Чтение онлайн

— А кто такой Вадим? Ты во сне его имя произнесла.

— Я? — тут же распахивает глаза. — Я фильм смотрела на днях. Впечатлилась.

— Какой фильм?

— Я не помню название. Но там такая любовь красивая. Мне кажется, я тоже немного влюбилась в актера.

— А я?

— Ты лучший. Всегда таким будешь. Тебя я люблю всем сердцем, душой и телом. А актер просто запал в душу отношением к любимой. Мы, девушки, просто очень впечатлительны и влюбчивы мимолетно. Каждый раз, когда смотрим фильм или читаем книгу, влюбляемся в главного героя. И в это время становимся уязвимы на эмоции и манипуляции. — Прижимается ближе и обнимает за шею. — Никто так, как я тебя любить не будет. Ты единственный. Можешь, не сомневаться.

Уязвимы на манипуляции…

И не только девушки…

Раскрываю глаза. Не хочу об этом вспоминать и думать.

— Приехали, — таксист высаживает меня возле прокуратуры.

Первым делом иду к себе в кабинет, проверяю мусорку — пусто. Твою… Бумаги, остальной мусор есть. Стаканчика нет.

Про него знала только Лена. Или не только? Иду на вахту, проверяю, кто брал ключи от моего кабинета. Утром помощник. Но, если бы впускал уборщицу, то она забрала б весь мусор. Теперь двое подозреваемых. Вместе это хотели провернуть? Мотив? Не знаю.

— Кто еще брал ключ и не записался?

— Сегодня никто. За вечернюю смену сказать не могу.

— Дайте телефон того, кто вчера дежурил.

Отхожу в сторону и набираю.

— Иван Иваныч, доброе утро. Это Домбровский. Вы же вчера дежурили?

— Да.

— Кто-то ключ от моего кабинета после того, как я ушел, брал?

— Нет, а что случилось?

— Кое-что пропало.

— Юрий Александрович, никто. Но при мне сработала сигнализация, поэтому я отлучился минут на десять-пятнадцать.

— Кто оставался в здании?

— Вчера много кто оставался, можно посмотреть по пропускной системе.

— Я вас понял. Спасибо.

Итог. Лена оставалась, Антонов оставался, мой помощник нет.

Из всех, девушку вывести на правду будет проще всего. Итак, начнем.

Поднимаюсь в приемную к Лене.

— Привет, — уверенно вхожу, — Сан Саныч у себя?

— Нет… привет… Его вызвали…

— Отлично, — перебиваю ее и закрываю за собой дверь на ключ изнутри. — Я вчера не заехал. Прости. — Ловлю взгляд и поджимаю губы.

— Ничего страшного, — осматривает меня, глаза бегают. — Садись. Ты как? — Поднимается и огибает стол. — Мне сказали, что тебе плохо стало. Может, хочешь воды? — Идет к кулеру, берет стакан, роняет его.

— Нет, не хочу. Присядь, Лен, — киваю на стул напротив. — Кто тебе сказал?

— Девушка какая-то ответила. — Лена опускается на стул передо мной. Медсестра, наверное. Сказала, ты в больнице.

Я снова поджимаю губы. Но на этот раз, чтобы не усмехнуться. Колючка постаралась.

Из подсознания всплывает прозвище, которое теперь ассоциируется со вчерашним вечером.

— Понятно. — Я кладу телефон на стол, но все внимание Лены сосредоточено на мне. — Ты зачем это сделала? — выбираю тактику, когда мне все уже известно.

— Что именно? — переспрашивает, прикусывая губу.

— Ты знаешь, — я загадочно улыбаюсь. Правда, сложно играть Ромео.

— Нет, я не понимаю.

Протягиваю руку, касаюсь кончиками пальцев его ладони. Смотрю в глаза. Там волнение вперемешку с надеждой. Красивое сочетание. Такое у подсудимых часто.

Она сглатывает и опускает взгляд на наши пальцы.

— Юра…

— Зачем так сложно-то? Чуть меня не убила, надо было просто сказать.

Тон голоса понижаю, он звучит так, будто я ее уже простил. Лена глубоко вздыхает и поднимает взгляд.

— Прости. Я не знаю, что на меня нашло. Ты не обращал внимания, я… просто хотела, чтобы ты узнал меня лучше, ближе.

— Я мужчина, я и подтексты — это сложно очень. Скажи как есть.

— Ты мне нравишься. Очень нравишься. — Переплетает наши пальцы. Терплю ее прикосновения, хотя в них нет тепла и огня. — Давно уже. Но все мои попытки сблизиться ты игнорируешь.

— Какие попытки? — Играю дальше тупого, однозадачного мужика. — Я не понимаю, что ты от меня хочешь. Почему нельзя сказать прямо, чтобы я знал, чего от меня хотят.

— Я боялась сказать, как есть.

— А то, что я мог убиться, ты не боялась?

— Я не подумала, прости, — кладет и вторую свою ладонь на наши переплетенные пальцы.

Я вдруг Сашу вспоминаю, чтобы она почувствовала, если бы увидела? Но мысли о ней сейчас отодвигаю в сторону.

— Ты думала у меня что-то с потенцией, поэтому я тебя динамлю? Решила так мне помочь?

— Нет, я так не думала. Ты что?! Я просто хотела, чтобы ты обратил на меня внимание, захотел, как женщину, понимаешь? Потому что я тебя давно уже хочу, с ума по тебе схожу. — Сжимает руки. Для нее я сейчас маяк, Лена видит выход. На самом деле я риф, о который она разобьется.

Не каждый день такие откровения приходится слышать. Я и сам теряюсь немного. Вести четко дело легко, на допросе легко, а когда кто-то вот так в душу лезет.

Уязвимы на манипуляции…

И не только девушки.

Кое-кто умеет вернуть на землю и отрезвить.

— Глупышка, — усмехаюсь и нежно смотрю в глаза. Я говнюк. Но и она же не подарок. Сама начала, но силы не рассчитала. — Ты тоже мне нравишься. Работы просто до хрена. А девушкам нужно внимание, время, которого не так много. — Лена расплывается в искренней улыбке. Но она, когда совершила тот поступок, автоматически получила красную карточку. Это уже не исправить. Для меня Лена — преступник. — Что это хоть было, Лен? Не буду я никому рассказывать про этот детский сад.

Она краснеет, опускает взгляд.

— Виагра.

— Ты подсыпала мне Виагру, чтобы соблазнить? — перевожу все в шутку. Но…

— Да. — Отзеркаливает мою эмоцию. Улыбается. — Извини.

Сука. Но… признание я получил.

— Окей. — Как любит говорить мой друг, когда заключит сделку на миллион. Отпускаю Ленину руку и откидываюсь на спинку стула. — Суд решит, извинять тебя или нет. — Меняю тон на строгий и равнодушный.

— Какой суд?

— Наш суд. — Она перевод взгляд на стол и дергается, но я успеваю забрать свой телефон первым.