Чтение онлайн

Аршо долго смотрел на него изучающим взглядом.

— Ладно, — сказал он и вышел.

«Вот мы и узнали, что у тебя на уме, — потирая руки, подумал продавец. — Хочешь напасть на след золота и стащить его. Я тоже этого хочу, дорогой мой. Только между нами есть некоторая разница. Ты осел. Если повезет, золото само поплывет к тебе в руки. Как дойдет до тебя — хватай. А коли сам пойдешь за ним — где-нибудь да споткнешься».

Начальник милиции вызвал инспектора Саркиса и долго беседовал с ним. Просмотрели дела, обменялись мнениями. Потом связались по телефону с прокурором в попросили о встрече. Долго совещались в кабинете прокурора. В тот же день вывели Пилоса из камеры, проводили к начальнику. Тот посмотрел на худое и бледное лицо Пилоса и почувствовал угрызения совести.

— Пилос, по своей глупости ты и сам извелся, и меня заставил грех взять на душу.

Пилос решил, что это новая форма допроса. Собрался опять убеждать, что содержимое бадьи украли, что он не лжет.

— Если бы ты в свое время сдал бадью государству, — продолжал начальник милиции, — то получил бы законные проценты, построил бы себе дом. И никто бы не сказал: Пилос, откуда это у тебя?..

— Ох, не говори!.. — вздохнул Пилос. — Что делать, я бедный человек, вздумал сразу разбогатеть. И кой черт меня дернул...

— Жадные вы больно, с ног до головы одна жадность.

— Ох, не говори...

— Сейчас я тебя отпускаю. Отправляйся домой. Если нападешь на след золота или заподозришь кого-нибудь, сообщи мне. Ну, иди.

Пилос хотел повторить очередное «ох, не говори», но вдруг до него дошел смысл слов начальника. Лицо его медленно просветлело, расцвело.

— Идти домой?

— Иди.

Пилос посмотрел на дверь: там стоял милиционер. Он разочарованно подумал: «Издеваются» — и остался на месте.

— Иди, иди, — настаивал начальник милиции. — Если что и было не так — сам знаешь, такова уж наша работа. Никому ничего не рассказывай. Ну, иди обрадуй жену.

Пилос вдруг весь превратился в радость. Он чуть было не заплакал.

— Господи боже, благодарю тебя, не оставил моего ребенка сиротой!..

Назлу, скрестив руки на груди, сгорбившись, сидела в задумчивости на камне у дверей своего дома. Хотела войти, но дом казался ей чужим. В темных углах комнаты ей мерещились тайники. Она мысленно перенеслась в Абану... Пилос вернулся с пастбища домой. Она согревала воду, чтобы вымыть ему руки и ноги...

Вдруг Назлу заметила, что кто-то идет по улице. Кто-то очень похожий на Пилоса. Человек посмотрел на нее, улыбнулся.

— Вай!.. Пилос вернулся!..

Она бросилась в объятия к мужу. Забыла обо всем на свете. Ужас и тревога исчезли. Она не выдержала и зарыдала.

Вошли в дом. Назлу вспомнила ночь измены. Ударила себя по коленям: «Что я ему теперь скажу? С какой совестью лягу в постель?»

Дом Пилоса наполнился взрослыми и детьми. Люди приходили с поздравлениями, приносили подарки. Больше всего принесли яиц. Пришел возчик, обнял Пилоса:

— Я о тебе много думал. Ведь не чужие, вместе работали, — он вытер глаза, — а тесак мой оставь себе, можешь сколько угодно им пользоваться.

Кум Согомон похвалил Назлу:

— Спасение Пилоса — твоя заслуга. Молодчина. Сказала — сделала.

— Конечно, — с гордостью ответила Назлу, — ты бы слышал, как я говорила. Хозяин удивился. Однажды даже спросил: «Назлу, ты какую гимназию окончила?» Сказала, неграмотная, — не поверил.

— Да, — поддержал кум Согомон, — правильно говорят: у крестьянина на ногах лапти, в голове — Европа.

Пилос всех благодарил.

Аршо стал милиционером. С винтовкой на плече, с пистолетом на поясе разъезжал по улицам на красной лошади.

Назлу проклинала его:

— Чтоб ни одно твое желание не исполнилось! Кто знает, сколько семей разрушил.

Аршо подъехал к зданию милиции, окликнул конюха:

— Ты что спишь? Видишь, человек едет, выйди подержи лошадь.

Конюху за пятьдесят. Он покорно бежит исполнять приказание. Аршо соскакивает с лошади, бросает ему поводья. Лошадь не вспотела и не устала, но конюх прогуливает ее, держа под уздцы. Аршо смотрит и ликует. Он стал смелее, самоувереннее. На виду у всех заходит в торгсин. Отодвигает от себя замок, который постоянно лежит на прилавке, и облокачивается на стойку.

— Ну что?

Продавец слегка улыбается:

— Женщина говорит, что у нее нет больше золота. Одна монета осталась, но она хочет использовать ее на коронку.

Аршо понимает, что продавец издевается над ним.

— Берегись, парень!..

— Ничего не поделаешь...

Аршо еще раз смотрит на замок и выходит.

«Подлец, небось все золото по монетке вытянул из нее. Голову дам на отсечение, что это так. Получишь ты его! Получишь, если я позволю».

Аршо был у начальника милиции, когда к тому пришел продавец.

— Товарищ начальник, — не обращая внимания на Аршо и даже не замечая его, заговорил продавец, — у меня накопилось довольно много золота. В магазине держать опасно. Дайте мне провожатого, я повезу золото в Ереван.

— Когда думаешь везти?

— Завтра.

— Ладно, — согласился начальник.

Аршо беспокойно заерзал на месте. Он словно вдруг лишился способности рассуждать.

«Увозит, бандит! Золото увозит...»

Едва продавец вернулся в магазин, как явился Аршо.

— Если не скажешь имя той женщины, тебе же хуже будет, — угрожающе начал он.

Продавец с усмешкой посмотрел на него и пошел за прилавок, отодвинул замок с ключами на середину, потом опять придвинул к себе. Из стеклянного сосуда кончиками пальцев осторожно вытащил деньги, которые дал ему Аршо.

— Отпечатки пальцев лучше всего сохраняются на монетах. Если попытаешься действовать против меня, знай, я отдам это криминалисту.

Аршо побледнел. Продавец демонстративно унес деньги в соседнюю комнату. Он отсутствовал долго. Затем вышел оттуда с двумя папиросами. Одну сунул в рот, другую положил на прилавок перед Аршо. Зажег спичку. Это означало: «Мы еще можем продолжить наш разговор». Бывший конюх быстро взял папиросу, прикурил.

— Не лучше ли, чтобы ни один из нас не садился в тюрьму? Выгода нам от той женщины невелика — всего двадцать — тридцать золотых. Дам тебе один — и на этом покончим.

Аршо строго взглянул на продавца:

— Давай поделим сокровища.

— Сокровища?

— Да.

— А может, вдвоем и вправду лучше? Согласен. По рукам.

Они пожали друг другу руки.

— Я тебе скажу, где клад, найдешь — бери. Только, чур, поровну.

— Ладно.

Продавец с иронией посмотрел на него и полунасмешливо сказал: