Чтение онлайн

Она все рассказала. Только скрыла, что в краже принимала участие и невестка Шахбаза. «У нее и так немало горя, зачем еще добавлять».

Весна, любушка моя, пришла наконец!.. Стать бы цветком, пчелой в объятиях твоих.

Горный ветерок! Стать бы твоей мелодией и улететь на твоих крыльях. Пронести свои слова через горы, чтобы они пропахли горами. Красками гор окрасить слова, чтобы заиграли радугой...

На улице играли мальчики. Девочки босиком побежали во двор. На них были синие платьица и красные шапочки. У девочек были туфли, но они спрятали их, чтобы надеть на Первое мая. Две босые девочки стояли прижавшись друг к другу. Третья, без шапочки, с рассыпавшимися по плечам волосами, хлопала в ладоши и пела:

— Бум!.. бум!.. бум!.. Набежала тучка, принесла с собой гром.

Девочки бросились по домам. Мальчики, оставив игру, побежали к стене и прижались к ней спиной. Казалось, весь ветхий Кешкенд закачался.

— Моя спина крепче камня, моя спина крепче камня...

Небо разорвалось. По улицам словно ветер пронесся. Это были куры. С шумом и кудахтаньем, хлопая крыльями, они неслись к дому.

Полил дождь.

По дороге в Кешкенд двигался фургон.

— Но-о, но-о... поторапливайся!

Кузов фургона был устлан соломой. На ней лежал Григор Шахбазанц. Жена сидела рядом. Как только пошел дождь, она сняла платок и накрыла лицо мужа.

— Григор-джан, как бы ты не промок.

— Убери, я хочу смотреть.

— Головная боль прошла?

— Головная боль — это ничего, вот глаза... глаза... не разберу, какого цвета твой платок.

— Это пройдет, Григор-джан. Помнишь, доктор сказал: будешь хорошо питаться — пройдет.

— Но-о!..

Мальчишки спрятались от дождя на шахбазовском сеновале. Улеглись на сене, стали рассказывать сказки. Одному из них это наскучило, и он зарылся в стог.

— Где я?..

Его схватили за ногу и вытащили из сена. Он вытянул с собой ведро, до половины наполненное застывшим клеем.

Шахбазовский мальчик рассердился и отнял ведро:

— Не трогай, это наше! Наверное, отец здесь спрятал.

Ведро отставили в сторону.

Др-р-р-р...

Подъехал фургон.

— Шахбазанц Григор приехал!

Собралась вся деревня.

— Слава тебе господи, человек живой вернулся.

У дверей торгсина стояли дети. Посетителей не было.

Продавец сидел у магазина. Дети окружили его.

— Сказать тебе скороговорку?

— Скажи.

— Сахару дашь?

— Дам.

— Покажи сахар — скажу.

Продавец зашел в магазин за кусочком сахара. Проходя мимо бочки с керосином, вспомнил, ведро прохудилось. Он ручным насосом выкачивал керосин из бочки в ведро и уже из ведра разливал покупателям.

Взял кусочек сахару, вернулся.

— Ну, говори.

— На дворе трава, на траве дрова.

Продавцу стало скучно.

— Возьми сахар и иди.

— Хочешь, я тебе песню спою?

— На что мне песня? Вот если кто принесет мне старое ведро, тому я дам десять конфет.

Детям не по душе торговля. Они разошлись по домам. Один из мальчиков вспомнил о шахбазовском ведре. «Десять конфет».

Засунув руки в карманы, он ходил вокруг шахбазовского сеновала. Никого не было. Поднялся на крышу и через дымовое отверстие спрыгнул на сено. Схватил ведро и, запыхавшись, прибежал в магазин. Никто не обратил на него внимания.

Увидев клей, продавец недовольно сказал:

— Кто станет это отмывать? — Достал из ящика две конфеты: — На, а ведро выбрось в реку.

Мальчик взял конфеты, оставил ведро и убежал. Целый день ведро стояло возле бочки с керосином. Продавец мысленно обругал мальчика и сказал сторожу:

— Выбрось это грязное ведро.

Сторож взял ведро и вышел на улицу. Прошел немного, увидел играющих детей и подозвал одного:

— Выбрось куда-нибудь.

Ребенок взял ведро и побежал. Увидел яму, полную дождевой воды. Швырнул туда ведро и бегом возвратился продолжать игру.

— Го-го!..

Строится здание новой гостиницы. Прораб приказал:

— Уберите строительный мусор, очистите территорию!

Возчик везет мусор. Пилос с лопатой на плече идет за ним.

— Го-го...

Тележка остановилась на краю ямы.

— Давай, Пилос, засыплем яму, выровняем дорогу.

Пилос влез на телегу, чтобы высыпать мусор, но вдруг заметил, в яме ведро. Спустился посмотреть.

«Может, не дырявое, в доме пригодится».

Взял и начал осматривать. Возчик крикнул:

— Слушай, брось ты это грязное ведро. Ты же не Еранос: что ни увидит, все к себе тащит.

Пилос бросил ведро, снова влез на телегу, высыпал мусор в яму, сошел, разровнял дорогу.

— Го-го...

Телега поехала обратно.

Невестка Шахбаза искала, искала ведро, не нашла.

Побежала к Хачануш.

— Пропало!

— Не беспокойся, я у тебя не потребую доли.

Та заплакала. Хачануш все равно не поверила. Невестка Шахбаза поклялась всеми святыми. Пришла домой, избила сына.

— Скажи, на сеновал лазил?.. Ведро видел?..

Он рассказал все как было.

Невестка Шахбаза решила, что кто-нибудь из детей нашел золото и взял ведро. Стала бить себя по коленям:

— Ох, кому-то еще принесет оно несчастье?..

Село наше находилось далеко от центральной магистрали. Дома, казалось, карабкались в гору: верхние на самом краю косогора, нижние — внизу, в ущелье. В середине апреля здесь цвели вишни, а на косогоре все еще искрились белые звездочки снега. В дождливые дни вода ручьями сбегала во дворы, размывала прилипшие к склону кровли, заливала дома. И каждое лето сельчане с недовольным ворчанием латали свои кровли. В селе поговаривали, что нас будут переселять, землю отведут под пастбища, однако перемен пока не предвиделось. Село жило старыми, однообразными буднями.

Мой отец, смуглый, крепко сбитый мужчина лет за сорок, с детства пас телят, потом взялся за колхозное стадо коров. Он копил деньги, чтобы построить для меня новый дом наподобие того, который возвел Бородатый Смбат, наш колхозный счетовод. Это был один на все село двухэтажный дом с садом и бассейном. Часто можно было видеть там уважаемых гостей из райцентра. Бородатый Смбат надменно говорил, что он решает важные для всех вопросы. Отец мой недовольно бурчал: «Дом-то на наши деньги построил, негодяй». Зато моя мать не больно задумывалась над тем, кто в каком доме живет. Ее занимало одно: услать меня подальше от «вековых хлевов». Она хотела, чтобы ее единственный сын устроился в Ереване и взял их к себе.