Чтение онлайн

— С какими? — Я поворачиваюсь к нему лицом и кладу голову на грудь, хочу видеть его глаза, улыбку, мимику.

— Егор, Вал, Ромка. — Усмехается, думая о них. — Мы чего только не творили. Получали за это, конечно, но было классно. — Хотела бы я, чтобы рассказывая обо мне, тоже так улыбался. — В лагерь ездили, на сборы. Мы же в секцию дзюдо вместе ходили. У Егора и Ромки получалось лучше всегда. Егор быстрый и тактик. У Ромки хорошая растяжка и скорость, но не хватало как раз тактики.

— А ты?

— Я всего понемногу, поэтому и не стал связывать жизнь со спортом. Однажды, помню, выиграл. Честно, у Егора. — Замолкает, вспоминает что-то. Смурнеет. — Это и есть не самое приятное воспоминание. Папа хотел, чтобы я занимал только первые места, чтобы всегда побеждал. Когда я принес эту медаль, позвал в кафе. — Замолкает, переживает внутри себя тот момент.

— Но это же хорошо. Или нет?

— Хорошо. Только я хотел в кафе за два дня до этого. Потому что не победил на олимпиаде. Мне тогда нужно было кафе, чтобы поднять настроение.

— Все водят детей в кафе, когда праздник, победа или радость.

— Вот именно, все. Мне, наоборот, хотелось ходить туда, когда грустно и плохо. Когда праздник, мне и так весело.

Юра резко замолкает и начинает смеяться. Как будто рассказал мне анекдот, а не часть своей жизни.

— Я какой-то бред несу, наверное.

— Нет. — Я приподнимаюсь на локтях и смотрю на него. Глаза в глаза пробираемся в душу друг к другу. — Мне почему-то кажется, что из тебя как раз хороший папа получится. Ты боишься детей, потому что думаешь, что не знаешь, как правильно. А интуитивно ты как-то по-другому на детей смотришь. И кто сказал, что им не нужна строгость и дисциплина.

— Тебе кажется, я на них вообще не смотрю.

— Это потому, что они чужие. Свои — будут и чувствоваться не так. На своих ты будешь смотреть. Вот увидишь.

— Давай не будем о детях. Я и так не могу, как тебя хочу. Это создает дополнительное давление в моей голове. А ты мне ассоциации разные подкидываешь про детей, и как они получаются.

Я веду пальцем по брюкам, поднимаюсь к животу. Через футболку вожу ногтем. Дразню.

— Саш… — Хватает мою руку и аккуратно убирает. — Поехали сейчас в магазин.

— Да куда?! Одиннадцать ночи.

— Давление, Саш, давление…

— Если давление, то тем более нельзя. И за руль нельзя.

— Подожди. — Юра протягивает руку и берет свой телефон. — Давай закажем?

— То есть закажем? Как пиццу? Доставка презервативов? А такое есть?

Юра снимает телефон с блокировки и открывает мессенджер. Чат. Я узнаю на аватарках его друзей. Вверху написано “Бригада”. Кто интересно тут бригадир?

Ложусь к нему на плечо. Наблюдаю, как листает переписку. Те еще трещотки. Находит нужную ссылку и переходит по ней.

Как же мне нравится быть частью его жизни. Просто лежать рядом, говорить о детстве, узнавать его. Юра не прячет телефон, не забирает мой. Это доверие, которое для нас с ним на вес золотой пыльцы.

— Это что? — открывается сайт, но перед этим браузер спрашивает, есть ли ему восемнадцать.

— Есть у меня один друг, организовал “доставку”, как ты говоришь. Вечно скидывает нам свои топ-товары.

— Так-так-так, а Онежа мне ничего не рассказывала про это.

— Она стеснительная у тебя. Егор точно заглядывал в магазин доставки. Так, какие будем брать? Ультратонкие, микс удовольствий, ультрапрочные, тропические фрукты, конверт Воскресающий мертвец, Французский связной…

Смеюсь, глядя, как прокурор выбирает презервативы. И это знаю только я. Какой он настоящий. Какой только со мной. Я не такая уж и стеснительная, поддерживаю дружеский выбор резинок. Раз уж вошел в кураж. Хочется дальше, больше импровизации от него. Как будто пиццу выбираем. Пикантную пиццу.

— О нет, Юрий Александрович, давай классику.

— Классика, так классика. У меня еще и промокод есть. Чего пропадать, раз Ромка делает скидку. — При упоминании Ромы настораживаюсь. Юра оплачивает и убирает телефон. — Доставка в пути. В течение часа будет. — А ты откуда его, знаешь, кстати?

Черт. Черт. Черт. А если это проверка? Нет. Он бы не спрашивал так просто, если бы что-то знал.

— Так… он в больницу приходил к Валере, я не помню, что у него там заболело. Спина, вроде. Там и познакомились.

— Ты, когда его увидела на свадьбе, затряслась вся? — Плечи передергивает и сейчас. Я шумно сглатываю и облизываю губы. — Прям, как сейчас.

— Тебе показалось.

— У вас что-то было?

Я перекрещиваю пальцы под одеялом и машу головой.

— Нет.

— Он тебя обидел или что-то плохое сделал? Шутил?

— Нет. Просто… Я его совсем не знаю. Рядом с тобой я по началу тоже тряслась. — Юра усмехается, но вроде верит. — Честно.

— А на свадьбе уже не боялась его?

— Там я немного выпила и осмелела. Вроде не страшный твой Ромка.

— Ну, ладно. Ждем доставку тогда.

— И много он зарабатывает на таких доставках?

— Пф-ф. Спрашиваешь… У него чутье в маркетинге. Чувствует аудиторию. Знает что предложить. У него целая команда, которая знаешь, что делает? Сидит в соцсетях. Собирает тренды. Он везде умудряется заработать.

— Расскажешь что-нибудь еще про себя? — Переключаюсь с Ромы.

— Давай ты, а то я только с твоей биографией ознакомился.

— Ты интересовался мной?

— Интересовался. — Я улыбаюсь, льстит, что хотел узнать обо мне больше. Я понравилась ему. — Основные моменты знаю, можешь рассказать что-то между ними. Я послушаю.

— Уверен? — Напускаю загадочности.

— А что там? Плохая девочка Саша? В милицию не попадалась.

— Разное было. — Я поджимаю губы и думаю, как бы так рассказать, чтобы обо всем, но не вокруг папы. — Мои детские воспоминания тоже связаны с родителями, — а точнее вращаются вокруг папы, Юра даже не представляет насколько, — а ты вроде как должен быть объективным.

Юра шумно втягивает воздух и выдыхает.

— Я всегда могу взять самоотвод, если потеряю объективность.

Воспринимаю его слова, как согласие меня послушать.

— Я не знаю, когда все началось. Родители часто ссорились, ругались, но были и совместные дела, обеды, поездки. А потом резко папа с мамой решили развестись. Я всегда была папиной дочкой. Но мама, назло отцу, после развода не отдала меня ему. Заставила платить алименты, хотя я этих денег и не видела. У меня с ним была только суббота в неделю. И этого было так мало. Папа для меня все. Он делал, показывал и рассказывал то, что должна была делать мать. Сейчас я с ней практически не общаюсь. Я не хочу тобой манипулировать, давить на жалость, но без папы я не представляю, как буду. Проживу, конечно, но изведу себя вся, если с ним что-то случится. Он не виноват, Юр.