Чтение онлайн

— Товарищ народный комиссар, я человек, у которого нет никакого другого богатства, кроме этого изуродованного подбородка. Я...

— Не надо. Я вас давно знаю. Мне известно, что о вас даже песни слагают. Вряд ли найдется человек, который усомнится в вашей преданности.

— Если найдется такая сволочь, я шкуру с нее спущу. Но... — глаза Сагата наполнились слезами, — я думал, все преданы нашему делу. В дни революции я был уверен, что коммунизм уже не за горами. Достаточно только прогнать буржуазное правительство, очистить страну от паразитов — и коммунизм постучится в нашу дверь. Бандитизм разубедил меня. Потом... потом я поверил, что, покончив с врагами коллективизации, мы завершили ликвидацию пережитков прошлого. Но... не видел нашего настоящего врага.

— А кто этот враг?

— Золото, товарищ народный комиссар. Оно принесет нам еще много испытаний. Я солдат, привык сражаться лицом к лицу с врагом, но против золота я бессилен. Не могу, товарищ народный комиссар. Оно изнутри грызет души людей... брата, отца, друга... Ты и не подозреваешь, а человек, оказывается, твой враг.

— Вы правы, — задумчиво ответил комиссар, — но как вы думаете, что получится, если все честные люди будут считать борьбу с золотой заразой выше своих сил? Нет, дорогой друг, революция не закончена. Революция продолжается. Мы должны осуществить самое трудное. Возьмите ваше оружие и знаки отличия. Я отправляю вас на два года в специальную школу милиции. Кто может заменить вас до вашего возвращения?

— Инспектор Саркис. Пусть он продолжает поиски похищенного клада.

Народный комиссар протянул руку Сагату:

— Желаю успеха...

Ераноса освободили, он вернулся домой, молча сел и после длительного раздумья спросил жену:

— Это правда, что Григора убили?

— Вот тебе на! А за что же тебя арестовали?

— Откуда я знаю? Говорили, говорили, да я ничего не понял.

В груди у Назлу приятно заныло. Что-то кольнуло и прошло.

«Ой, то же самое было во время Вираба».

Словно у нее на талии завязали пояс и этот пояс день ото дня затягивался все туже.

Она поняла, что беременна.

«Господи ты боже мой, Пилос же совсем недавно вышел из тюрьмы... Это не от Пилоса».

Потом подумала: «Как мне избавиться от этой напасти?»

— Мама больна, схожу проведаю ее и вернусь, — сказала она Пилосу.

— Иди.

Пилос и Вираб проводили ее до реки. Расставшись с ними, Назлу заплакала. Придя к матери, она по секрету рассказала ей о случившемся.

— Избавься от него, дочка. Пусть у такой змеи не будет наследников. Не обманывай мужа.

Назлу плакала, плакала...

Прошла неделя. Назлу не возвращалась. Прошла вторая. «Наверное, теще совсем плохо, — подумал Пилос. — Пойду проведаю, а то неудобно».

Взял Вираба за руку и пошел в Агаракадзор, к тестю. Теща была здорова. Назлу лежала. Увидев Вираба, обняла, прижала к груди, заплакала. Подозвала Пилоса, обняла.

— Назлу-джан, что с тобой?

— Знобило ее, — сказала мать, — мыли мы шерсть, будь она неладна. Назлу вспотела и простудилась.

— Ничего, все уже прошло, — сказала бабка.

Цирюльника не было, а то и он придумал бы что-нибудь. За два пуда зерна он обещал забыть все, что здесь произошло.

Пилос рассердился на тещу:

— Старая, нашла время, зимой стирать шерсть! Верно говорят: взял девушку — не пускай ее больше в отцовский дом.

— Говори, Пилос-джан, говори, тебе легче станет.

Назлу не сказала ни слова. Погладила Пилоса по волосам, смотрела, как будто впервые увидела его, впервые поняла, что он принадлежит ей... Добрый... Любит ее... Единственный в мире. Из глаз выкатились две слезинки. И все страдания и боль выкатились вместе с этими двумя капельками... Ей стало легче. Вытерла глаза.

— Назлу-джан, ну скажи хоть слово... Как ты?

Назлу не посчиталась с присутствием бабки и матери. Она их не видела. Притянула Пилоса к себе и шепнула на ухо:

— Как хорошо, что ты пришел... Завтра пойдем домой.

Бабка подмигнула матери:

— Выйдем, пусть говорят...

— Слава тебе господи...

Приехал новый продавец торгсина.

Дядюшка Согомон привез его на санях, нагруженных всяким товаром.

Кешкендцы сразу же обступили магазин.

Продавец был средних лет. Приехал и поздравил:

— Люди, золото подорожало, это вам на пользу.

Народ, наученный горьким опытом, с подозрением принял нового продавца.

Начальник милиции Саркис вызвал продавца в свой кабинет, закрыл дверь.

— Садись.

Тот сел.

— Откуда ты?

— Из Еревана.

— А зачем приехал в Кешкенд?

— Меня, как разбирающегося в золоте товарища, командировали сюда.

— А где ты научился разбираться в золоте?

— Отец мой был золотых дел мастер.

— Ты из богатой семьи?

— Нет, из бедной. Когда установилась советская власть, у нас уже ничего не было.

— Спрятали?

— Нет, что вы, просто не было.

— Вот что я тебе скажу, разбирающийся в золоте товарищ. Будешь жить в гостинице или снимешь квартиру. Это уже твое дело. Ночевать в магазине запрещается. Каждый день, закончив торговлю, будешь сдавать золото в Государственный банк. При этом будет присутствовать наш представитель. Без моего ведома чтоб ни кусочка золота в Ереван не отправлял. Понял?

— Понял, товарищ начальник.

— Больше никто об этом не должен знать, иначе берегись.

— Хорошо, товарищ начальник.

— Ну, иди.

— До свидания, товарищ начальник.

Не успел он проводить продавца торгсина, как позвонил прокурор:

— В горах, недалеко от границы, охотники нашли труп.

Саркис опешил:

— Вот тебе на... никак не покончим с трупами.

Группа уехала на место происшествия.

От трупа остался один скелет. Единственное, что уцелело, — это медная пряжка ремня и кучка золота, небрежно рассыпанная возле скелета. Не было сомнения в том, что человек этот пытался перейти границу, но встреча с барсом помешала ему.

Один из милиционеров внимательно посмотрел на пряжку и удивленно воскликнул:

— Это ремень Серопа!..

Хачануш и свекровь тоже узнали ремень Серопа. Дом огласился плачем. Больная и исхудавшая Хачануш только теперь поняла, что любила мужа.

Пилос сразу опознал содержимое бадьи:

— Это то золото, что я нашел... Как же это?.. — И он заплакал. Подтвердил, что это только половина. Его попросили идти домой и никому ничего не говорить.

Начальник милиции Саркис зачастил в дом Серопа, и приходил все больше вечером. Он долго расспрашивал о Серопе: «С кем он был связан? Кто приходил к вам в дом? Почему он хотел уйти из дому? Откуда у него золото?» Скорбь переполняла душу Хачануш. Ей захотелось сказать всю правду. «И с себя грех сниму, и с несчастного Пилоса. Будь что будет».