Чтение онлайн

— Ты не права. Давай спокойно поговорим. Я зайду?

Конфликт надо затушить, не дать разгореться.

— Нет, не зайдешь.

— Саш, ну не злись.

— Я не злюсь. Если ты все сказал, то можешь идти к своей невесте.

Невесте?

— Какой невесте?

— Тебе лучше знать.

— Нет у меня никакой невесты.

— Твоя коллега-невеста Лена думает по-другому.

Разговор перетекает совсем не в то направление, которое я хотел, но меня сносит вместе с ним и я уже не могу вывернуть назад. Лена еще и этой чуши наговорила.

— Плевать, что она там думает. Ты ревнуешь что ли? — Слова слетают с языка, неконтролируемо. Бля, с Сашей все неконтролируемо. И знать, ревнует или нет, тоже совсем мне не надо. Но хочется.

— Зачем ты меня мучаешь, а? — Саша переступает с ноги на ногу. Маникюр на пальчиках снова притягивает взгляд. Гипнотизирует. Как вчера сжимал их, всплывает в памяти. — Говоришь, что все ошибка. Приходишь. Целуешь. Извиняешься. Жалеешь. — Голос дрожит. — Я запуталась. Когда ошибка, а когда нет? Ты сам говоришь, что все, а потом приходишь и по новой. Слова разные говоришь, потом извиняешься за них. Я не могу заглянуть в твою голову и не понимаю твоих поступков.

Мне бы понимать.

— Саш… — протягиваю руку и беру ее ладонь.

— Все, — вырывает, — я тебя извинила, у меня нет претензий, — поднимает руки в защитном жесте, — я не буду никому об этом говорить, шантажировать не буду. Просто хочу, чтоб ты ушел.

— Какие слова я говорил? — Ни хрена не помню, но что-то ее задело.

— Вероятно таких, которых сегодня не вспомнишь и не скажешь! — Она не смотрит в глаза, трет уголки глаз тыльной стороной ладони. — Уходи уже, нормально со мной все.

Мне говорит, но зла будто на весь мир. Я просто сейчас представитель Зла у нее на переговорах.

— Я не хочу вот так уходить, оставлять тебя в таком состоянии.

Делаю к ней еще шаг, громила-кот поднимается и возникает между нами. Защищает от меня что ли?

— Нормальное у меня состояние. Просто ты бесишь жутко.

Я отодвигаю кота ногой в сторону и притягиваю Сашу к себе. Крепко сжимаю. Она не отталкивает, но теплоты и желания от нее не исходит. Как статую обнимаю. А она искусственно подчиняется тому, что делаю.

— Юр, договор был до Нового года. Он прошел уже. — Вот сейчас надо об этом напоминать?! — Теперь я могу тебя спрашивать обо всем? — Я, блядь, знаю, о чем она будет спрашивать. Молчу. — Как мне помочь отцу?

Вот и вернулись туда, откуда начали. Отпускаю ее и отстраняюсь.

— Ты спала со мной, чтобы поближе подобраться и выяснить это? — Знаю, что нет. Но натура такая. Вопросы в лоб. Как на допросе.

Саша округляет глаза и щурится.

— Да, а еще я тебе подливала в кофе возбудитель, я выключала на свадьбе свет, я привязывала тебя и пихала насильно свой язык тебе в рот, я сняла тебе номер в отеле, чтобы ты не уезжал.

Сколько раз она проговаривала про себя эту речь не знаю, но выдает без запинки.

— Что ты от меня ждешь? Оправдания его действиям? Знаешь, яблоко от яблони и все такое… Я не сужу о людях по их родственникам. Ты хорошая, но твой отец — преступник.

— Мой папа не убийца, не маньяк и даже не вор. Просто так получилось. Ты даже не выслушал меня.

— У тебя есть доказательства? — Саша молчит. — Я не могу просто снять обвинение. Мне нужно отсутствие улик и фактов. А они есть. Нельзя их просто стереть и сказать, что это ложь. Если твой отец не виноват, пусть адвокат докажет это.

— Всегда можно что-то придумать. Если захотеть. Но тебе хочется только выслужиться. Что, звездочку еще одну дадут? Или повысят?

В десяточку попадает. Как будто в курсе. Она не может быть в курсе.

— Я так и думала. Ты делаешь только то, что хочешь ты, когда хочешь ты. Что выгодно тебе. Приходишь, уходишь, берешь, отталкиваешь. О том, что вокруг тебя тоже люди, и что у них есть желания и проблемы, ты не думаешь.

— Я извинился.

— Это слова. Только слова. На деле ты все равно поступаешь так, как удобно тебе. — Стою. Держусь. Уйду, больше поводов вернуться не будет. Сам я не приеду. Свадьба позади. — У тебя есть только ты и твой чертов закон. С ним трахайся. Не приезжай больше, хорошо? — Обходит меня и открывает дверь. — Будущего у нас все равно никакого нет, сам понимаешь почему. — Молча слушаю ее. Жду, когда выговорится. От моей реакции она закипает еще больше. — Я не проститутка, помогать тебе снимать напряжение, — толкает в грудь, — у вас там в прокуратуре, похоже, с этим проблем нет. Уходи, Домбровский. И дорогу сюда забудь! Встретимся в суде.

Выталкивает и захлопывает за мной дверь.

Тело сводит, каждая мышца напрягается. Стою. Осмысливаю ее слова. Бахнуло, так бахнуло.

В сердце ныть начинает. Подталкивает вернуться. Но доверять механической мышце глупо. Так как мозг просчитать все на двести шагов вперед сердце никогда не сможет.

Это тупой механизм для перекачки крови. В голове вся логика и жизнь протекает. Ее надо слушать.

Спускаюсь пешком по лестнице, сажусь в машину, смотрю на Сашины окна.

Все правильно она сделала. Сказала чушь, но сделала все правильно. Остался бы, сделал еще больнее.

Завести машину, тронуться и уехать. Но я, как прибитый, не могу этого сделать.

Не понимаю потому что! Я с самого начала знал, что ей от меня надо. Знал, что не упустит возможность.

А она не воспользовалась тем джокером, что ей выпал. Она бы не решила этим свою проблему, но могла подставить меня. И не один раз. Почему не сделала?

А мне после этого участвовать против нее в суде и выносить обвинение ее отцу?

Домбровский, ты переплюнул сам себя. Поздравляю.

Завожу двигатель, но пробегаюсь взглядом вверх на ее окна.

Супер. На подоконнике уже кот, смотрит вниз. Вот чтоб он понимал, мохнатое чудовище.

Прикольный, конечно, жаль, больше не увидимся.

Лена

— Привет, чего глаза заплаканные? — Ко мне заходит Антонов, я сдвигаю папку с документами на заявление об увольнении. Уходить с таким позором не хочется. И, прежде, чем все узнают, мне надо придумать правдоподобную ложь.

— Так… что ты хотел?

— Документы надо отправить.

— Хорошо, оставляй.

— Так что случилось, — садится на край стола и кивает.

Я смотрю на папку с документами, из-под которой виднеется уголок моего заявления. Он сам сдвигает папку и пробегается по тексту.

— Увольняешься?

— Меня заставляют, — выдыхаю от безысходности.

— Кто?

— Домбровский.

— С чего это?

— Я накосячила. Если не уволюсь, он напишет на меня заявление.

— А что ты сделала? Может, все не так и страшно? Рассказывай.

Качаю головой, я не могу. Чтобы слухи о моем позоре расползлись, как черви после дождя везде.