Чтение онлайн

Горячо. Шелково. Охуенно!

Башню сносит к хуям! Мир сужается до этой точки тепла и влаги на пальцах.

Отрываюсь от рта Кудряхи, давая ей кислород.

— Алекс, нет… — сдавленно выдыхает она. Прерывисто, хрипло. Совсем не так, когда требуют остановиться. Звук такой слабый, что в нем легко слышится «да, продолжай».

Толкаюсь пальцами в нее.

Ее ногти больно впиваются мне в трапецию, и вдруг — Кара с силой отпихивает меня.

— Нет! Хватит, Алекс! — кричит сорванным голосом. В нем ужас и стыд.

Вырывается, продолжая кричать.

Отшатываюсь, неверяще гляжу на нее.

Внутри закипает ярость. На нее? На себя?

— Ты же хочешь! — рычу я, ловя ее испуганный взгляд. А там слезы стоят — целые, матьвашу, озера!

Пиздец! Меня разматывает. Ору на нее, не контролируя себя:

— Тогда какого хуя сосалась со мной как в последний раз? Стонала!.. Всем шлюхам на зависть!

— Я… — начинает, но мне похуй, что она сейчас скажет.

Ярость сменяется омерзением и гадливой усталостью.

— Гребаные целки... — выдыхаю я, отворачиваясь, чувствуя привкус горечи во рту. — Одни проблемы с ва…

Оглушительная пощечина прилетает по лицу. Щека вспыхивает огнем, губа ноет, на языке — теплый, металлический вкус крови.

Хороший удар. Заслужил.

Кара толкает меня в грудь со всей силы.

— Ненавижу!

Ее голос звенит от слез. Она брезгливо, яростно вытирает рот тыльной стороной ладони.

— Ненавижу тебя! — срывается на крик. Она дергает дверь и выбегает в темный коридор.

Полный пиздец!

Словно в ледяную воду нырнул. Трезвею за секунду. Там, в груди, где все горело и плавилось — сосущая пустота.

Эта картинка — ее сведенные ноги, мертвые глаза, брезгливость на лице... — клеймом отпечаталась в мозгу.

Пиздец. Полный.

Черт, что я натворил?! Я же не хотел так!..

— Кара! — рявкаю и вылетаю в коридор, еще пахнущий ее духами.

Внезапно из тени вырастает мощная фигура Севы.

Друг мгновенно хватает меня за грудки и швыряет к стене. Ощутимо прикладываюсь затылком.

Его лицо, обычно непроницаемое, искажено холодной яростью.

— Какого хуя ты творишь?! — Он трясет меня как грушу.

— Все норм. — Пытаюсь разжать его хватку. Хер там! Как в тисках. Сиплю: — Я все объясню…

— Норм? Норм, блять?! — Севу взрывает. Вижу на его лице отвращение. — Ты совсем охуел, Лекс?! Это так ты играешь?.. Девка пронеслась мимо вся в крови.

В крови…

Так, стоп. Что, блять?

— Ты думаешь, я ее… — хватаю ртом воздух.

От возмущения в организме разворачиваются скрытые резервы ахуя.

— Ты ебу дал, Сев?! — сипло гаркаю. — Да пусти уже…

— Это ты мне говоришь?! — шипит он, вжимая меня сильнее в стенку. — У тебя хуй вместо мозга теперь думает?! А если эта дура малахольная сейчас что-то с собой сделает?..

Забота Панченко о Кудряхе, чужой по сути девчонке, подрывает во мне новую волну злости. Я дергаюсь, пытаясь вырваться из его хватки.

— Отъебись! — рычу и, получив свободу, показываю разрезанную стеклом ладонь: — Вот! Не ее это кровь. Доволен?

Сева только хмуро качает головой:

— Ты заигрался, Лекс. Завязывай с этой хуйней… и извинись перед Столицей. Девка выглядела так, будто щас умрет.

Меня бомбит от этих слов.

— Порешаю! — выплевываю сквозь зубы. — А что насчет тебя?

Оглядываю друга с ног до головы.

— До сих пор как сопливый еблуша ноешь, что батя с дедом насильно женить тебя собираются! А сказать прямо, что тебе это нахуй надо — яиц не хватает? А может, ты тупо ссышь, что у твоей невесты хуй больше твоего?!

У Севы рожа каменеет, желваки играют так, будто зубы сейчас в крошево сточит.

— Раньше я тебя жалел, Бессонов, потому что у тебя мать умерла, — произносит он холодным, мертвым голосом. — Оправдывал твои закидоны… А теперь понял, что ты просто ущербное говно. Таким родился… — добивает Сева, прожигая во мне дыру.

Застыв друг напротив друга, мы метаем убийственные взгляды. Как два врага, готовые зубами рвать глотки.

Вот так вот. Был друг — и нету. Конец, блять, нашей дружбе.

Кривая ухмылка сама ползет на лицо.

— На свадьбу можешь не приглашать. Бывай.

Отворачиваюсь от — выходит, бывшего? — друга и спешу прочь.

Неожиданно натыкаюсь на Тима. Сисястой блондинки рядом нет. Зато нос у него разбит в хлам. Ухмыляется пьяно, зажимая его рукой.

— Твоя Овца... — машет рукой в сторону выхода, едва удерживая себя прямо, —...ливнула. Вся в слезах-соплях… Че, первый раз хуево вышел?

Друг ржет как отбитый. Бегу дальше.

Движок колотится, выдавая высокие обороты. Вырываюсь из духоты на холодный ночной воздух парковки. Свет фонарей режет глаза.

Кручу головой и ловлю на периферии зрения белое пятно. Сгорбленная фигурка застыла рядом с какой-то тачкой.

— Кара! — кричу, и она тут же оборачивается.

Лицо — зареванное, растерянное. Жалкая. Испуганная. В порванном и уляпанном моей кровью платье.

У меня от этого вида внутри все кислотой разжигает.

Блять. Блять! Блять!!!

Я не хотел так!

Сбегаю по ступенькам. Кудряха тянет дверь на себя. Еще секунда, и она просто уедет!

Я уже рядом. Упираюсь ладонью в капот, блокируя ее попытку спрятаться от меня в салоне такси.

— Кара, нам надо… — начинаю я, и… меня сносит с ног.

— Кара! — зову я, и… меня сносит с ног.

БАМ!

Что-то тяжелое, тупое врезается мне в лицо. Под веками вспыхивают звезды, и мир опрокидывается.

Падаю затылком на асфальт. Голова тут же взрывается новой порцией боли.

Следом наваливается туша, и я получаю смазанный удар в скулу.

Тело реагирует на автомате — ставлю блок.

Чума орет что-то бессвязное, пытаясь пробить мне по роже. Лупит кулаками по корпусу, по голове.