Чтение онлайн

Карэле смерил его тяжёлым взглядом.

– Ничего не обещаю, – предупредил он, но Ус всё равно приободрился и мелко закивал. – Мне надо подумать, я понятия не имею, куда тебя деть. Пока что, если мой брауни позволит, можешь переночевать в садике на скамейке. Но решать ему.

Ус сделал умильную мордочку, с надеждой взирая на Браса.

– Пустите, дяденька!

Тот недовольно фыркнул.

– По саду не топтаться, – рыкнул он на Уса. – Цветы не мять, яблоки не рвать. Людям не мешать. К дому не подходить.

– Дышать-то хоть можно? – проворчал пришлый брауни.

– Можно, но тихонько!

Карэле поднялся со скамейки.

– Завтра поговорим, – кивнул он Усу.

– Уж такое спасибо, господин Карэле! – бросился благодарить его брауни, но кондитер уже затворил за собой дверь пекарни.

– Дай ему, пожалуй, чего-нибудь пожевать, – сказал он Брасу, проходя сквозь тёмную кондитерскую с лампой в руке. – А то на него смотреть страшно.

– Пусть яблоки ест, – недовольно отозвался брауни.

– Ты же ему сам запретил, – напомнил Карэле, подныривая под стойку. – А что ты такое говорил про буквы в имени?

– Неужели не знаете? – удивился Брас, поднимаясь за ним следом по лестнице. – Такой уж у нас обычай. Маленьким брауни дают имя в одну букву – А, например, или У, любую гласную. Поэтому их и поймать проще, легко угадать. Только смысла в том особого нет. Умеют они немного, а в двадцать лет имя меняется – добавляется вторая буква. Если кто был пойман, тут он и освобождается. А потом уже мы добавляем по букве каждую сотню лет. Чем длиннее имя, тем брауни старше.

– То есть тебе больше двухсот двадцати лет, – подсчитал Карэле. – Но меньше трёхсот двадцати.

– Двести восемьдесят, – с гордостью признался Брас. – Пора уже пятую букву присматривать.

Он хотел добавить что-то ещё, но запнулся и настороженно принюхался. Ухватил кондитера мохнатой лапкой за полу сюртука.

– Там кто-то есть, – шепнул он, махнув второй лапкой в сторону двери мансарды. – Незнакомый!

Пальцы Карэле машинально скользнули в левый рукав, нащупав под кружевом тонкий кинжал и слегка вытащив его из ножен, пристёгнутых к руке.

– Привидение, – добавил брауни. – Или кто-то вроде.

Кинжал вернулся на место.

– Многовато у нас сегодня гостей, – заметил Карэле, открывая дверь кабинета.

– Неужели ты мне не рад? – из его собственного кресла поднялся призрак высокого мужчины в лёгком белом костюме, со светлыми волосами, стянутыми в хвост.

– Ланс! – просиял Карэле. – Тебе я рад всегда! Особенно если учесть, что ты обещал меня навестить ещё полтора года назад!

– Извини, – развёл руками призрак, – всё не мог к тебе вырваться. Слишком много работы, никто бы меня не отпустил.

– Как же ты сбежал? – кондитер присел на край стола, с улыбкой глядя на Ланса. Краем глаза он заметил, как дверь кабинета притворилась – сообразительный брауни не стал мешать разговору.

– Не поверишь, – хмыкнул гость, – я и сейчас на работе. Понимаешь… Только ты не нервничай. Твоя кондитерская завтра должна сгореть. Но я этого, конечно, не допущу!

– Подожди, – поднял ладони Карэле. – Как это сгореть? Что за ерунда?

– Говорю же, не нервничай! Я здесь, и всё будет в порядке. Давай-ка я лучше покажу, чтобы ты не сомневался…

Призрак обошёл стол и остановился напротив Карэле. Сложил вместе ладони, затем развёл – между ними появилась прозрачная, отливающая радужным блеском сфера. Ланс осторожно, как мыльный пузырь, растянул её почти до размеров человеческой головы.

– Больше не получится, – с сожалением пояснил он. – Но ты всё разглядишь. Смотри.

Сфера помутнела, словно заполнившись дымом, а затем вдруг снова стала прозрачной, открыв возникшую внутри картинку – панораму знакомой Карэле улицы. Из-за непривычного ракурса он не сразу понял, что видит то место, где находится его дом. Впрочем, дома не было: уцелели только закопчённые стены первого этажа, всё остальное погибло в огне. Соседние дома, тоже затронутые пожаром, словно отшатывались от непривычной пустоты между ними.

– Карэле! Да Карэле же! – донёсся до него далёкий голос. Он медленно поднял глаза от жуткой картины и увидел встревоженное лицо Ланса.

– Ты меня вообще слышишь? Я говорю, что сейчас это только вероятность, и всё можно изменить.

– Да-да, – кивнул кондитер. – Слышу, само собой.

– Оно и заметно, – проворчал призрак. – Смотри дальше. По идее, пожар должен начаться завтра незадолго до полудня. Сейчас отмотаю…

Продолжая удерживать сферу в ладонях, он слегка крутанул её к себе большим пальцем левой руки. Изображение изменилось: взлетела и встала на место часть стены второго этажа, чёрная и обугленная, кое-где заплясали язычки пламени. Карэле отвернулся, краем глаза наблюдая, как Ланс сосредоточенно раскручивает сферу.

– Вот оно! – сказал наконец призрак. – Самое начало.

Карэле увидел огонь, охвативший светло-зелёную ткань, и узнал занавески на окне кондитерской. Ланс продолжал плавно прокручивать сферу к себе. Огонь сполз вниз и втянулся в пасть маленькой саламандры, уцепившейся за занавеску.

– Тинки? – поразился Карэле.

Саламандра странно дёрнулась и спиной вперёд отпрыгнула от занавески, полетев с растопыренными лапами куда-то вбок. Снизу, раскинув страницы, поднялась книга в жёлтой обложке, и Тинки вцепилась в неё, продолжая свой полёт.

– Ты показываешь мне события в обратном порядке, – понял Карэле.

– Именно, – подтвердил Ланс.

Тем временем книга с оседлавшей её саламандрой подлетела к столику, и их схватила испуганно визжащая женщина. Внезапно она успокоилась, и кондитер узнал свою постоянную клиентку.

– Госпожа Фели, – прокомментировал он, против воли захваченный этим необычным, перевёрнутым с ног на голову представлением. – Очень благопристойная дама. Кто бы мог подумать, что она на пару с Тинки подожжёт мою кондитерскую!

Саламандра тем временем спрыгнула с книги, по-прежнему двигаясь задом наперёд, и исчезла под столом. Пробежала вдоль стены, ловко, не глядя спустилась по ступеням подвала и скрылась за приоткрытой дверью.

– Как вышло, что Роним за ней не уследил? – нахмурился Карэле.

В сфере замелькали ступеньки, возник подвал. В печи догорал огонь. Тинки задом выбралась из пустого ящика, в котором обычно хранилась бумага, и забралась в печь. Роним лежал на своей кровати поверх покрывала, прямо в куртке, и спал.