Чтение онлайн

Есть у тебя блат, влиятельные знакомые – значит, ты сверху. Нет – тогда сверху вот эти гнусные личности, которые творят с тобой все, что хотят и как хотят. А для этой среды все средства хороши. Принято тут разбираться самим – вот и разберемся. Я просто считал, что все должно быть соизмеримо. Мера зла, которую приносят другим эти гады, и мера зла противодействия. На мой взгляд, все с лихвой окупалось. А уж тем более если противодействием буду я – человек, который выбрался из могилы, который вернулся с того света. Ведь для чего-то я выжил? Или не так: я мертв, я пострадал от них, они меня убили. И это моя рука, которая протянулась за ними с того света. Так как же можно применять к моим действиям понятия человеческого общества, как меня вообще можно осуждать?

Он, естественно, сидел не на той лавочке, под ярким фонарем, освещавшим площадку перед подъездом. Он курил в темноте на детской площадке. Это было гнусно вдвойне. Во-первых, он, как гадюка, притаился в темноте. Почему? Бояться ему нечего, потому что никакого вымогательства ему не пришьешь, если и захочешь. Ирина ведь добровольно согласилась возместить ему ущерб, нанесенный его машине. И в материалах ГАИ фигурировала ее вина и ее согласие с нею. Значит, решил я, это просто у него натура такая подленькая, и она заставляет его сидеть, таиться в темноте. Да еще в таком месте, которое по определению не должно вызывать чувства опасности. Это же детская площадка, а сидит он на лавочке, где сидят мамашки, выгуливающие своих чад.

Ох, как я его ненавидел! Все, как кадры фильма, специально нарезанные по моему заказу, прошло перед глазами. Наглая попытка проскочить между машинами и никакой боязни последствий. Как он зацепил машину совершенно ничего не подозревавшей, ни в чем не повинной девушки. Как он цинично вел себя по отношению к ней. Офицер милиции, человек, который не только по долгу службы, но и, казалось бы, по убеждениям должен был бы защищать и стоять на страже. И ведь девушка же! Молоденькая, неопытная, перепуганная… А как он перед ней кобенился, как нагло кривилась ухмылка на его лице!.. Мразь паскудная. Он и в милицию пошел только для этого, чтобы отнимать деньги, унижать, вымогать, брать взятки, быть выше всех.

Я был очень решительно настроен и очень спокоен. Человек всегда спокоен, когда уверен в своей правоте. Ясно, что нас никто не видит, потому что с верхних этажей площадка прячется за кронами деревьев, а с улицы… что там увидишь с улицы? Какие-то фигуры, тени… И найдут его только дворники утром. Последняя мысль меня просто возбудила. «Найдут утром»! То есть все будет кончено, он больше никогда и никому не принесет горя, беды. Начиная с завтрашнего утра его просто не будет…

Мне оставалось только как-то приблизиться к нему, чтобы нанести неожиданный удар. Потом и эта проблема решилась. Капитан не сидел спокойно, он курил, все время ерзал ногами по опавшей листве, громко сплевывал сквозь зубы. Наверное, он упивался своей значимостью, любовался собой. Только чем там было любоваться, когда все замашки и манеры у него приблатненные, чуть ли не бандитские? И тут перед моими глазами встали лица тех, кто присутствовал там, в лесу, когда меня убивали. И я ударил.

Наверное, мордатый все же почувствовал, что к нему незаметно подошли со спины. Но он успел только чуть повернуть голову в мою сторону. Он мне даже помог, потому что удар пришелся в височную область. Из тех же самых детективов я знал, что кости черепа в этом месте тонкие и проломить их пара пустяков.

Как они хрустнули, я не услышал, а почувствовал. Наверное, я убил его сразу, с одного удара. Мне так подумалось, потому что мордатый мотнул от удара головой, некоторое время еще сохраняя вертикальное положение, а потом повалился боком на лавку. Дело было сделано… наверное. Я его убил, уничтожил! Бывают такие минуты у каждого человека, когда он не может членораздельно выразить свои мысли, потому что его захлестывают чувства. У меня было то же самое; только я не сказать – подумать ничего членораздельного не мог. Чувства восторга, удовлетворения, радости за девушку Ирину настолько разбушевались внутри, настолько тесно переплелись с чувством ненависти, что в голове не было ни единой мыслишки. И наверное, это состояние меня и подтолкнуло ко второму шагу.

Я не размышлял о том, что моя жертва могла быть еще живой. Даже и не думал об этом, тут было нечто другое, схожее с отношением к змеям, тараканам. Брезгливо-ненавистное. Мало просто убить, нужно растоптать. И я поднял свой кирпич двумя руками над головой и со всей силы грохнул им о голову мордатого. Как раз в то место, где у него виднелась кровь, – в область виска.

Я отшатнулся, потому что кирпич неестественно отскочил от головы, как от резинового мяча. И сама голова неестественно подскочила во время удара на лавке. И стук был какой-то неправильный. Все было похоже на репетицию, на то, что я ударил кирпичом манекен, а потом в манекен же швырнул его во второй раз. Опять, наверное, секреты человеческой психики. Опять, наверное, мозг, чтобы защитить себя от помешательства, отстрашного стресса, заменил реальную картинку восприятием нереального…

Я даже не помню, как ушел оттуда. Вернулся домой и сразу лег спать. Но сон не шел. Было забытье, полудрема. Я лежал с закрытыми глазами, отвернувшись к стене. А перед глазами стояло тело и лавка. Но мне хотелось увидеть глаза Ирины, а я все никак не мог их поймать. Она все время отводила свой взгляд, все время крутила головой. А мне было очень нужно.

Проснулся я утром с ощущением, что не спал совсем. Не потому, что не выспался, что хотелось смертельно спать. Просто ощущение, что лег, полежал, а потом встал. И желание увидеть глаза Ирины не пропало, а стало более ярким, навязчивым. Жена, наверное, понимала, что со мной творится что-то не совсем обычное, и старалась не донимать расспросами. И я был ей очень благодарен за это.

Увидеть глаза той девушки, которую я избавил от мордатого капитана, мне хотелось все больше и больше. И в конце концов желание превратилось в навязчивую идею. Я метался по городу, часами простаивал в том месте, где произошла тогда авария, надеясь, что Ирина поедет снова тем путем. Я несколько дней подряд приезжал к дому убитого мною милиционера и ждал там часами, надеясь, что Ирина снова и снова будет приезжать и привозить деньги. Ведь она до сих пор не знает, что угроза миновала.

Что я хотел увидеть в ее глазах, не знаю. Не получалось у меня сформулировать эту мысль. Я знал, какие у меня теперь глаза. После того как миновала угроза со стороны Вареного. Но я прошел через могилу, и до сих пор меня прошибает пот, когда я вспоминаю, что тогда пережил. А она? Какие глаза будут у Ирины, когда она узнает, что этот наглый тип уже никогда в жизни не потревожит ее, не оскорбит, не унизит?..

Я напрасно столько дней потратил на поиски Ирины. Если бы знать, что судьба сама сведет нас… Точнее, приведет ее ко мне. И прямо в выставочный салон. Тогда только-только открылась выставка молодой местной художницы, был самый наплыв богемы. Я, как генеральный директор, крутился среди гостей, угощал шампанским. Думаю, что в предвкушении встречи с Ириной, которую надеялся найти в самое ближайшее время, я ощущал некоторый подъем. Как-то неожиданно перестало давить на плечи и на спину все мое недавнее прошлое, куда-то в сторону ушли привычные переживания и терзания. Даже подчиненные с интересом посматривали на меня. Они ведь давно уже стали привыкать, что их шеф стал угрюмым, неразговорчивым, неприветливым, раздражительным.

Ирина залетела в светлой вельветовой юбочке с двумя подругами, с цветами. Она не видела меня, потому что все ее внимание было обращено на виновницу торжества. Это было чудо, послание небес! Я искал, мучился, терзался, а она вот так взяла и просто пришла в мой выставочный салон. Значит, эта Ирина тоже из среды художников, понял я; значит, она все время была где-то рядом.

Я смотрел на Ирину – и видел ее уже другой. И это было очень приятно. Приятно видеть, что в ее глазах нет тревоги, страха, что они весело блестят. Приятно даже самому смотреть на нее другими глазами. Какая она стройненькая! Тогда, в машине, я видел только ее большие, наполненные слезами глаза, видел отчаяние, а саму девушку так и не разглядел. А она вот какая! Немного, правда, полноватые ножки, обаятельные круглые коленочки и… как приятно обтягивает юбка эти бедра. Грудь не очень большая, а шея… какой изгиб, какие завиточки волос… Мне захотелось прикоснуться к этим завиткам пальцами, провести рукой по коже шеи.

Это было не то, что вы думаете. Я не хотел заводить с ней интимных отношений, изменять жене. Поймите меня правильно, я просто чувствовал с этой Ириной свою эмоциональную близость, какое-то духовное родство. Так бывает у абсолютно чужих, незнакомых людей, которые что-то пережили вместе. И мы с Ириной пережили. Точнее, она думает, что пережила-то она одна, а вот я…

Как блестят ее глаза! Я тихо подошел сзади и, прежде чем остальные девушки вопросительно уставились на меня, взял Ирину за локоток. От неожиданности она чуть не расплескала шампанское, а потом, когда увидела, что это я, то с ней произошла удивительная метаморфоза. Сначала удивление, потом радость, потом немой вопрос и тень недавних переживаний. И тут же опять надежда на меня, на то, что теперь все уже окончательно позади. И все это вызвано мной, моим поступком. Было очень здорово видеть результаты своих дел. Гадина мертва, а другой человек счастлив. Живет теперь полной жизнью, творит, наверное, на своих холстах, и ничто ей не мешает…