Чтение онлайн

Не стоит пытаться исправить проблему. Лучше изменить свои мысли. И проблема удивительным образом исправит сама себя.

Мельком смотрю на кота. Он в ответ на меня.

Будто что-то понимает и вот-вот заговорит.

— Надо убраться и спать. Завтра у меня смена.

Разворачиваюсь и иду на кухню.

Он кот и он ничего не понимает.

Запускаю руки под прохладную воду, остужаю лицо и губы. Мысли застывают в одном положении и крутятся вокруг одного единственного человека. Я не хочу этого. Сопротивляюсь. Отвлекаюсь на кучу важных, но не срочных дел. Мою посуду, развешиваю многострадальное белье, чищу зубы, собираюсь на завтра.

Но как только уставшая и выдохшаяся ложусь в кровать, все продолжается с того места, где я поставила мысли на паузу.

Я ненавидеть его должна. Всего самого худшего желать, а не отвечать на поцелуй так, как будто на прошлый Новый год загадала и наконец сбылось.

Беру телефон и набираю папу. Он умеет дать совет, умеет поддержать. Он все умеет.

— Привет, малышка, — голос уставший. Со всей этой историей он словно постарел на пару лет.

— Привет, папуль. Ты как? Как здоровье?

— Давление в норме сегодня. Не волнуйся.

— Пап, я забыла тебе сказать. В этот Новый год мы не встретимся.

— С кем-то празднуешь? — заинтересованно-загадочно спрашивает.

— Меня пригласили на свадьбу тридцать первого декабря.

— Я знаю их?

— Онежа.

— Онежа выходит замуж?

— Да, только это секрет. Не проболтайся. Катя нашла себе папу, а маму он устроил.

— Рад за нее, как ее отец?

— Еще в больнице, но вроде бы уже лучше.

— А ты еще не нашла никого?

С папой легко. Я начинаю рассказ издалека. Про Онежку рассказываю, а он уже чувствует, к чему я все веду.

— Пап, мне нужен твой совет.

— Рассказывай, детка.

— Я тебе сразу не говорила, хотела сама разобраться. — Замираю. Собираюсь с мыслями. Они сейчас, как белье после стирки. Надо каждую достать, пару раз встряхнуть и расправить.

— Ты меня пугаешь.

— Пап, я буду на свадьбе свидетельницей…

— И?

— А свидетелем будет мужчина, который выступал прокурором по твоему делу.

Молчание. Мы оба сейчас похожи на тех, кто взял одну мысль за разные края и хорошенько ее встряхивает.

— Ты хочешь сказать, что знакома с прокурором?

— Если точнее, то он заместитель прокурора, но да, мы знакомы.

— Как близко?

— Дальше двух поцелуев дело не зашло.

— Саш…

— Мы познакомились раньше, чем был суд.

О том, что второй поцелуй был сегодня, умалчиваю. Втягиваю голову в плечи, хочется спрятаться, чтобы он не понял. Я предала его этим поступком. Целовалась с нашим врагом. Ногтем царапаю кутикулу. Только бы папа не расстроился.

— Ты сказала, что хотела сама разобраться. С чем?

— Пап, договориться с ним не получится. Он принципиальный и жесткий. Но, можно попробовать найти на него компромат и шантажировать. Я знаю, что он…

— Сашенька, не надо, — перебивает папа.

— Пап, это наш шанс.

— Саш, я не виноват. Мы докажем это и так.

— Если он восстановит записи, то не докажем.

— Саш, не связывайся с прокурором. Пострадать могу не только я, но и ты. Ты его не переиграешь, только пострадаешь. Сашунь, обещаешь?

Сжимаю зубы и губы. Я не могу это обещать. Папа не понимает, как просто мне будет это сделать. И это может его спасти.

— Саш?

— Обещаю, — и скрещиваю пальцы.

Как пойдет. Просто должен быть всегда запасной вариант.

— Что там у тебя за шум?

— Это Ахилл с чем-то в коридоре играет. Взрослый котяра, а как котенок иногда носится.

— Понятно, я бы на твоем месте и на свадьбу не пошел. Вам с ним лучше не пересекаться. И уж тем более, не целоваться. Он может точно также собирать ответный компромат, если ты захочешь его подставить.

Пока весь наш компромат был в темноте и на ухо друг другу. Словить кого-то из нас получится, только, если что-то выйдет из-под контроля. Я знаю себя и немного его. Все, что у него “выходит из-под контроля”, исключительно его решение.

— Я не могу не пойти. Это же Онежа. Я хочу с ней быть в этот день. Подожди, — прикрываю динамик телефона, — Ахиллес, хватит носиться, уже ночь, люди спят. — Возвращаюсь к папе. — Кота успокаивала.

— Тогда не делай глупостей, Саш, и не давай ему повод быть зависимой от него.

— Ты же меня знаешь.

— Поэтому и говорю, дочка. Не надо пытаться исправлять проблему такими способами. Ничего хорошего из этого не выйдет.

— Я тебя люблю, пап.

И я тебя, малыш. Мне главное, чтобы с тобой все было в порядке. Не надо импровизировать, хорошо?

— Да, папочка. Твоя девочка будет себя хорошо вести с товарищем прокурором.

— Сашка…

— Пап, все, пока, пойду смотреть, что там Ахилл творит, а то соседи вызовут участкового.

— Спокойной ночи, детка.

Отключаюсь и вылажу из теплой кровати.

— Ахиллес, может, спать?

Кот не реагирует, а продолжает в темноте по коридору с чем-то скакать. Подкидывая и запуская в разные стороны.

— Ахиллес, — включаю в коридоре свет, — я понимаю, что ты выспался и тебе хочется поиграть, но есть, знаешь ли, правила, и нам штраф выпишут за твои хотелки.

Кот замирает и на меня смотрит. Я иду к нему и, наклонившись, поднимаю то, с чем он играл.

Специфическую чернильную ручку узнаю сразу. Но от ее вида морозец по коже пробегает и передергивает.

— Ты где ее взял? — Повышаю голос на кота, как будто он ответит. — Ты что, хочешь, чтобы он меня в тюрьму посадил за порчу имущества, а тебя в приют для бездомных животных сдал? Ты зачем его ручку покусал и поцарапал? — Трясу предметом перед мордой кота.

Юра записывал этой ручкой что-то о мастере по ремонту. А потом я так быстро его вытолкала из квартиры, что он, вероятно, не успел ее забрать.

— Мау.

Кот садится и смотрит на меня снизу вверх.

— Мау тебе. Все, иди спать.