Чтение онлайн

Я сказал водителю, чтобы он ехал в офис, а я сойду здесь. Якобы вспомнил о каких-то делах. Стоял в сторонке на обочине и видел то, что и ожидал в этой ситуации. Я не вмешивался, я выжидал. Надеялся, что в нужное время, когда приедет ГАИ, я выступлю как свидетель и помогу девушке. Но я сильно ошибся в оценке ситуации, потому что даже не представлял себе всей возможной мерзости, на которую способны люди.

Ситуация развивалась на моих глазах. Мордатый сразу заявил, что девушка виновата, что она поцарапала ему бампер. Кстати, бампер ее «восьмерки» в одном месте оторвался. Девушка мужественно попыталась дать отпор и сослаться, что именно мордатый полез в прогал между машинами, когда там, по сути, было препятствие. Он фактически наехал на нее.

И случилось то, чего я и ожидал. Мордатый достал из кармана удостоверение и представился капитаном милиции из областного МРЭО ГАИ. Более того, он пообещал, что сейчас приедут его ребята и повезут девушку на экспертизу. И экспертиза покажет, что она в нетрезвом состоянии. Мол, он это ей гарантирует. И она в результате останется без прав. Девушка все еще пыталась оставаться мужественной, хотя я видел, что на глазах ее вот-вот появятся слезы.

Кончилось все так, как и заявлял мордатый. ГАИ приехала, сотрудники замерили, составили протокол, или что они там составляют. И по насмешливым разговорам я понял, что несчастная бесправная девушка окажется виноватой, что на нее навалят штраф. И как бы не пришлось ей выплачивать еще и что-то этому капитану…

Во всем этом было столько цинизма, столько пошлой безнаказанности и издевательства над человеком, который ничем не может тебе ответить и противостоять. Этот разгул самодовольства и садизма надо было видеть – как плечистый сытый детина глумится над девушкой, которая ему и до подбородка не достает. Это было настолько дико, страшно, что хотелось убить, потому что совершенно понятно, что ничем другим тут не поможешь. Эта мысль сначала пришла мне в голову отвлеченно. Но это было сначала.

Мне было до того жаль девушку, что я не удержался и подошел. Сказал, что краем уха слышал, как с ней обошлись. Она чуть не расплакалась, но каким-то чудом сдержалась. Ей предстояло сейчас ехать в отделение ГАИ, завершать все бумажные протокольные дела. Я подумал, что и хозяин «Форда» тоже обязан будет туда поехать. И я понял, что готов.

Нет, я не так прямо подумал, что вот возьму и убью этого мордатого. Нет. Все было постепенно. Сначала мне просто хотелось успокоить девушку, высказать свое сочувствие, свою солидарность, а потом появились все те мысли и ощущения, которые я помнил. Помнил, совершая праведные убийства Вареного и парня, стрелявшего в меня. И даже когда я душил ту врачиху. Это была какая-то легкость во всем теле, ясность мысли. Или даже не ясность, а сосредоточенность именно на происходящем, отсутствие других мыслей. А еще сознание, что я убиваю мерзкую гадину, от которой пострадало уже столько людей и еще больше пострадают.

Девушка назвалась Ириной. Я понимал, что незнакомого человека она в машину не пустит. Поэтому я немного приврал из благих намерений, что у меня есть кое-какие связи и я могу попытаться ей помочь. Но в ГАИ ей ехать все равно нужно.

– Они заставляют меня подписывать документы, – обреченно напомнила Ира. – Фактически это мое согласие, признание, что виновата я, а не он.

Это я упустил. Говорить ей, чтобы не подписывала? Так она часть уже подписала. И чем я мог ей помочь? Если скажу, чтобы не подписывала, то только наврежу девчонке, у нее начнутся неприятности с этим мордатым капитаном. На самом-то деле я ей ничем помочь не мог. Знаете, наверное, тогда я решил, что могу помочь, но произошло это где-то глубоко во мне. И решил, как помогу.

– Подписывайте, конечно, – посоветовал я. – Это уже роли не играет. Если смогу помочь, то ваша подпись будет признана недействительной. Как бы под давлением, понимаете? Поехали в ГАИ; делайте все, что вам велят, а я пока подумаю, кому позвонить.

Возле отделения ГАИ я вышел из машины и начал думать. Мне было необходимо время, чтобы справиться с собой. Или, наоборот, настроиться. Не знаю. Поймите, поверьте, что в тот момент умом я еще не собирался убивать его! Меня просто переполняли негодование и обида. Дело было не в этой девочке, на которую этот сытый и мордатый капитан так нагло «наехал». Она была олицетворением все обиженных, втоптанных в грязь, обесчещенных, лишенных человеческого достоинства. И самое обидное было в том, что все это и многое подобное творится средь бела дня, среди массы народа, и никто этого не замечает, пока оно не коснется его самого.

Кто дал им такую власть, этим мерзавцам? Да никто! Такие всегда и при всех строях и формах государственного управления найдут лазейку, чтобы выбраться из грязи, высунуть оттуда свою гнусную подлую морду – а потом начнут гадить вокруг себя, кусать всех, кто рядом. Они незаметны, хитры, они ловко пользуются помощью таких же, как и они. Они скользки и омерзительны.

И я уже понял, что способ один. Только один – самый действенный, самый надежный. От омерзения и ненависти меня опять начало трясти. Как я их ненавидел – этих, которые присвоили себе право так обращаться с другими! Тогда я присвою себе право самому судить и наказывать их. Я же могу это сделать, я уже делал это! Значит, способен, значит, это моя миссия и моя кара.

Ира вышла понурая, уставшая и, наконец, дала волю чувствам. Она села в машину, положила руки на руль и разрыдалась. Я попытался искренне успокоить ее, но девушку душили слезы и обида. Она чаще всего повторяла слово «почему». Ну почему так все в нашей стране, ну почему им все можно. Нет, девочка, мысленно говорил я Ирине, не все. Теперь не все.

В общем, капитан потребовал от Ирины приличную сумму на ремонт своего «Форда». Принести велел к нему домой через два дня. Я удивился такой его наглости, но потом понял, что мордатому бояться-то некого. И не в квартиру он Ирину приглашал, а назначил встречу вечером возле дома. И, самое главное, разговор этот между ними произошел наедине, а не в присутствии его коллег из этого отделения ГАИ.

Два дня справедливая судьба дала мне на подготовку. Я сказал Ирине, что все решил по своим каналам, что капитана приструнят и он к ней даже не сунется. Естественно, никаких денег никуда нести не нужно. Ира попыталась меня отблагодарить, она была счастлива, но дальнейшие отношения с ней были опасны. Я должен, как добрый джинн, исчезнуть из ее жизни навсегда. Я видел ее счастливые глаза и был счастлив сам. Это же очень приятно – приносить радость другим, делать совершенно незнакомых людей счастливыми. И это мой долг – долг человека, который вернулся из могилы.

Я как-то не особенно долго раздумывал о способе убийства. Точнее, совсем не раздумывал. Для меня все было само собой разумеющимся. Мразь надо давить, как таракана, как змею. Надо трахнуть его по здоровенной наглой башке. И чем-нибудь таким, от чего не будет много кровищи. Не ломом, не прутком стальным, от них все вокруг будет забрызгано. Тут нужно что-то тяжелое, большое, твердое, вроде бейсбольной биты.

Искать биту мне не хотелось. «Светиться» в магазине при ее покупке… Что, на ней свет клином сошелся? Думалось легко и весело. Я принял решение, зло будет наказано, точнее, уничтожено, и никому несчастий больше не принесет. И от этого на душе у меня было хорошо. Это не в обычном понимании приятные мысли, а чувство приятного злорадства, почти физиологического довольства.

Зачем мне что-то покупать, когда под ногами полным-полно подходящих предметов? Я взял обычный кирпич, завернул его в тряпку, которую нашел на помойке, перевязал бечевкой, чтобы тряпка не сползала. Вот и все орудие. Не желая пачкаться грязной тряпкой, я завернул свое орудие в полиэтиленовый пакет. Так оно и лежало у меня за пазухой, пока я двигался к предполагаемому месту встречи мордатого и Ирины.

Понимал ли я, что собираюсь снова совершить уголовное преступление? Скорее всего, это можно было считать пониманием того, что я беру на себя слишком много. Закон их наказать не сможет, в том числе и этого мордатого капитана. Он просто не доберется до него. И все потому, что такие, как этот капитан, возятся в своей среде, как черви в гнойной ране. А эта среда недосягаема для закона. Он туда никогда не суется, люди там сами разбираются со своими проблемами.