Чтение онлайн

Он молчит, внешне спокоен, дышит только чаще. Голова чуть наклоняется вниз, взгляд открыто скользит по моей шее. На родинку перемещается. Я мельком смотрю на него и двигаюсь к финалу Элдриджа. Чертята-прокурята там беснуются.

— Долго еще? Я потом не развяжу это. — Как будто шутка, но по чертам лица не понять ничего.

— Ты когда-нибудь улыбаешься? Шутки на работе и вне работы, знаешь ли, помогают справляться со сложностями.

Прохожу через шейную петлю, продеваю край, который держу в руке, и утягиваю галстук.

— С друзьями могу, но не на работе… И у тебя, и у меня, неудачная шутка может очень дорого стоить.

Ясно. Я в число привилегированных, кому он улыбается, не вхожу. А интересно было бы посмотреть на другого прокурора.

— Тяжело нам будет на свадьбе, если у тебя будет такое выражение лица постоянно.

Прячу оставшийся конец за воротник сорочки и, расправляя ткань, поднимаю глаза. Губы сжаты, челюсти напряжены, а в расширенных зрачках блеск.

— Я закончила.

Отхожу в сторону, чтобы не загораживать зеркало. Юра застегивает костюм на одну пуговицу и рассматривает себя.

— Как ты говоришь, узел называется?

— Элдридж, — произношу четко, чтобы запомнил. — Как тебе? — Я любуюсь на свою работу и его отражение. Ему идут костюмы. Да и он чувствует себя в них комфортно. Красивый он, зараза, хоть и характер скотский. Или маска такая. Улыбка чуть-чуть трогает уголки губ, но снова сходит на нет.

— Сделано идеально. А свидетель будет отличаться от жениха только галстуком?

Он переводит взгляд на меня, я увожу в сторону и натыкаюсь на его рабочий костюм.

— Ага и погонами, — не сдерживаюсь, язвлю. Два синих костюма в одной гардеробной. Даже женщины не позволяют себе два одинаковых платья, а тут такой дисбаланс.

— Было бы смешно, но не было, — тон меняет, холодом остужает желание юморить. — На этом заканчиваем, если мы определились.

Закатываю глаза. Шутки мы оцениваем только свои и то под настроение, вероятно.

— Да, я подожду тебя в комнате, не буду мешать. — Бросаю ему и, развернувшись, оставляю одного.

Я собираю костюмы, которые зря везла. Но хорошо, что выбрали с первого взгляда, еще одну встречу с ним я бы не выдержала.

Упаковываю костюмы в чехлы. Синий его цвет, кто бы сомневался. Прокурор и в костюме цыпленка.

— Ты будешь забирать этот костюм? — Спрашивает из гардеробной.

— Нет, оставим у тебя. После свадьбы надо будет вернуть. Хотя, по-хорошему, мог бы спокойно надеть тот, в котором работает. Они почти похожи. Но эту шутку оставляю при себе.

На часах уже почти восемь, на улице темно, еще и снегопад усилился.

— Всё? — Оборачиваюсь на вопрос за спиной. Юра появляется в тех же спортивных брюках, футболке, что были до этого. Вроде как обычный мужик, без придури в голове.

И его “всё?” звучит как предложение скорее покинуть его скорпионью нору.

Я с костюмами выхожу в коридор, кладу их на комод.

— Ты домой сейчас?

— Да, — присаживаюсь на пуфик и обуваюсь.

— Я вызову тебе такси.

— Не хочешь, чтобы на твоей репутации было темное пятно невоспитанного интеллигента? Я сама доберусь.

Прокурор непреклонен, берет с полки телефон и что-то там делает.

Фраза про то, что мог бы и сам подвезти так и остается моим желанием. Мы оба понимаем, что нам не надо сближаться. Сегодня я попробовала, теперь понимаю, — ошибка.

Он что-то делает в телефоне и неосознанно тянет шею в одну сторону и в другую. Передергивает от неприятного хруста.

— Тебе надо врачу показаться со своей шеей. На этой стадии еще возможна помощь консервативных методик без привлечения хирурга. На поздних стадиях болезни может развиваться анкилоз и тугоподвижность суставов, а там уже без оперативной хирургической помощи не обойтись. — Хмурится, слушает меня, но не перебивает. — Можно попробовать массаж.

На предложении о массаже правая бровь поднимается вверх, тянет за собой уголок губ.

— Хочу напомнить, что в соответствии со статьей сто тридцать семь УК РФ предусмотрена уголовная ответственность за незаконное собирание или распространение сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну, без его согласия. Другими словами, если ты что-то записывала, а потом захочешь использовать это в суде, то будет только хуже.

Присвистнуть хочется. Он подумал, что я его записывала, чтобы потом это использовать?! Серьезно?!

— Угрожаешь?

— О законе напоминаю.

Я усмехаюсь, но его игру поддерживаю. Надеваю куртку и подхожу к нему. Приподнимаюсь на цыпочки и шепчу на ухо:

— Зря ты отказался от массажа, я умею делать его профессионально.

Губами вот-вот коснусь мочки уха, но все же держу себя в руках. Только дразню. Пусть теперь думает, была ли на мне прослушка или нет и чего он лишился.

Отстраняюсь и разворачиваюсь, но Юра перехватывает за талию и возвращает к себе.

— Каждую твою мысль читаю, — прижимает сильнее и шепчет на ухо. — У тебя ничего не получится.

Опять рядом и незаконно меня трогает. Грань между желанием и здравомыслием стремительно стирается. Я видела скорпиона другим, сейчас так сложно сопоставить тот образ и этот. Мы не на одной стороне сейчас, но хочется закрыть глаза и хотя бы на пару секунд не думать об этом. Вернуться на набережную, в машину, вместе выпить утренний кофе.

Мечты с кем-то другим да, но уже не с ним.

— Ты испортишь Егору свадьбу, если будешь так же вести себя на ней, как сейчас, — тихо отвечаю, подогревая его интерес. А есть ли запись? — И абонемент на массаж сгорел.

Его выдержки хватает, чтобы не совершить ошибку.

Юра отпускает, подходит к двери, щелкает замком и наклоняется ко мне.

— Не надо делать из меня монстра. — Снова шепчет. — Это моя работа, сегодня я зачитывал обвинение мужчине, который убил свою мать. Думаешь, должен был его оправдать, только потому что у него есть дочь? — Пробирается словами к совести. — Если бы я не заострил внимание на тех камерах, твоему отцу уже бы вынесли приговор, и он уже сидел. Я дал вам время доказать, что это ошибка, если это, конечно, ошибка. — Отстраняется и смотрит на меня. — Это ничего не значит, я не превышаю свои полномочия.