Чтение онлайн

Журналист Sounds Мартин Хейман, сам давний поклонник, написал эмоциональную, отчаянную рецензию на парижский концерт 24 мая — именно тогда ему в голову пришёл многократно цитировавшийся эпитет для описания этой группы — «Трагический Ансамбль». Ему показалось, что Ван Влит стал «тенью своей бывшей личности». В мрачном отчёте о концерте он задаёт риторический вопрос: «Кому бы захотелось всё это писать?», после чего приходит к убийственному выводу — группа напоминала паб-рокеров Brinsley Schwartz «в их не лучший вечер», и «наверное, эти гастроли следовало бы прекратить». [260] Лестер Бэнгс заключил, что это «скучный мэйнстримовый пустой рок, что-то вроде плохого подражания Бобу Сигеру», что группа производила «жалкое» впечатление, и что Ван Влит был «равнодушен и вздорен». [261]

Видеосъёмка парижского шоу, которое привело Мартина Хеймана в такую депрессию, иллюстрирует альянс Ван Влита и Волшебного/Трагического Ансамбля во всей его сомнительной славе. Программа открывается песней "Mirror Man", превращённой в банальный блюзовый джем. На тот момент группа сыграла в этом составе менее десяти концертов, и это наглядно чувствовалось. Нисколько не удивительно, что барабанщик Тай Граймс даже близко не подошёл к синкопированию Джона Френча на оригинале, а саму вещь едва можно узнать — за исключением немногих ключевых фраз. Она, однако, задала тон всему представлению.

Ван Влит высоко ценил Симмонса, любил его игру и время от времени разыгрывал с ним на сцене театрализованную дуэль «губная гармошка-саксофон». В Торонто он представлял Симмонса с таким добавлением: «Он засосал в раструб своей дудки космическую частицу и она осветила его мозг.» Но во время парижского концерта клякса на звуковой панораме во время свободного соло Симмонса на "Full Moon Hot Sun" постоянно росла. У него был солидный послужной список, и его тенор-саксофон на Unconditionally Guaranteed был совсем не плох, но тут он представляет свою концертную торговую марку — издаёт несколько мелодичных нот, после чего начинает кусать инструмент, строить отвратительные гримасы и испускает поток продолжительных визгов ad infinitum — вот такой «анималистический» стиль он приберёг для рок-музыки. Имея полную свободу, он пускается во все тяжкие при первой возможности, не обращая внимания на то, уместно это или нет. Его коронный номер, "Sweet Georgia Brown", представляет собой трюкаческую самопотворственную атаку на старую джазовую мелодию. Смозерман удивлённо заметил, что судя по реакции публики, это часто становилось «гвоздём программы».

Ван Влит, похоже, гудит своё и радуется происходящему — наверное потому, что ему особо не о чем думать. Он выглядел более подтянутым, чем раньше, и сменил слишком уж театральный плащ на старую футболку с Clear Spot с собственным портретом спереди. Он выглядит маниакально обособленным от того, что происходит вокруг — размахивает руками, ходит от одного музыканта к другому, как будто не совсем уверен в том, кто эти люди, и тычет в них своим микрофоном. Его голос находится в хорошей форме. Попурри, включающее в себя "Tarotplane" — или, по крайней мере, несколько фраз оттуда — длится бесконечно. В этот момент становится очевидно, что бас-гитарист Пол Уриг, одетый в пурпурную лайкровую майку, поразительно похож на Дерека Смоллса, басиста из пародийной хэви-металлической группы Spinal Tap. Потом Граймс зачем-то пинками переворачивает свою установку и встаёт с табурета, пытаясь изобразить агрессию. Тут становятся видны его сапоги на платформе. Обувь, бесконечные рок-н-ролльные джемы и этот финальный акт бессмысленного «бунта» подытоживают как всё это бессвязное предприятие с Трагическим Ансамблем, так и характерные для 70-х взгляды на рок-представление. В 1996 г. был выпущен CD Live In London с записью лучших моментов их выступления в Театр-Ройяле, Друри-Лейн, Лондон в июне 1974. Лучше оставить его на полке.

Один молодой поклонник по имени Стив Ритт — теперь музыкант и художник, с тех пор сменивший имя на Эйс Фаррен Форд — часто болтал с Ван Влитом после концертов, с тех пор, как впервые в 1972 г. увидел его живьём; он заметил, что что-то идёт совсем не так, как надо. «Дон был в доску пьян», — вспоминает он. «На концерте в Whiskey [A-Go-Go] перед выходом на сцену он вылакал бутылку Шартрёза. Он был просто готов, и я подумал: «Дон никогда такого не делает перед концертом». Кроме того, бывало, заходишь за кулисы поговорить с ним, а эти парни-менеджеры начинают: «Ты знаешь, Дон сейчас слишком занят для разговора с тобой», а Дон просто смотрит на тебя с этим бессильным выражением, как бы говоря: «Слушай, я бы поговорил с тобой, но тут я ничего не решаю. Извини.» Я жил вместе с компанией парней-шумовиков, которые назывались Smegma, и мы разработали хитрый план — мы приходим на один из концертов, я приношу с собой пистолет и мы его похищаем! Позже я рассказал ему об этом плане и он ответил: «Боже мой, мне бы хотелось, чтобы вы это сделали».»

Смозерман признаётся, что на гастролях он «веселился вовсю», но рад согласиться с плохими предзнаменованиями: «Всё это было сплошное мошенничество», — говорит он. «Сплошное. Мы старались, как могли, но это был не самый звёздный состав. В Штатах, в принципе, всем было по большому счёту наплевать, но в Европе, где такие вещи воспринимаются несколько более серьёзно, публика и пресса были по большей части настроены к нашей группе очень враждебно. И по праву. Время от времени кто-нибудь начинал нас жалеть и говорить, что мы лезем из кожи вон, но материал слишком труден. Но мы приезжали во Францию или Бельгию и люди начинали говорить: «Э, где настоящий Волшебный Ансамбль, что это за уроды?» Но это было всё равно, как если бы слепой повёл слепого. Вообще это было просто странное мероприятие.»

Турне было организовано на маленьком бюджете, и группа ездила, по словам Смозермана, в неком подобии столичного экскурсионного автобуса с сиденьями-скамейками. Заснуть было трудно, и пока Ван Влит потягивал из своей бутылки Шартрёза, музыканты распивали положенную им по контракту бутылку «Джек Дэниэлс» и надеялись забыться. Он считает, что Дел Симмонс, взрослый человек с тремя детьми, наверное, спрашивал себя, что он здесь делает, когда в задней части автобуса начинались дружеские кулачные бои и прочая возня. Далее: «Гастроли были организованы из рук вон плохо. Оджи, до того, как стать гастрольным менеджером, работал на конвейере в Boeing Aircraft. Он ничего ни о чём не знал. Был сплошной беспорядок. Не было ни твёрдых ангажементов, ни нормальных гостиниц, ни денег вовремя.»

Несмотря на его буйные сценические выступления, Ван Влиту вся эта ситуация начинала нравиться всё меньше. Смозерман: «Мне очень нравилось общество Дона, он был большой эксцентрик — я не хочу сказать этим ничего плохого, он просто был эксцентричный и необычный парень. Лично мне казалось, что ему до нас совсем не было никакого дела. Мы часто спрашивали друг друга: «Зачем он это делает, он же уже вырезал для себя свою маленькую нишу? Я так и не понял. Но что касается всех его артистических наклонностей. У меня никогда не было впечатления, что он корыстен, но его очень заботили деньги, и мне кажется, что идея о том, как бы заработать побольше денег, не была для него неприемлемой.»

Бывший барабанщик Henry Cow Крис Катлер вспоминает атмосферу на гастролях: «Львиную долю своего времени Дон проводил с нами. Он обращался с ними [с Волшебным Ансамблем]. трудно сказать, просто мне кажется, что у них было не очень много общего и не было особых тем для разговоров. Henry Cow, наверное, больше интересовались тем, чем интересовался он. В музыкальном отношении это было очень чудное переживание. Мне не кажется, что он был очень счастлив. После первого концерта этих гастролей, в каком-то огромном зале, пока публика всё ещё сходила с ума, вопя и хлопая, я возвращался обратно на сцену, а Дон шёл ко мне из-за сцены. В коридоре не было никого, и проходя мимо — не останавливаясь — он сказал, указывая на публику: «Это был худший концерт в моей жизни, а им нравится.»»

Сердитое настроение Ван Влита говорит о том, что у него обрывалось сердце от этой легко достигнутой популярности. Тот факт, что публика сходила с ума от программы, которая представляла собой всего лишь его музыку, сделанную в стиле буги, доказывал, что поклонников вполне устраивал тот весёлый рок-н-ролл, который им давал Волшебный Ансамбль (и многие другие группы). Такова была цена за привилегию работать в рок-мэйнстриме.

Несмотря на всё сказанное выше, так называемый Трагический Ансамбль заслуживает похвалы. Они были поставлены в положение, в котором они ничего не решали, и при минимуме репетиций сделали вполне презентабельное шоу. Если бы «настоящему» Волшебному Ансамблю не была найдена замена, то отмена гастролей вызвала бы большие затруднения и финансовые потери. Достойно удивления, что взрослые люди до сих пор выходят из себя при их упоминании — это столь же тонкая оценка, как обвинение спешно собранных случайных групп Чака Берри в том, что их концерты 70-х были путаны и бессвязны.

Крис Катлер: «[Группа] была тут вообще ни при чём. Они были идеально компетентны в том, что делали, но насколько мне известно, Дон даже не пытался руководить ими в том духе, в каком он руководил старым Волшебным Ансамблем. По сути дела, они играли всё весьма прямолинейно, так, как могли, а он просто накладывал на это вокал.» Катлер также вспоминает, как Ван Влит совершенно серьёзно говорил ему, что в будущем планирует работать с оркестром. Это был бы мучительный проект, который, однако не зашёл дальше обсуждения. Катлер: «Бифхарт утверждал, что он готов начать, но Ричард Брэнсон не даст на это денег. Как знать?»