Чтение онлайн

Как же ей, однако, идёт невинное выражение лица! Я бы и сам поверил, если бы не видел, как она только что командовала учениями.

– Да, но ты могла бы им хотя бы не помогать!

– Грэм, ты же сам хотел обойтись без потерь!

– Без потерь с обеих сторон, - уточнил я.
– А теперь Фасимба перебьёт соседние племена, практически не ослабив собственного.

– И что же в этом плохого?
– спросила Эллен.

Похоже, она действительно не понимает.

– Плохо, что мы навязываем туземцам не свойственные им формы организации. Здешняя цивилизация ещё не доросла до государств и армий. У того же Фасимбы нет каких-то излишков, каких-либо материальных благ, чтобы охранять их от менее богатых соседей. Здесь нет даже крупных хищников, от которых нужно защищаться всем племенем. Ни к чему туземцам военная наука.

– Но ведь нам же нужно как можно быстрее собрать фрагменты книги! Разве не так? Или ты уже никуда не торопишься?

Опять она пытается объяснить свои действия необходимостью! Но ведь "нам надо" - это не то же самое, что "им надо".

– И чего ты добьёшься в итоге?
– насмешливо спросил я. Может, хоть это её проймёт.
– Построишь империю "от моря и до моря"? Так ведь она долго не продержится. Основанные на штыках государства обычно непрочны. Мы отсюда рано или поздно улетим, и со смертью Фасимбы всё вернётся к естественному порядку. Если не раньше. Уже после следующего гнева Неба туземцы могут позабыть все твои уроки. С природой тяжело бороться, Эллен!

– Слушай, Грэм, в твоём роду проповедников случайно не было?
– раздражённо ответила она.
– Ты с таким уверенным видом несёшь полную чушь, что мне даже завидно стало. Какой естественный порядок? Какая-такая здешняя цивилизация? Ты, видимо, забыл, что их предки были цивилизованными людьми, не хуже нас с тобой. А потом под влиянием бурь регрессировали, опустились до первобытного уровня. И без какого-то толчка никогда уже не поднимутся. Ты же сам признаёшь, что у них нет естественных врагов, стимулов к развитию, так? Или ты считаешь, что им и не следует развиваться?

– И в качестве толчка к развитию ты предлагаешь перебить большую часть взрослого населения?
– возмутился я.
– А потом, после нашего отлёта, порабощённые народы отомстят племени Фасимбы, и людей на Кассилии почти совсем не останется. Это ты называешь развитием?

Меня начало бесить её упрямство. Ведь должна же она понимать, что не права. Что силой туземцев думать не заставишь. А самим им это и вовсе ни к чему.

– Да лучше уж так, чем оставаться дикарями!
– Эллен не захотела прислушиваться к доводам разума.
– Пусть у них появится естественный враг - завоеватели. Чем больше племя Фасимбы станет притеснять других, тем лучше. Тут-то они и начнут думать, учиться у врага военному искусству. А может, и ещё чему-нибудь. Вот подожди, я ещё подговорю Фасимбу выбить священные слова на какой-нибудь скале. Или хотя бы на том камне, который он использует вместо трона. И пусть все туземцы смотрят на эту надпись, когда Фасимба станет читать молитву. Они будут знать, что эти чёрточки означают слова, и кто-нибудь наверняка захочет запомнить их значение. Пусть всего несколько человек, всего несколько букв. Главное - столкнуть их с мёртвой точки. И я не уверена, что туземцы после бури забудут всё, чему научились. Мы-то с тобой, не забыли. И Фасимба тоже. Было бы только что помнить!

Нет, бесполезно! Спорить с ней можно до тех пор, пока звёзды не остынут, но переубедить и тогда не удастся. А попутно ещё и выяснится, что она старается на благо человечества, а сам ты - зануда и мизантроп.

– Я вижу, ты уже начала подталкивать аборигенов в сторону прогресса, - язвительно заметил я.
– И сколько же народу осталось в племени Чаки после этого толчка? Половина? Треть? Четверть?

Какое-то время Эллен непонимающе смотрела на меня. Потом до неё дошёл смысл сказанного, и она... честное слово, она покраснела. Но не от стыда, как простодушно предположил я поначалу, а от гнева.

– Ах, вот ты о чём!
– Её ледяные слова со звоном разбивались об меня, как сосульки об плитку тюремного двора в Упернавике.
– Что ж, Грэм, ты, конечно, имеешь право не доверять мне. Но на будущее запомни - я не нарушаю своих обещаний без крайней необходимости. Если мы договорились не начинать войну до твоего возвращения, то должно случиться какое-то экстраординарное событие, чтобы я изменила своё решение.

– И что же это было?
– со спокойной усмешкой поинтересовался я.

Очень занятно наблюдать за её артистическими упражнениями, но не более того. Благородным негодованием меня теперь не обманешь.

– Просто позавчера в деревню пришёл Чака и попросил у Фасимбы помощи...

– Что-о-о? Чака? Сам пришёл?

– Грэм, у тебя что, появились проблемы с английским?
– Теперь уже наступил её черёд иронизировать.
– Кажется, я вполне связно объясняю. А если ты чего-то не понял, дождись, пожалуйста, конца фразы.

– Извини, Эллен, - смущённо пробормотал я.
– Продолжай. Я тебя слушаю.

– Хорошо, повторяю специально для спейстрейдеров: Чака. Пришёл. В деревню. Сам. И попросил помощи в борьбе с Ночным Врагом.

– Это ещё кто такой?
– пропустив насмешку мимо ушей, я сосредоточился на главном.

– Если честно, то я сама не очень поняла, - призналась Эллен.
– Сам знаешь, как тяжело с ними общаться. Даже с вождями. Но в общих чертах дело было так: жило себе племя Чаки, поживало, ни о чём, кроме небесного гнева, не печалилось, как вдруг из деревни стали исчезать люди.

– Как, насовсем исчезать?

– Нет, гораздо хуже! Всех их потом находили мёртвыми с абсолютно одинаково перегрызенным горлом. Причём, нападали почему-то только на взрослых, детей не трогали. Но жителей деревни это не очень успокоило, и вскоре Чаке пришлось установить круглосуточное патрулирование вокруг деревни. Но и оно ни к чему хорошему не привело, разве что теперь стали пропадать и патрульные. Когда число жертв перевалило за десяток, вождь вынужден был идти на поклон к соседям.

– Понятно, - несколько погрешил против истины я.
– Но почему Чака решил, что это именно один враг?

– Вот тут ты попал в точку, Грэм! Никто этого врага не видел, только его следы, да и то нечёткие. И вот что интересно - таких следов не оставляет ни один известный туземцам зверь. И от этого они ещё сильнее пугаются.

Да уж, неведомое страшит больше, чем уже известная опасность. Но прежде чем расспрашивать дальше, я должен проверить одну версию.

– Эллен, признайся честно, - строго сказал я, - это случайно не ты пугаешь суеверных туземцев?

К моему огорчению, она не удивилась вопросу. Неужели мои укусы настолько предсказуемы?

– Нет, дорогой!
– Если бы ядовитые змеи умели улыбаться, то уверен, что их улыбка копировала бы мимику Эллен.
– Я показала свои туфли Чаке, и он след не опознал. И, пожалуй, стоит продемонстрировать ему и твои ботинки.

– Спасибо, что предупредила.
– Я тоже постарался оскалиться как можно ядовитей.
– Пойду, почищу их, что ли? Неудобно как-то перед вождём союзного племени.

– Да уж, сделай одолжение, - поддержала она мою идею.
– Не позорь свою хозяйку. У дочери Неба не может быть слуг с немытыми ногами. И лицом, раз уж на то пошло.

Вот и неправда! Я сегодня умывался. Хотя, конечно, давненько это было. И марш-бросок через джунгли вряд ли добавил мне опрятности.

– Не нравится слуга - найди себе другого!
– Теперь уже я изобразил оскорблённую добродетель.
– Только сначала расскажи, о чём вожди договорились?

– Любопытство - твоя единственная положительная черта, Грэм, - похвалила меня Эллен.
– Ладно, слушай. Первым делом Чака попросил Фасимбу на время приютить племя в своей деревне. Переселение закончили к вечеру. А сегодня с утра все воины Чаки начали проходить курс молодого бойца. И у них уже кое-что получается. Если так пойдёт и дальше, послезавтра можно устраивать облаву на зверя. А завтра я планирую отправиться к деревне Чаки и там, на месте обдумать план операции. Пойдёшь со мной?