Чтение онлайн

— Назовите номер действующей лицензии, когда и кем выдана.

Домбровский открывает свой портфель и достает ежедневник со знакомой чернильной ручкой. Располагается на комоде и открывает чистый лист.

— Найдите, я подожду… — Молча бросает на меня взгляд, но никак не реагирует и не комментирует. Что-то записывает уверенным, немного размашистым мелким почерком. — Вы хотите сказать, что осуществляете деятельность без лицензии?

Прислоняюсь к стене и наблюдаю за ним. Не вклиниваюсь в его диалог. Чувствую, что это сейчас лишнее. Он делает то, что у него получается лучше всего.

Ну вот почему он прокурор-то? Ну, почему не просто юрист или адвокат?

— Вы сейчас в Москве?… Отлично. Значит так, в течение часа я жду вас по этому адресу. Иначе организацию, которую вы представляете, посетит прокурорская проверка. В качестве, предоставляемых вами услуг, я сомневаюсь. Вам все понятно?… Позже мы не сможем… Мы вас ждем, не забудьте взять документы.

Юра отключается и возвращает мне телефон.

— Оу, это было круто, спасибо. Я запомню твою речь, буду всех так пугать теперь.

— Я не пугал. — Юра одинаково разговаривает, что с ним, что со мной. — Если он не приедет, ты напишешь заявление, я на его основе инициирую проверку. — Шумно сглатываю. Сама его боюсь. Немного. — На будущее, на такое реагируют те, кто не знает закон или сомневается в своих правах и обязанностях. В противном случае, нужно применять.

— Индивидуальный подход.

— Точно, но ты же понимаешь, что со мной только адвокат может потягаться. Остальные будут заведомо проигрывать.

— Спорить бесполезно.

— Именно. Если бы я умел чинить технику, то глянул бы, но ремонт я предпочитаю делегировать тому, кто в этом разбирается лучше.

— Все равно спасибо. Без тебя он бы не приехал вообще. — Я замолкаю. Юра тоже. Кот выходит в коридор, проследить за нами. Смотрит то на меня, то на Юру.

Надзиратель пушистый.

— Ты подождешь со мной мастера? Я волнуюсь, что он захочет меня обмануть, если тебя не будет.

— Подожду, если не выгонишь.

— А это не противозаконно? Находиться у меня.

— Как раз об этом и хотел поговорить.

— Тогда пойдем на кухню.

Юра кивает и пропускает меня вперед. Приходится пройти рядом с ним и сделать шаг в сторону, чтобы выключить свет в коридоре.

Когда окунаюсь в облако его запаха, даже волоски на коже нервно поднимаются.

Быстро щелкаю выключателем и покидаю его личное пространство.

— Ждать долго, ты, наверное, есть хочешь? — киваю через плечо.

— Не отказался бы.

— Если честно, я тебя не ждала. — Иду к холодильнику. — Поэтому из еды у меня есть только яйца, хлеб, салат, овощи, фрукты, — перечисляю то, что вижу, — кашу какую-нибудь могу сварить, подожди, — открываю морозильную камеру. — Есть еще пельмени и вареники.

— С чем вареники, с творогом?

— Нет, с… картошкой и грибами.

— Отлично. Буду.

— Их варить надо.

— Я понимаю, что не сырыми грызть. Все равно мастера ждать.

Я думала, эстет только в ресторанах питается. Так немного проще.

— Тебе чем-то помочь?

— Нет. — Ставлю на плиту кастрюлю с водой.

— Присядем?

Не садится, ждет меня.

Я опускаюсь на стул напротив него. Нам бы побольше с ним расстояния друг от друга. Еще неделю назад мы целовались, сейчас в состоянии условно-холодной войны.

Только после этого садится сам.

— Ты хотел что-то предложить. — Напоминаю, занимаю паузу.

— Да.

— Предлагаю до Нового года и на время свадьбы заключить небольшую сделку. Общаться с тобой мне не запрещено законом, но высказывать свою позицию по разрешаемому уголовному делу или иметь материальную зависимость от кого-либо, участвующего в деле, запрещено. Мы общаемся, но тему уголовного процесса твоего дела не обсуждаем. Я согласен “условно” сделать вид, будто этого не было.

— После Нового Года мы перестаем так “общаться”?

— Да, до вынесения приговора суда.

Я вдыхаю и глубоко выдыхаю. Выбор у меня все равно небольшой. И это сейчас он говорит, что перестанем общаться, а потом, может, что-то изменить. И уже я буду устанавливать условия. В любом случае, с ним лучше дружить и принимать его правила, чем идти против.

— Интересное предложение. — Поднимаю глаза и смотрю в его. Зелено-кошачьи. Как у Ахилла прям. Опасные. Надо отвлечься.

Я поднимаюсь и проверяю вареники. Они готовы, но я не спешу возвращаться за стол. Не спеша достаю тарелку и ложку.

— Тебе со сметаной или маслом? — Иду к холодильнику и на ходу оборачиваюсь на мужчину в моем доме. Его взгляд фокусируется где-то за мной. Юра подпирает кулаком подбородок, думает о чем-то. — Э-э-эй, — сметана или масло.

— Сметана, — тут же собирается и прогоняет задумчивость.

— Что-то случилось?

Достаю сметану, а прокурор неопределенно машет головой в ответ.

Не нравится мне его вид, отчасти и себя в нем узнаю. Когда на работе аврал, жутко утомляешься, силы на исходе. Но приходит пациент, и натягиваешь улыбку, выслушиваешь его. Так и Домбровский сейчас, где-то в своих проблемах, о которых мне, вероятно, не положено знать, но когда надо поговорить со мной, снова собран и рассудителен.

В душу не лезу. Накладываю вареники, может, они его расслабят.

Уже то, что мы сидим на моей кухне и просто молчим — прогресс. Он сам пришел. Думаю, у него есть что-то по моему папе. Он разобрался, что все не так или как можно выкрутиться из этого. Просто пока рано об этом говорить. И мы по прежнему не доверяем друг другу. Хотя с физической реакцией тела ничего не поделаешь, она была в нашу первую встречу, она есть и сейчас.

Как только открываю пластиковую крышку банки со сметаной с характерным скрипом, тут же по полу несется мой сожитель.

— Мау, — подает голос и смотрит на сметану, как на валерьянку.

— Ты тоже есть хочешь? — кидаю коту.

— Мау, — кот громче обозначает себя и начинает тереться о ноги.

— Ахиллес, подожди. — Накладываю сначала Юре.

Кота я люблю, конечно, больше, но он обязан уступить место прокурору.

— Интересная кличка у кота, — усмехается Домбровский за спиной. Усмехается. Я разворачиваюсь и действительно ловлю тень улыбки. Ставлю перед ним тарелку с едой. — Это ваша медицинская тематика, называть домашних животных как богов?