Чтение онлайн

Сето не поинтересовался, за какие грехи собираются подвергнуть его жестокому наказанию. Он считал, что, раз бьют, значит, так надо. Солдаты избаловались, бегут из гарнизона. Нужно ведь для острастки кого-то наказать? Вот и накажут его.

— Сето, уездный комиссар лично видел тебя возле конюшни, где ты разговаривал с Варосом, — начал Тачат. — А уездному комиссару нетрудно было догадаться, о чем вы говорили...

О бегстве Вароса Сето уже было известно. Но он по-своему объяснил себе его побег: «Варос убежал, чтобы засеять свой надел...» И жалел Вароса, уверенный, что семенное зерно так и останется незасеянным.

— Ваше благородие, Варос попросил меня передать Сагату и Левону две голубые бусины.

Тачат оживился. Он не представлял себе, что даже такой идиот, как Сето, в первую же минуту допроса может сообщить столь важные сведения.

— А дальше, дальше? — подбодрил он Сето. — Это нам известно. Ты скажи, где нашел Левона и Сагата и о чем вы говорили? Чем они отблагодарили тебя? В какую сторону побежали?..

Сето выложил все как есть, только вот куда сбежали, этого он не знал. Поручик то угрожал ему, то улещивал, хотя и в душе был уверен, что вряд ли такой хитрюга, как Варос, мог бы этому болвану доверить большее. Он решил поменять характер допроса.

— Сето, где живут родные Вароса?

— Родных у него нет, ваше благородие.

— Жена, дети?

— Никого.

— С кем он был связан? Кто чаще всего наведывался к нему? В конце концов, любил ли он кого-нибудь?

— Да, ваше благородие, он хотел жениться на вдове Арташа.

Это также было интересным сведением, которое привлекло внимание поручика.

До самого рассвета он допрашивал Сето. Мучил до самого рассвета, но так ничего и не добился. Устав от допроса, он сунул маузер в кобуру и вызвал стражника:

— Увести в тюрьму...

Конвоиры вывели Сето. Поручик подошел к койке и как был, в мундире и сапогах, рухнул на нее.

Забрезжило утро. Тени незаметно угасали. Тишина была нарушена окриком Сого:

— Рассвело, а вы еще дрыхнете! Зима на носу... опять будете печься о хлебе... дармоеды! Вставайте!..

По утрам в Кешкенде первым просыпался Сого и будил батраков.

Сето под конвоем вели в карцер. Увидев Сого, он вдруг сорвался с места и, не обращая внимания на окрики конвоиров, кинулся к нему:

— Христом-богом молю, ага, спаси меня!

Конвоиры, запыхавшись, подбежали, встали в двух шагах от Сого.

— Что случилось, Сето? Кто это такие?

— Меня в тюрьму ведут, ага.

— Ты совершил кражу?

— Нет, нет, ага-джан! Монету ты сам мне подарил.

— Ты потерял ее?

— Нет, ага-джан! Варос обещал мне продать волоху на трехи, если я две бусины от сглаза передам Сагату и Левону. Я отнес и отдал. Из-за этого меня хотят провести через строй, ага-джан. Спаси меня, я до конца своей жизни буду батрачить на тебя...

Сого повернулся к конвою:

— Кто его допрашивал?

— Поручик Тачат.

Все сгрудились поодаль и слушали.

— Займитесь делом, прочь отсюда! — накричал Сого на них. — А вы ведите меня к поручику, — обратился он к конвою.

Поручик разлепил глаза, огляделся. В центре комнаты стоял Сого.

— Доброе утро. Вставай, поговорить надо.

Поручик встал с койки, неспешно одернул мундир, не обращая внимания на присутствие Сого, перекинул полотенце через плечо, собираясь выйти из комнаты, как Сого заслонил дверь:

— Господин поручик, ты должен бы знать меня, я — Сого. За что ты хочешь бросить моего слугу Сето в тюрьму?

— Сето?.. Какого еще Сето?.. Ах, да, того самого Сето!.. На что тебе этот трус и бездельник?

— Он трус среди вас. В горах ему равных нет.

— Если отпущу твоего молодца, что мне за это будет?

— Оказывается, ты умный человек. — Сого вынул из кармана и бросил на стол несколько золотых монет. — Бери.

Поручик прекрасно знал, что торговаться с Сого бессмысленно: цену товара тот называет сам. Поручик небрежно сгреб деньги со стола, прихватив заодно и серебряную монету Сето.

Вышел Сого во двор и наорал на стоящего понурив голову Сето:

— Айда домой! Сукин сын...

Следующей допрашивали вдову Арташа Арпик. Конвоир прошел вперед, толкнул дверь и пропустил ее. Побледнев, вдова еще с порога увидела поручика, и мороз пробрал ее.

— Входи, сестрица, входи, — любезно пригласил поручик. — Садись, душа моя, садись. — Вдова молча села. — Нашла кого облюбовать в мужья — негодяя Вароса! А он взял да бросил тебя, сбежал.

Вдова пожала плечами.

— Ну, выкладывай, что он тебе напоследок наговорил? Куда драпанул?

Вдова снова пожала плечами:

— Не знаю.

Тачат встал, зашагал по комнате, со всех сторон оглядел вдову и снова сел.

— Сколько у тебя детей?

— Один, ваше благородие. Я отправила его в другую деревню, к моим родителям.

— Правильно сделала. — Тачат велел конвоиру увести вдову в карцер. — Пусть посидит, авось ума наберется, тогда и побеседуем. Не давать ни воды, ни хлеба...

Мало кто знал, что Япон стремится к посту военного предводителя. Оттуда до поста президента было бы рукой подать. В правительстве сидели люди, которые поддерживали Япона и всячески поощряли действия кешкендского гарнизона. Но случилось непоправимое: гарнизон разваливался, и организаторские способности Япона могли быть взяты под сомнение. Нужно было любой ценой утаить свершившееся и новой мобилизацией пополнить гарнизон. Обыски и аресты можно было отнести за счет усердного исполнения предписаний правительственной телеграммы.

Допрашивал писаря и телеграфиста уездный комиссар лично. Оба долгое время молчали. Первым не выдержал пыток худой, болезненный писарь: после очередных жестоких побоев он потерял сознание, и в чувство привести его так и не удалось. Телеграфиста публично расстреляли перед строем. Перед расстрелом Япон произнес пространную речь о большевистской опасности и необходимости подъема боевого духа воинов. При этом он ни словом не обмолвился о массовом побеге из боевого гарнизона большой группы военнослужащих.

Тачату и без слов стало ясно, что дело о беглецах нужно закрыть как можно скорее. Поручик был расстроен — ведь это был прямой удар по его карману! Он учинил внезапные обыски, бросил в застенок около тридцати мужчин и женщин, принудив их откупиться и обрести свободу звонкой монетой. Между дел он совсем позабыл про вдову Арташа, спохватившись лишь через несколько дней.

Был поздний час. Дневальный зажег свечу, сунул в шандал и вышел: поручик приказал ему привести вдову.

Арпик была кожа да кости. Приказам Тачата подчинялась машинально. Она бросила лихорадочный взгляд на ведро с водой, стоявшее в углу комнаты, и кружку, блестевшую под свечой на деревянной крышке ведра.