Чтение онлайн

— Он скоро тут работать не будет, так что есть варианты, но ты должна мне все рассказать.

— В смысле, не будет?

— Не важно. Так что? Ты немного поможешь мне, я попробую помочь тебе сохранить работу. Какие у него доказательства.

— Он записал наш разговор на телефон.

— Аудио? Видео?

— Аудио.

— Хм. Аудиозапись с телефона должна быть получена законным путем. Информация о частной жизни лица, полученная помимо его воли, не может служить надлежащим доказательством в каком-либо деле. Кроме того, у суда не должно возникнуть сомнений в подлинности записи. Поэтому, — он усмехается, ведет языком по внутренней стороне щеки, — решим твою проблему, Ленок.

— Что я должна делать?

— После работы встретимся, поговорим. А пока… пока напиши заявление на увольнение.

— Зачем? — смотрю на него. Антонов спокойно говорит, уверенно.

— Делай, что говорю. Так быстро тебя не уволят, а Домбровский пусть думает, что все так, как он задумал.

Аппетит уже сутки как объявил голодовку.

Заглядываю в холодильник и вдыхаю аромат борща, блинчиков с творогом, даже драников зачем-то нажарила. Вчера, чтобы успокоиться, решила наготовить еды. Наготовила. Только так ничего и не съела.

Надо Онежу позвать в гости с Катей. Накормить их. Хотя они тоже столько не съедят. Можно еще и Егора позвать.

За Егором воспоминание вытягивает и Юру. Как за репкой выстроились ко мне в гости.

Морщусь и с силой захлопываю дверцу, отчего холодильник потряхивает.

Пусть портится лучше, но ноги прокурорской не будет в моей кухне.

От резкого движения запястье начинает ныть. Я растираю больной сустав и осматриваю чисто убранную кухню. Я и ее выдраила вчера. Думала, уберусь в квартире — уберусь в душе. Но, к сожалению, таких моющих, чтобы очистить чувства, еще не придумали.

Завтра на работу. Рука болит не критично, но под нагрузкой разболится сильнее. Это точно.

Прихрамывая, иду в спальню за телефоном и набираю врача.

— Валера, привет.

— Да, Саша, здравствуй.

— Валер, а упала позавчера, вроде не сильно, но нога ноет и рука. Я не смогу выйти на смену. Можешь мне больничный открыть?

— Могу, но тебе надо приехать. Надо осмотреть, снимок сделать. Это не шутки, Саш.

— Нет там переломов, я же знаю состояние, когда все хреново. Просто ударилась сильно.

— Переломов у нее нет. Давай, бери такси и приезжай. Открою тебе больничный, но после осмотра.

Вдыхаю и выдыхаю. Ехать я не хочу. Но и понимаю, что работать будет сложно. Мне не только уколы ставить и карточки заполнять. Иногда надо кого придержать, отвезти. Медсестре, как и врачу, нужны обе руки.

— Я не вру.

— Я знаю, что ты не врешь, Саша. Я не об этом. Ты можешь чего-то не замечать, и мы упустим время. Твоя задача не только о других заботиться, но и о себе. Вызвать тебе такси?

— Не надо, я сама.

— Давай, скоро обед, как раз никого не будет, я тебя приму.

— Хорошо, сейчас приеду.

Вызываю такси, быстро переодеваюсь и через восемь минут уже еду в клинику.

Родная моя больничка. Только, когда оказываюсь тут, как пациент, понимаю, как люблю это место. Все родное, знакомое, дружелюбное.

Валера осматривает гематому на треть бедра, запястье, лицо.

— Ты где так упала?

— Скользко сейчас, вот и упала.

— Где именно? — бросает на меня взгляд и выписывает направление на рентген, настойчиво интересуется, напоминая интонациями своего друга-прокурора. Снова о нем вспоминаю, но вовремя прикусываю язык. Не хочу, чтобы Валера думал, что я ищу повод узнать, как Юра, говорил ли обо мне, спрашивал что-то. — Саша, так, где ты упала?

— Какая разница. Я не хочу вспоминать.

— Обычно пациенты в подробностях рассказывают, что да как произошло. Или ты употребляла алкоголь перед этим?

— Нет, упала в понедельник, когда Юру без сознания привезла.

— Дальше — прищуривается и кивает.

— На меня чуть не наехала машина, когда я переходила дорогу. Но я шла по правилам, на зеленый. Честно. Он выскочил неизвестно откуда. Я дернулась убегать, поскользнулась, упала неудачно на островок безопасности. Потом ту машину раскрутило, чтобы мне помочь убраться с дороги, какой-то мужчина дернул меня за запястье. Но там было не до почестей. Лучше так, чем по кусочкам в морге.

— Ты скажешь тоже, Саш. Номер машины запомнила?

— Да, номер машины, модель, год выпуска. Нет, конечно, Доронин. У него номер снегом занесен, это мне сказал тот мужчина, что спас. — Я одеваюсь после осмотра.

— А на лице царапина?

— Это я о кромку снега царапнулась. Сознание не теряла и головой не ударялась.

Рассказываю, а у самой в груди пустота. Даже стука сердца особо не слышно. Ассоциации заполняют мысли, напоминая о том, кто падал, кто терял сознание. Все напоминает о нем. Подсознание будто ждет моменты, когда доставать и показывать прошлое.

— А номер мужчины ты хоть взяла? — Я качаю головой из стороны в сторону. — Почему сразу не рассказала?

— Я думала за пару дней пройдет. Не прошло. — Пожимаю плечами.

— Ты Юрке говорила?

Валера будто тяжеленный якорь мне вручает и отправляет с моими мыслями на дно. — Я поднимаю на него глаза. Смотрю.

— Нет, не говорила. Я не хочу еще и тут судов каких-то. Со мной все в порядке, а этот лихач выкрутится. Бесполезно это, Валер.

— Как знаешь. Так, держи направление, сделай снимок. Тебя проводить или сама?

— Сама, Валерий Андреевич, — натягиваю улыбку, чтобы разрядить немного обстановку. Я же не на костылях, просто прихрамываю.

— Сделаешь, потом ко мне, я расскажу, как лечиться.

Я киваю и иду в рентген кабинета. Тяжесть работы — это только одна сторона, но есть и вторая. Я не хочу встречаться тут с Юрой. Знаю, что тоже должен когда-то прийти. У нас с ним что-то последнее время ритмы синхронизировались.

Хорошо все-таки работать в клинике и там же лечиться. Все тебя знают, сочувствуют, можно зайти без очереди. С каждым пациентом, по-хорошему так надо, но на всех не хватит столько милоты.

Через пятнадцать минут сжимая в руках снимки, прихрамываю назад. У Валеры еще обеденный перерыв, он знает, что я должна прийти, поэтому захожу без стука.

Перед ним сидит прокурор. Мы оба на больничном же у одного врача.

Мышцы тут же в дверях атрофируются. Сделать и шагу не могу.

— Я подожду в коридоре, — сиплю севшим от неожиданной встречи голосом.

— Не надо, заходи, Саш, садись, — командует Доронин и кивает на кушетку. — Давай-давай, а то обед заканчивается. Люди сейчас подойдут.