Чтение онлайн

Втянули и надули!

Ни туда, ни сюда...

Безрассудный слепой белый бычина Деникин повернул свои вой­ска на Грузию и вторгся в Абхазию. Тотчас из Москвы раздался клич: "Грузины! Объединимся! Вместе ударим по белому генералу и опро­кинем его в Черное море!"

Что делать Квачи Квачантирадзе? Он не смог остаться в стороне, ибо и он грузин. Стало быть, засучи рукава, Квачи, воспламени сердце любовью к отчизне, вспомни свои легендарные подвиги на склонах Демир-Тепе и в бескрайних российских степях, где спят вечным сном твои друзья! Исполни долг перед родиной!

Спеши, Квачи, спеши! Не то белая волна налетит и снесет и твой "Сибунион", и твою родину, которую только теперь ты распознал и полюбил. О чем задумался? К чему сомнения? Не хочешь союза с красными? Страшишься их дружеских объятий? Опасаешься, что в этих объятиях захрустят твои косточки? Тогда прими сторону белого бугая, встань рядом с ним — зовущим тебя в союзники, чтобы залить красной кровью красную Москву...

— С белыми нам беда, а с красными вовсе горе...

Так чего же ты хочешь?

Или собираешься укрыться на Альбионе?

— Я не с теми, и не с другими. Стою в стороне и ни с кем не воюю. Ни туда, ни сюда...

Что с тобой, Квачи? Куда делось твое безошибочное чутье? Что за гадалка напророчила: держись в стороне, и все обойдется. Кто научил тебя написать на лужайке, где ты беспечно улегся: "Здесь спит ягненок. Не ходите, пожалуйста, по этой тропе". А если тебе дадут пинка или, не спросившись, перешагнут и ворвутся в твой дом? Что тогда? Кто заступится за тебя? Демократия? Но она безоружна. Неужели ты надеешься на демократическое краснобайство и до сих пор не понял, что даже десять миллионов глоток способны только распугать ворон.

Значит, ничего не надумал? Тогда хватайся хотя бы за Альбион!..

Альбион вынудил Деникина повернуть вспять и на какое-то время спас тебя.

Но обстоятельства изменились.

Смотри: побитый белый бычина сброшен в Черное море, а из-за Кавказских гор показалась воронка краснозвездного суконного шле­ма — поглядывает, наблюдает... Видишь красные флаги над Эльбру­сом, Дагестаном и Казбеком? Слышишь марш победителей?..

А Альбион? Собрал манатки и со склонов Кавкасиони спустился в Батуми — освободил поприще.

Теперь посмотри на восток, приглядись: ты видишь дружествен­ные руки, протянутые навстречу из Москвы, Анкары, Тегерана и Ка­була? Слышишь, как складно поют они "Интернационал", шикасту и баяты?.. Огненное кольцо смыкается. Красные тучи сгущаются. Уже слышны отдаленные раскаты грома, уже сверкает вдали красная мол­ния! Квачи, очнись! Стряхни сон и спасайся!

Нет, Квачи не может проснуться! Квачи одолела странная и не­понятная болезнь. Его зоркие очи подернулись пленкой, чуткий нос заложило. Словно одуревший старый попугай он сидит на жердочке и бессмысленно твердит:

— Ни туда, ни сюда... Ни красные, ни белые... Ни я их не трону, ни они меня...

Квачи, вспомни: от этого сдох буриданов осел. С одной стороны ему насыпали ячмень, а с другой — овес. Осел все думал, чему отдать предпочтение. Так и не выбрал...

Набитый шлемами-воронками красный поезд въезжает в Баку — преспокойно и даже весело, как в собственный дом.

На следующий день он поворачивает на запад и подступает к границам Грузии. Грохот сражения едва не достигает столицы.

Ереван тоже покраснел.

Грузию с трех сторон сжимает огненное кольцо. То тут, то там взвивается красный петух.

Квачи Квачантирадзе! Ты и теперь не видишь грозовых туч? Ах, все-таки увидел! И что же?

Носится Квачи, задрав штаны, и вопит:

— Выходите! Выходите все! Опасность у дверей! Все в бой!

А ты?

Почему не мчишься туда, где гремят выстрелы и льется кровь? Отправил в армию тысячу пачек папирос, а сам оказался в Батуми? Ай-ай-ай...

Ураган прогремел, оставив в сердце Квачи глубокую борозду.

Лишь теперь ему открылось надежное средство — Англия. По­кровительница. Нужен сильный заступник.

И Квачи взялся за дело.

Для начала поговорил со своим приятелем Роулинсоном.

— Ол райт...— коротко и неопределенно ответил тот и повел де­ла так, чтобы в случае необходимости исчезнуть в считанные дни.

— Послушайте, друзья! Послушайте! — взывал прозревший Ква­чи.— Все, что я говорил до сих пор, сбылось. Не отмахивайтесь от моих слов. Наша независимость — бред! Нашим сыночкам — потомкам Ражденов и Какулий, государства не возродить. Народ без пастыря. В стране ни закона, ни денег. Вокруг собираются такие силы, что даже их щелчок для нас смертелен. Они поделят Грузию, как в свое время распявшие Христа поделили его одежды. Если сам царь Ирак­лий ради народа отказался от короны, почему бы нынешним гоно­ристым ланчхутским и чохатаурским дворянам не сорвать со своих голов дырявые соломенные шляпы, пригодные разве что для огород­ных пугал?..

В чем дело, Квачи? Скажи, если у тебя есть что сказать!

— А дело в том, господа, что нам следует попросить заступни­чества у Европы...

Говори прямо. Руби с плеча: за кем нам укрыться?

— Попросим защиты у Англии. Или у Франции.

Ах, протекторат! Вассальная зависимость?..

Хотя бы и так! Квачи не любит недомолвок. Надо устроить так, чтобы Грузию защитили войска европейских держав.

Или...

Или, если это не удастся...

— Если не удастся, придется договариваться с красными...

То есть, как это договариваться, Квачи? Довольно темнить! Скажи со свойственной тебе прямотой, коротко и ясно!

— Так и быть, скажу... Язык не поворачивается, но... Поскольку другого пути нет, надо водрузить над дворцом красный флаг — пусть себе реет.

У-уф!.. Разродился-таки наконец!.. Выложил, что накипело на сердце! Теперь хоть на части рвите, хоть в тюрьму сажайте!

Что же это ты сказал, Квачи! Что сморозил? Да как ты позволил себе такое? Это же измена!

Квачи позволил себе сказать правду. Теперь дело за вами.

— Глупо, что до сих пор я твердил, как попугай: "Ни туда, ни сюда..," Теперь все наоборот: или туда, или сюда. Или Лондон, или Москва — вот сегодняшняя программа!

Говорящий правду не расседлывает коня — эта поговорка спол­на оправдалась. С тех пор, как Квачи высказался, его стали поносить все и всюду: одни говорили, что он просто спятил, другие утвержда­ли, что изменил национальным интересам, третьи считали, что под­куплен... Глас вопиющего затерялся в пустыне. Самозванного пророка отторгли. И Квачи замолчал, поглубже в сердце схоронив свои сомнения, страхи и планы.