Чтение онлайн

— О ком ты?

— О маре.

— Сдалась мне твоя маре! — разозлился Даниэл. — На свете все вверх дном перевернулось, а ты все про свою маре!

С улицы донесся шум. Даниэл вышел поглядеть. Там толпилось человек десять — повздорили двое колхозников из колхоза «Землероб». Один с большим опозданием на работу вышел, но потребовал, чтобы ему полный трудодень выплатили. Бригадир же ни в какую. Колхозник кричал:

— Я вдвое больше твоего всего в колхоз сдал! А теперь разок опоздал и уже за полдня получу? Отдавайте мою землю, я из колхоза выхожу!

Никакие уговоры не помогали. Он, может, думал, что, если выйдет из колхоза, все умолять его начнут вернуться, а то без него колхоз пропадет. Однако колхозники в свою очередь тоже оскорбились, потребовали общего собрания.

У Даниэла тут же настроение поднялось. Вернулся в дом веселый:

— Сатик, запомни, что я тебе скажу: и колхоз, и коммуна недолго проживут. Только торговля — дело основательное.

Мир — не безделушка, которую можно подарить кому вздумается. Лишь мыслящая душа человека ощущает его безмерность, и лишь мыслью можно объять его.

Но и крохотный земельный участок порой целый мир.

Руки его обрабатывают, а сердце крадет для себя одного. И человек в своем крохотном мире чувствует себя глыбой.

Мир — это чувство. Злым словом могут отравить душу, добрым словом заставят почувствовать себя властелином мира.

Мир... Растяжимое понятие. Он распростерся в миллионах душ. Стоит копнуть, в каждой душе он есть. И каждый скажет: верни, он мой!

И несведущие друг о друге души спешат изменить облик мира. Грядущие поколения об умерших скажут: старый мир.

Отмер старый мир, а новый ой как трудно строить. Новый фундамент, новый орнамент.

Состоялось общее собрание коммуны. Всех будоражила мысль о новых домах, новом селе. Вынесли решение, составили заявление, и Овак, оседлав коня Ваче, отправился в Кешкенд.

Председатель месткома прочел заявление, отложил его в сторону, потом вынул из ящика циркуляр и протянул Оваку:

— Читай.

Овак прочел, удивился, помрачнел.

— Что это значит?

— Это означает: разогнать коммуну и присоединить ее к колхозу «Землероб».

Овак похолодел, потом вдруг весь взмок от пота.

— Но почему разогнать?..

Новость потрясла все село. А колхозники «Землероба» позлорадствовали:

— Во чудаки! Чтоб в колхоз вступить, целый год маршировать учились.

— Пока не построитесь и не гаркнете все вместе: «Да здравствует колхоз «Землероб»!» — мы вас к себе не возьмем.

— Что для вас государство — дойная корова? Коммуна! Организация лодырей!

А Даниэлу это как маслом по сердцу.

— Помнишь, Сатик, что я тебе говорил?

— Это про маре-то?

— Да при чем тут маре? Про колхоз!

— Нет, Даниэл-джан, не помню.

— Коммуну разгоняют! А не сегодня завтра колхоз разгонят! Вот увидишь.

Пришел новый циркуляр: все село — колхоз.

Овак всю ночь глаз не сомкнул. Вспоминал, с каким воодушевлением сколачивал коммуну. И как впервые ряды коммунаров маршировали под гогот односельчан. Они же, наступая друг другу на пятки, все-таки шагали. Вспомнил, как отдавали люди последнюю горсть зерна во имя желанного равенства, которым сам он их вдохновлял. Мысленно он уже осуществил большое строительство коммуны, и казалось оно столь реальным, что невозможно было представить несостоявшимся, существующим только в мечте — вне времени и пространства.

В конторе яблоку было негде упасть. Толпа стояла в дверях, люди глазели в окна. А председатель исполкома взволнованно объяснял:

— Что мы делаем? Создаем коммуну, свободную от всех обязанностей. Она только то и дело что-нибудь требует. Товарищи, поймите меня верно — мы должны усилить мощь нашей армии, развить промышленность. Для этого в селах должно вестись коллективное хозяйство. По частной собственности надо бить отовсюду!..

Потом он дал слово Оваку. Для того это было неожиданностью.

— Я не просил слова, товарищ председатель.

— Вы один из активнейших организаторов коммуны. Года вполне достаточно для того, чтобы увидеть все недостатки подобного хозяйства. Расскажите об этом.

Овак обратился к собравшимся:

— Товарищи! У коммуны один недостаток: бедность. Через несколько лег упорного труда этот недостаток можно одолеть. Будет возможность вернуть государству ссуду, семена. Не разгоняйте коммуну! С частной собственностью надо покончить одним ударом, вырвать ее из душ. Товарищи, я призываю вас защитить коммуну!

Председатель исполкома растерялся. Но тут же совладал с собой и спросил сдержанно, спокойно:

— Товарищ Овак, вы коммунист?

— Да, коммунист.

— Значит, должны шагать в ногу с партией.

— А я с партией.

— Партия считает, что для укрепления советской власти следует разогнать коммуны...

— Я не покину коммуну...

Тут попросил слова секретарь партячейки Арпы:

— Товарищи, вам может показаться, что сегодня обычное собрание. Нет, товарищи. Сегодня мы обсуждаем вопрос государственного землевладения. Мы стоим на границе старого и нового мира. Старый собственнический мир не оправдал себя, потому что делал человека рабом. Человек обрабатывал землю, а сам жил впроголодь. Собственность создала такие формы правления, при которых рабочего человека держали в темноте и невежестве. Мы разрушили эту систему. Следует создать новую систему, при которой земля равным образом принадлежала бы всем. Вот какая трудная задача легла на плечи нашего поколения. В городе рабочие изготовляют для нас тракторы, но трактор-то за заборы ваши не перелезет. Ему нужен простор. А для этого надо объединить все земельные участки. Трактор может за год удвоить нашу посевную площадь. А без этого невозможна окончательная победа советской власти. Овак считает, что у человека следует разом отобрать всю собственность. А мы придерживаемся другого мнения. Почему у крестьянина не должно быть личного приусадебного участка, чтоб выращивать то, что ему хочется? Ведь планомерная обработка общей земли не в силах учесть вкусы каждого. Крестьянина нельзя также лишать крупного рогатого скота. Дверь колхозного склада не может без конца открываться: ради каждого ребенка, каждого гостя, каждой роженицы, каждого больного. Опыт коммуны показал, что недовольство рождается именно из-за этою. Я предлагаю поддержать мнение председателя исполкома. Давайте же все как один проголосуем за колхоз...

Слова эти ударились о темные ветхие стены и влились в людские души.

— Весь скот отымут. Надо что-то придумать. То, что на собрании наобещали, это все вранье...

Коммуну распустили. На последнем собрании председательствовал Ваче. Большую часть скота из загонов и хлевов коммуны сразу же передали колхозу «Землероб». Посуду, ковры, разную домашнюю утварь, которую не брал колхоз, было решено вернуть хозяевам. Решение правления было утверждено на общем собрании коммуны.

Даниэл пристрастился к чтению. Сядет у стены дома, поднесет газету к глазам и читает все подряд.

— Что пишут, Даниэл?

Даниэл изображает озабоченность:

— Положение сложное. В России бандитизм. Во власть стреляют.

Другому говорит:

— Коллективизацией многие недовольны. Взять Арпу. Сколько у нас народу не хотело в колхоз вступать? А ежели их силой заставлять, ничего хорошего из этого не выйдет. А государство продохнуть не дает — мол, немедленно вступайте.

А с третьим он уже во внешнюю политику ударяется:

— Скоро раскулачивать станут. Народ разбегаться начнет. А англичане только того и ждут...