Чтение онлайн

Красноу привёл группу в студию Арта Лэбоу, этажом выше офисов компании — там они должны были сделать демо-записи с Маркером в качестве продюсера. Там был также представитель лейбла Гордон Шрайок, следивший за тем, чтобы всё прошло как надо. Они записали три новые песни с участием и Муна, и Кудера — "Plastic Factory", "Yellow Brick Road" и "Sure 'NufPN Yes I Do", плюс инструментальный вариант "Electricity". На начальников Kama Sutra/Buddah песни произвели хорошее впечатление.

Столкновения между Ван Влитом и остальными участниками группы становились всё напряжённее, и дни Муна были сочтены. Кудер так описал то, что он увидел, придя на репетиции: «[Ван Влит] сказал: «Ну вот, я скажу тебе, что мы делаем и что мы не делаем. Первое, нахрен — это вон тот, нахрен, парень», — и он снова показывает на Муна. «Пошёл отсюда, Даг, пошёл вон отсюда. Ты нам теперь ни к чему.» Не помню, какие точно слова он говорил, но что-то вроде «уходи и дай нам заняться делом»… «Ещё хочу сказать вот что — басист Джерри в половине случаев не помнит партий. Я говорил ему, я учил его музыке.» А я говорю: «Ооо, хорошо-хорошо. Не всё сразу.» [39]

Мун вскоре ушёл. Кудер утверждал, что внезапно лишившийся прав гитарист направил на музыкантов арбалет с криком «Никому не двигаться!», но никто из остальных свидетелей происшествия не вспоминает об этом столь драматично. В доме действительно был арбалет, который время от времени использовался для борьбы с нашествием на сад белок, но Мун, видимо, не сделал ничего страшного, а просто поставил его на место. Его официальный уход был гораздо менее драматичен. Его формально попросил уйти Красноу, на которого была возложена грязная работа. Поскольку сразу же после ухода Муна в группу был взят Кудер, напряжённость в коллективе была высока.

Мун так рассказывал обо всей этой истории Элейн Шеперд: «К моменту выхода альбома песни стали немного более авангардными и немного более похожими на то, что было в более поздних альбомах Дона. Это был переходный период, и именно поэтому я и ушёл — из-за всех этих влияний. Это было не моё призвание. Когда всё становилось уже слишком замороченно, слишком дико, странно и авангардно, я чувствовал, что это не моё.» [40]

В уравнении стал появляться новый коэффициент — Ван Влит стал склонен к приступам паники. Он начинал глубоко и часто дышать, говорил, что боится сердечного приступа, и кто-нибудь увозил его в больницу Калифорнийского Университета. Маркер: «За пару лет до того его отец умер от инфаркта, и мы слышали одно и то же: «Знаете, что мой отец умер от инфаркта?» По его рассказу, врачи не смогли до него добраться. Другая версия: «Он умер у меня на руках.» Так что он патологически боялся умереть от сердечного приступа.»

От ненасытного потребления ЛСД Ван Влиту, конечно, не становилось лучше. Он переводил свои страхи и тревоги в физические симптомы. Дону Элдриджу кажется, что приступы паники также «зависели от успеха». Ему слово: «Мне кажется, что эти приступы, возможно, были просто реакцией на кислоту. Не помню никаких таких происшествий с Доном, пока он не сел на ЛСД. Мы все понемногу лизали это «оконное стекло», и этого было достаточно, чтобы успех — да на самом деле что угодно — показался очень большим.»

В больнице пациенту объясняли, что это просто случайное повышение пульса и учащение дыхания. Также говорили, что у него предрасположенность к сердечным заболеваниям. Ему прописывали транквилизаторы, но он неизменно отказывался их принимать, опасаясь, что они притупят его творческий порыв. Маркер: «Я говорил — ты не хочешь принимать прописанное лекарство, от которого тебе, может быть, станет лучше и твои фальшивые приступы прекратятся, но в то же время ты принимаешь какую угодно дрянь, которую тебе дали на улице — не видишь тут противоречия?» Тогда он начинал какую-нибудь свою громкую тираду — отвлекающая тактика, чтобы сбить тебя с темы.» Алекс Сент-Клер окрестил эти приступы «Дон-патрулём» (по аналогии со старым фильмом времён войны The Dawn Patrol), потому что, по словам Маркера, «все эти заскоки и психические срывы всегда устраивались Доном на рассвете, когда нормальным людям хочется поспать». Он вспоминает один такой инцидент, произошедший у него в доме и причиной которого нечаянно стал он сам.

«Дон приехал на пару дней ко мне в Венецию, Калифорния. Как обычно, он глотнул какой-то непонятной кислоты, совершенно ничего не зная о её количестве и качестве. Его прилично понесло, а мы, как мне помнится, как раз смотрели по телевизору ужасный и неумышленно смешной фильм Legs Diamond — или что-то в этом роде — с теперь уже практически забытым актёром Рэем Дэнтоном.

Так или иначе, пик возбуждения у Дона уже начал проходить, но ему всё ещё что-то мерещилось и он был как бы слегка не в своём уме. Он захотел попить. Я напомнил ему, что он поставил апельсиновый сок и всякие алкогольные напитки в холодильник — ему даже виски нравилось ниже комнатной температуры. И вот он отправился на кухню, не включая свет, потому что всегда говорил, что кислота давала ему возможность видеть в темноте, как коту. Я слышал, как он открывает буфет, ища стакан. Поскольку я тоже был слегка накручен, сказать ему, в каком буфете стаканы, было выше моих сил.

За пару месяцев до этого я был на дружеской вечеринке по поводу Дня Благодарения, и моей задачей было приготовить запеканку из сладкого картофеля и пару пирогов с ним же. Так что я зачем-то купил громадный пятнадцатифунтовый мешок сладкого картофеля — но конечно, съел его не весь и засунул остатки в сетке в буфет. Тогда я редко бывал дома и забыл об этой картошке.

Вот Дон на неё и наткнулся, когда полез за стаканом в верхний шкаф. Если оставить любой картофельный клубень в темноте на пару месяцев, в поисках места для корней и/или солнечного света он выпустит длинные отростки. Именно это и сделали оставшиеся почти 10 фунтов сладкого картофеля — они отпустили множество отростков длиной в два-три фута. Когда Дон в темноте открыл дверцу, на него свалились сотни длинных тонких белых отростков. Он испустил вопль (что-то вроде вступительного залпа Джеймса Брауна в "I Feel Good", только октавой выше). Через несколько секунд он вылетел из кухни, мертвенно-бледный, с глазами как крутые яйца, всё ещё вопя и неистово размахивая руками. Разорванные картофельные отростки висели у него в волосах и летали повсюду. Здоровый пучок приклеился спереди к его рубашке, ещё один свисал из кармана. Он начал орать, что на него напали инопланетяне, прятавшиеся у меня на кухне.

Мне понадобилось два часа, чтобы успокоить его и втолковать, что на самом деле произошло. Но к тому моменту он уже вошёл в режим «полномасштабный сердечный приступ» — это был один из его панических припадков. Пульс и дыхание крайне участились. У нас началась очередная серия хроники «Дон-патруля», и в половине пятого утра его пришлось отправить в палату скорой помощи медицинского центра UCLA. Там его уже хорошо знали. «Опять у нас, мистер Влит?» — спросил ординатор-резидент, уже имевший с ним дело. «Что на этот раз? Очередной сердечный приступ или атака космических пришельцев?»

Абсолютно ошеломлённый Дон спросил меня: «Чёрт, откуда он знает? Он что — экстрасенс?» Мне казалось, что я всё ему объяснил про картошку, даже показал ему её, но он сползал обратно в кислотный туман и мир фантазий. Дон в конце концов успокоился — или стал таким же спокойным, как обычно — и на следующий день сел за руль и уехал домой в пустыню. Несколько раз после этого, когда всплывала эта тема, он просил меня никому не рассказывать, что он испугался мешка картошки. Потому что, как он объяснял, «это как-то неудобно. Понимаешь, о чём я?»»

Оказавшись в осином гнезде, Кудер получил роль музыкального режиссёра, аранжировщика и переводчика музыкальных идей Ван Влита. Они показались ему гораздо менее конкретными, чем те, к которым он привык. Десятилетием позже он так говорил Джону Тоблеру из журнала Zig Zag: «В каком-то определённом наборе нот ему хотелось и того, и этого. Как ты это сделаешь, ему было неважно — он хотел некого звучания. он смотрел на музыку таким нелинейным образом.» [41] Кудер уверенно взялся за свои новые обязанности и начал составлять и организовывать музыку. В 1996 г. Джон Френч так оценивал его вклад: «На Safe As Milk музыкальным режиссёром был Рай. В управлении людьми и в том, чтобы заставлять их делать то, что ты хочешь, у него не было такой силы, как у Дона, но у него была своя респектабельность, причём с ним было довольно легко работать. У Рая были большие технические возможности, и он знал, как взять обычные вещи и расположить их слегка иначе — чуть-чуть что-то сместить, и вещь станет уникальной.» [42] Как только материал получил определённую форму, Красноу привёл продюсера — Ричарда Перри. Ван Влит принял это решение без вопросов, помалкивая о своём договоре с Маркером, который «обработал» руководство лейбла, чтобы альбом был записан на 8-дорожечной аппаратуре в студиях Sunset Sound. Раздосадованный «предательством» Ван Влита, он бросил думать о менеджменте и после небольшой помощи в записи, больше не принимал участия в работе. Правда, оказалось, что Перри незнаком с микшерным пультом, и вскоре группа переместилась в студии RCA, где закончила запись на четырёх дорожках. Перри также помогал с аранжировкой музыки и подавал сигналы Ван Влиту, который часто бывал в дезорганизованном состоянии.

Красноу действительно был убеждён, что группа может стать круче Beatles и Rolling Stones, и хотя это оказалось выше их возможностей, они начали приобретать своё уникальное звучание. Его вера в них была абсолютной. В цитате без даты, перепечатанной в 1996 г. журналом Goldmine, Красноу говорил: «Бифхарт был для меня вдохновением. Его мозг, его раскрепощённые идеи, его многочисленные таланты. Для меня их суть была не в рок-н-ролле, а в том, откуда взялся рок-н-ролл. А также в линейной концепции музыки и её развитии.» [43] После всех предварительных переговоров, Капитан Бифхарт и Его Волшебный Ансамбль закончили запись своего дебютного альбома Safe As Milk весной 1967 г.