно кормили.
– Так это я теперь знаю, а кто б раньше сказал... Да и вы, чтоб выяснить, целый час со мной разговаривали!..- с запозданием оценила она, посчитав, что врачи ведут счет на часы и на минуты своей практики.- Кругом у вас в долгу... Берете мед, значит? Ирина Сергеевна вынужденно уступила: -Пусть явятся тогда после операции,- но теперь не согласилась уже Татьяна: -Надо будет - сами придут. А то подумают напрашиваемся...- Посредничая между ней и своими ближними и дальними соседями, она быстро вникла в тайны врачебного этикета.-Оставляем, значит?
– Оставьте... Половину себе возьмите.
– А мне за что?.. Ладно. Выгодная, гляжу, у меня жилица.
– Коле осторожней его давайте.
– Я о нем и не подумала... Геннадия буду угощать: говорят, помогает... А вы совсем мужчинами не увлекаетесь?
– Осторожничаю.
– Так и надо. Оно - самое надежное... Буду знать теперь, что отвечать. А то народ уже спрашивает, интересуется...- и снова блудливо засмеялась, не зная, как выпутаться из очередного тупика, в который сама же себя загнала, а у Ирины Сергеевны после этого разговора остался досадный осадок на душе: не то из-за нескромности Татьяны, не то из-за собственных нравоучений, показавшихся ей в этот раз постными.